facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Wiki
Global international scientific
analytical project
GISAP
GISAP logotip

ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВЫХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ СТАРООБРЯДЧЕСТВА С ОФИЦИАЛЬНОЙ ВЛАСТЬЮ И РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКОВЬЮ (РПЦ) : НА МАТЕРИАЛАХ САМАРСКОЙ ГУБЕРНИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА

Автор Доклада: 
Катькова В.В.
Награда: 
ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВЫХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ СТАРООБРЯДЧЕСТВА С ОФИЦИАЛЬНОЙ ВЛАСТЬЮ И РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКОВЬЮ (РПЦ) : НА МАТЕРИАЛАХ САМАРСКОЙ ГУБЕРНИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА
ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВЫХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ СТАРООБРЯДЧЕСТВА С ОФИЦИАЛЬНОЙ ВЛАСТЬЮ И РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКОВЬЮ (РПЦ) : НА МАТЕРИАЛАХ САМАРСКОЙ ГУБЕРНИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА

ОСОБЕННОСТИ ПРАВОВЫХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ СТАРООБРЯДЧЕСТВА С ОФИЦИАЛЬНОЙ ВЛАСТЬЮ И РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКОВЬЮ (РПЦ) : НА МАТЕРИАЛАХ САМАРСКОЙ ГУБЕРНИИ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX ВЕКА

Катькова В.В., кандидат исторических наук

Самарский юридический институт Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) России

 

В статье рассмотрены особенности правовых взаимоотношений старообрядчества с официальной властью и Русской православной церковью (РПЦ) на материалах Самарской губернии второй половины XIX века. Автор рассмотрел законодательно-правовую историю взаимоотношений, специфику миссионерской деятельности РПЦ в отношении старообрядцев. Приведённые рассуждения подкреплены статистическим материалом, взятым из центральных и региональных архивохранилищ.

Ключевые слова : старообрядчество, Русская православная церковь (РПЦ), государство, законодательно-правовая база, миссионерская деятельность.

The specialties of law relations Old Beliefs with the official authority and Russian Orthodox Church are examined on the Samara region’s materials of the XIX-th centaury. The author examined law-juridical history of relations, specification of missionary activities of the Russian Orthodox Church, to the Old Beliefs. All leadings reasons are based on the statistical materials, which were taken from central and region archives.

Кey words : Old Beliefs, (Old Belief Church,), Russian Orthodox church, state, law –juridical base, missionary activity.

 

Изучение религиозных аспектов общественной жизни, опыта деятельности православной церкви в различных социально-политических условиях – одна из значимых задач исторической науки. Противостояние государству и официальному православию, длительное существование старообрядческих общин в условиях конфессиональной, культурной и бытовой изоляции укрепили связи сообществ староверов и привели к складыванию особой социокультурной общности, которая получила самостоятельное историческое развитие. В настоящее время научный интерес к истории старообрядчества возрос не только вследствие оживления деятельности старообрядческих общин, но и в связи с возникшей общественной потребностью поиска идеала и моделей социально-куль­турной адаптации к изменяющимся условиям общественной жизни.

Выбранная нами тема, правовых взаимоотношений Самарского старообрядчества с официальной властью и РПЦ, по меньшей мере, затрагивает два вопроса. Первый - касается условий противостояния старообрядчества государству. Отмена крепостного права Александром II в 1861 году породила у старообрядцев надежду на устранение всякого рода ограничений и стеснений в гражданских правах, обретение долгожданной свободы вероисповедания. В 1858 г. Министерство внутренних дел разослало губернаторам два секретных циркуляра, запрещающих властям вмешиваться в дела старообрядцев, обязывающие их прекратить преследование старообрядческих священников [i, c.7]. Никакого практического применения эти циркуляры не получили. 16 августа 1864 года Александр II утвердил «Предначертания Особого временного комитета по делам о раскольниках», которые во многом повторяли положения предыдущих законодательных актов относительно ограничений и пропаганды вероучения старообрядцев. В то же время «Предначертания…» провозглашали отказ от преследований старообрядческих священников, если они не меняли во время богослужений священнических одежд и не позволяли себе именоваться епископами. Однако «Предначертания…» сохраняли все основания для продолжения гонений на старообрядческих иерархов и священников. 19 апреля 1874 г. выходят в свет «Высочайше утверждённые Правила о метрической записи браков, рождении и смерти раскольников и детей, рождавшихся в старообрядческих семьях» [ii], согласно которым от старообрядцев при регистрации брака требовали доказательства принадлежности к расколу от рождения. Но большинство раскольников открыто о своем «раскольничестве» не заявляли, оставаясь верными старым обрядам и книгам.

