facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Wiki
Global international scientific
analytical project
GISAP
GISAP logotip
Перевод страницы
 

Национал-коммунизм (султангалиевизм) и национал-демократизм (кемализм) как два варианта модернизации Тюркского мира: Статья 2

Национал-коммунизм (султангалиевизм) и национал-демократизм (кемализм) как два варианта модернизации Тюркского мира: Статья 2
Рияз Масалимов, кандидат исторических наук, доцент

Башкирский государственный университет, Россия

Участник первенства: Национальное первенство по научной аналитике - "Россия";

NATIONAL COMMUNISM (SULTANGALIEVISM) AND NATIONAL DEMOCRACY (KEMALISM) AS TWO VERSIONS OF MODERNIZATION OF THE TURKIC AND MUSLIM WORLD. Article 2.

В статье рассматриваются идейные течения первой трети ХХ столетия как «национальный коммунизм» в России и «национальная демократия» в Турции. Предпринимается попытка представить султангалиевизм и кемализм в качестве двух вариантов модернизации тюрко-мусульманского мира.

Ключевые слова: Тюркский мир (тюрки), модернизация, демократия, социализм, национальный коммунизм, султангалиевизм, кемализм.

In the article the ideological currents of the third of the 20th century – “National Communism” in Russia and “National Democracy” in Turkey - are considered. An attempt to present Sultangalievism and Kemalism as two versions of modernization of Turkic and Muslim world is made.

Keywords: Turkic World (the Turks), Modernization, Democracy, Socialism, National Communism, Sultangalievism, Kemalism.

 

Совершенно иной тип модернизации восточного общества представляет идеи Мустафы Кемаля Ататюрка – вождя кемалистской революции в Турции. Между “мусульманским” коммунизмом и кемализмом не могло быть ничего общего. Хотя они представляли два варианта одного и того же процесса. “Мусульманские” коммунисты были членами тоталитарной партии в тоталитарной системе. Они могли иметь общее только с коммунистической партией Турции Мустафы Субхи, которая потерпела фиаско в своей стране [1, с. 236-237].

Но всё же, при внимательном изучении, в историческом развитии однотипных социумов обнаруживается много общего. Тюрко-мусульманский “национальный” коммунизм в России фактически был плодом европейского просвещения на азиатской почве и джадидизма, практики эмансипации на основе чуждой для мусульман идеологии марксизма. Большинство лидеров и участников “мусульманского” коммунизма были воспитанниками джадидистских медресе и прогрессивных мусульманских просветителей. Условно можно сказать, что “национальный” коммунизм был вторым и последним этапом освободительного движения мусульман-тюрков России, полностью подпавшего под контроль русского большевизма.

Кемализм также был идеологией второго этапа развития освободительной борьбы турков. Узко-националистическая идеология первого этапа турецкой революции – младотурецкой революции 1908-1909 гг. – очень скоро перестала отвечать запросам турецкого общества, поскольку она была идеологией лишь поднимающей турецкой буржуазии и военной касты. Кемализм же опирался на весь народ, выражал интересы народных масс, прежде всего, крестьян, рабочих и интеллигенции, в том числе прогрессивной части военных. Ради справедливости надо отметить, что в целом национально-освободительное движение в