Перечисленные мероприятия правительства Александра II в отношении старообрядчества можно охарактеризовать как непоследовательные и противоречивые. С одной стороны, правительство пыталось регулировать проблемы, возникшие во взаимоотношениях со старообрядчеством, с другой — исходило из интересов государственной церкви — РПЦ, которая в решении вопросов о старообрядцах преследовала цели обращения их в свою веру и сокращения их численности вплоть до физического преследования.

При Александре III фактическое положение старообрядцев также не изменилось. Закон от 3 мая 1883 г. «О даровании раскольникам некоторых прав гражданских и по отправлению духовных треб» [iii] уравнивал старообрядцев в ряде гражданских прав с верующими официальной церкви. Однако сохранялся строгий запрет на «публичное оказательство раскола», запрещение изменять внешний вид молитвенных зданий при их ремонте и восстановлении и др.

В борьбе со старообрядческой «ересью» РПЦ направляла все свои усилия на решение двуединой задачи — вернуть под защиту «матери-церкви оторвавшихся от нее, заблудших по невежеству своему прихожан» и предупредить дальнейшее распространение раскола, рост численности и влияния в среде верующих старообрядческой идеологии. В 1869 г., например, вопросы о старообрядческих молельнях обсуждались на собраниях Самарской духовной консистории около тридцати раз, некоторые из них по 2—3 раза. Православно-церковная иерархия чинила старообрядческим общинам всевозможные трудности и препоны в богослужебной деятельности. Руководство Самарской епархии не утруждало себя поисками убедительных аргументов для отказа старообрядцам. Достаточными считались утверждения о том, что существование молельной «не соответствует интересам православной церкви», «наносит вред православию» или просто вызывает нездоровый интерес у православных, является для них «соблазном».

«Запечатание» старообрядческих молелен сопровождалось привлечением к суду виновных в этом, конфискацией находившихся в них икон, книг, различных предметов богослужебного назначения. Правительство, встревоженное потоком старообрядческих жалоб на бесчинства священников РПЦ, было вынуждено запретить незаконное изъятие церковного имущества у старообрядцев и возвратить им все, что было отобрано у них после издания закона 3 мая 1883 г. Однако потребовался указ самого императора, чтобы заставить церковников расстаться с присвоенным имуществом старообрядцев. Постоянные запреты на строительство молелен вынуждали старообрядцев прибегать к различным уловкам, ухищрениям, чтобы сохранить возможность соборно молиться Богу. В частности, священники белокриницкой церкви, посещавшие селения своего прихода, возили с собой походную церковь — набор всего необходимого для проведения литургии и т.д.

Кроме того, в обозначенный период возрастает число смешанных браков православных со старообрядцами, что РПЦ использовала как повод для возвращения раскольников в лоно истинного православия. В результате таких браков к официальной православной церкви присоединились в Самарской губернии в 1862 году — 95 человек [iv, л. 107 об. — 108, 158 об. — 159, 167 об. — 168, 175 об. — 176.], в 1880 году — 78 человек [v, с. 364—365], в 1890 году — 51 человек [vi]. Но, несмотря на активные усилия РПЦ, значительного сокращения численности старообрядцев достигнуто не было. Например, к началу 1890-х годов в Самарской губернии только древлеправославной (старообрядческой) церкви (белокриницкой иерархии) насчитывалось около двадцати приходов, росла численность её приверженцев, укреплялось ее влияние среди старообрядцев других согласий, а также среди православных официальной церкви.

Таким образом, положение противостояния РПЦ и государству продолжало оставаться главной характеристикой системы взаимоотношений между этими социальными институтами. Государство и официальная церковь продолжали наступление на старообрядчество. В то же время под влиянием перемен социально-экономического характера, в обстановке нараставшего общественного движения и оппозиционных настроений правительство предпринимало попытки изменить социальное и правовое положение старообрядцев в России. Однако в силу противоречивости гражданского законодательства его претворение в жизнь являлось несистемным и непоследовательным. Ни государству, ни руководству РПЦ не удалось убрать старообрядчество с арены идеологической борьбы, изолировать его от православных.

Второй вопрос, характеризующий особенности правовых взаимоотношений между старообрядчеством, официальными властями и РПЦ –вопрос о миссионерской деятельности РПЦ. Здесь следует обратить внимание на организацию, формы, методы и результаты миссионерской работы РПЦ в борьбе против старообрядчества. С санкции Синода в целях укрепления проповеднической деятельности миссионеров среди старообрядцев в епархиях стали создаваться миссионерские структуры. В 1866 г. в Самарской епархии создана миссия православной церкви в составе миссионерских станов (1-й стан Николаевский и Бузулукский, 2-й стан - Ставропольский, 3-й стан - Бугульминский, 4-й стан - Бугурусланский, 5-й стан - Самарский) [vii, с. 238]. Епархиальную миссию возглавил протоиерей Д. Орлов. В ноябре 1869 г. под покровительством императрицы Марии Александровны создано Православное миссионерское общество, поддерживающее работу епархиальных миссий. Для этого вначале на местах созданы советы Православного миссионерского общества. В Самарской губернии по данным за 1871 г. в состав такого совета входили 253 человека, в их числе 173 представителя духовенства, 32 купца, 14 чиновников, представителям остальных восьми названных в списке категорий населения губернии было выделено всего 21 место, в том числе одно место миллионному губернскому крестьянству [viii, с. 149].

В 1890-е годы проведено разукрупнение миссионерских станов. В Самарской епархии определено 49 миссионерских станов [ix]. В Самарском уезде насчитывалось 6 станов, в Ставропольском — 5, в Бугульминском — 3, в Бугурусланском — 8, в Бузулукском — 12, в Николаевском — 9, в Новоузенском — 6. Разукрупнение миссионерских станов позволило епархиальным миссионерам посещать большее количество сел в своих округах и добросовестнее выполнять свои обязанности.

В отчётах Самарского епархиального комитета православного миссионерского общества отмечалось ответственное отношение к выполнению своего пастырского долга многих православных миссионеров. Среди них: протоирей Д. А. Орлов, послушник Архиерейского дома Г. В. Сенатов, преподаватель кафедры истории и обличения раскола Самарской духовной семинарии И. Т. Никифоровский, священники П. Щербаков (с. Лобазы, Бузулукского уезда), А. Бельской (с. Лукино, Бугурусланского уезда), Д. Утехин (с. Ягодное, Ставропольского уезда), священники единоверческих храмов П. Кустов (г. Самара) и К. Онуфриев (г. Николаевск) и др. Многие из них совмещали миссионерскую деятельность с выполнением своих основных пастырских обязанностей, хорошо разбирались в Священном Писании, знали сильные и слабые стороны старообрядчества.

Первые массовые собеседования миссионеров со старообрядцами проведены в 1871 г. в Самаре, Николаевске, Новоузенске, а позднее практически во всех селениях, где проживало значительное число старообрядцев, а в 90-е гг. XIX столетия практиковались публичные собеседования [x, № 17. с. 713—730; № 23. с. 810—815]. В 1881 г. Кургаев провел в селах Николаевского уезда 57 собеседований, из них публичных — 31. В итоге присоединились к православной церкви в с. Озинки — 8 старообрядцев, в с. Теликовка — 7, в с. Марьевка — 4. Всего же — 26 человек [xi, с. 115—119]. Похожую работу проводил в окрестных сёлах г. Николаевска и миссионер М. Муравьев. 16 сёл и деревень Николаевского и Новоузенского уездов посетил М. Корнеев [xii, с. 154—155].

Важными темами миссионерских бесед были вопросы о православной Церкви, ее сущности, вечности. Особенно настойчиво миссионеры старались внушить верующим, что церковная иерархия ведет свое начало от Иисуса Христа, подчеркивали исключительное значение епископов в этой иерархии. Жаркие споры разгорались о перстосложении. На публичных собеседованиях и в частных беседах миссионеров старообрядцы поднимали вопросы, касающиеся исправления книг, о четырехконечном кресте, о символе веры и др.

Выступления миссионеров во время публичных диспутов со старообрядцами носили, как правило, заведомо обличительный, разоблачающий характер. Неизменные упреки в невежестве, непонимании истин Священного Писания, настойчивое стремление доказать беззаконность всего и вся, чем питались религиозные интересы старообрядцев, — все это отнюдь не способствовало преодолению недоверия старообрядцев к представителям официальной церкви. Старообрядец видел в миссионере, как и в местном священнике, не столько поверенного Бога, сколько агента (чуть ли не шпиона) государства. Миссионеры и в самом деле были уполномочены собирать сведения о «вожаках раскола», о всякого рода нарушениях законодательства в расколе. По представленным ими сведениям заведено не одно дело «о совращении в раскол», закрыта не одна старообрядческая молельня, построенная без разрешения губернского начальства.

Представитель официальной православной церкви располагал текстами наставлений, сборниками цитат и выписок из самых различных источников по всем дискуссионным вопросам. Преимуществом миссионера были знания, полученные в духовных учебных заведениях, в частности по риторике и логике. Конечно, для начётчика старообрядца-спасовца из с. Нижнее Санчелеево слепого старика Коновалова представлялось трудным состязаться в эрудиции и красноречии с протоиереем Д. Александровым, имевшим высшее духовное образование, навыки проповеднической деятельности среди верующих, опыт преподавания в учебном заведении. Тем не менее, Коновалов три дня подряд упорно защищал «истины старой веры» и только к концу третьего собеседования, по словам Александрова, «отказался от диспута и стал только задавать вопросы» [xiii, с. 727].

Защитникам православия оказывали поддержку (и не только моральную) в публичных дискуссиях со старообрядцами православные верующие, которых настойчиво приглашали к участию в собеседованиях их организаторы. Наиболее ревностные приверженцы «истинно православной церкви» непосредственно участвовали в дискуссиях со старообрядческими начетчиками: задавали им вопросы, выступали с критическими замечаниями по поводу их высказываний, дополняли высказывания ведущего собеседование, зачитывали из богослужебных книг и трудов православных богословов доказательства в защиту православного вероучения против искажения его старообрядцами и т.д. В отчёте о четвёртом публичном собеседовании со старообрядцами, проходившем в Самаре в апреле 1872 года, названо более 10 имён добровольных помощников миссионера [xiv, с.495]. В самарских собеседованиях принимали участие учащиеся 6-го класса духовной семинарии под руководством их наставника протоирея Д. Орлова.

Таким образом, РПЦ считала миссионерскую деятельность великой благотворительностью и подвигом во имя церкви. Однако вопреки чёткому пониманию цели миссионерской деятельности практические её результаты в Самарской губернии были не высоки и оценивались достаточно противоречиво. В отчётах миссионеров отмечены положительные сдвиги в отношениях между православными и старообрядцами. Раскольники «менее стали заявлять себя со стороны пропаганды, самый фанатизм начинает сглаживаться, неприязненные отношения начинают становиться более миролюбивыми и приязненными…» [xv, с. 51]. Анализ статистических материалов за 1870—1890-е гг. показывает, что численность старообрядцев, присоединившихся к православной церкви, возросла, хотя и неравномерно (от 90 человек в 1883 г. до 764 в 1894 г.) [xvi]. Среднегодовое число «обращенных» в православие в 1890-е гг. примерно в 2,5 раза превысило аналогичные показатели за 1870-е гг. Более того, в число старообрядцев, присоединившихся к православной церкви, включались признавшие единоверие, какая-то часть старообрядцев, отказавшихся от «старой веры» под влиянием православных родственников [xvii, л. 107 об. — 108, 158 об. — 159, 167 об. — 168, 175 об. — 176; с. 364—367; л. 149, 158 об., 205 об.].

  • i Правительственные постановления: указы Святейшего Синода // Самар. епарх. ведомости (C.Е.В) : ч. офиц. 1859. № 1.
  • ii ПCЗРИ (Полное собрание законодательств Российской империи). Собр. 2. Т. 49. СПб., 1876. Закон от 19 апреля 1874 года был напечатан в журнале «Современные известия» в 1879 году в № 261.
  • iii Полное собрание постановлений и распоряжений по ведомству православного исповедания Российской империи. Т. 5. СПб., 1889; Закон от 1883 года впервые был опубликован в газете «Старообрядец» за 1888 г. № 2. С. 2—3, в журнале «Слово» (1897. № 4, 8, 11). Цит по: Мельников Ф. Е. Краткая история древлеправославной (старообрядческой) церкви. Барнаул, 1999.
  • iv ГУСО ЦГАСО (Государственное учреждение Самарской области Центральный государственный архив Самарской области) Ф. 3. Оп. 150. Д. 10.
  • v О численности раскольников и последователей официальной православной церкви // (С.Е.В.): ч. неофиц. 1880. № 21.
  • vi ГУСО ЦГАСО. Ф. 32. Оп. 1. Д. 2856. Л. 149, 158 об., 205 об.; Ф. 3. Оп. 149. Д. 16. Л. 3; Ф. 32. Оп. 1. Д. 3246. Л. 1; Ф. 3. Оп. 148. Д. 3. Л. 1; Ф. 3. Оп. 149. Д. 24. Л. 1—2; Оп. 148. Д. 28. Л. 4; Ф. 3. Оп. 149. Д. 24. Л. 1—2; Оп. 153. Д. 3. Л. 116.
  • vii Из рекомендаций Священного Синода к миссионерской работе // (С.Е.В.): ч. офиц. 1870. № 9.
  • viii Отчёт Самарского епархиального комитета православного миссионерского общества за 1871 год // (С.Е.В.): ч. офиц. 1872. № 8.
  • ix Сборник постановлений и распоряжений по Самарской епархии. Т. 2. Самара, 1899.
  • x Адрес-календарь и памятная книжка Самарской губернии на 1891 год. Cамара, 1890; Александров Д. Дневник собеседований епархиального миссионера за первую половину 1895 года // (С.Е.В.): ч. офиц. 1896.
  • xi  ГУСО ЦГАСО. Ф. 32. Оп. 2. Д. 364. Л. 4; Распоряжения по епархиальному ведомству Самарской губернии // (С.Е.В.): ч. офиц. 1882. № 5.
  • xii Практические советы и рекомендации для миссионерской работы // (С.Е.В): ч. офиц. 1897. № 7.
  • xiii Александров Д. Дневник собеседований епархиального миссионера за вторую половину 1895 года // (С.Е.В.): ч. офиц. 1896. № 17.
  • xiv Отчёт о проведении 4 публичных собеседований со старообрядцами в Самаре в 1872 году // (С.Е.В.): ч. офиц. 1871. № 14.
  • xv О состоянии раскола в Самарской епархии в 1873 году // (С.Е.В.): ч. неофиц. 1874. № 10.
  • xvi Отчёты Самарского епархиального комитета Православного миссионерского общества за 1870—1890-е гг. // (С.Е.В.): ч. офиц. 1870—1899. № 1—24.
  • xvii ГУСО ЦГАСО. Ф. 3. Оп. 150. Д. 10. ; О численности раскольников и последователей официальной православной церкви // (С.Е.В.) : ч. неофиц. 1880. № 21. ; ГУСО ЦГАСО. Ф. 32. Оп. 1. Д. 2856.

 

 

 

0
Ваша оценка: Нет

The analysis

The study is original object of analysis and specificity of the presentation. Report of different depth and comprehensive analysis.
Партнеры
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.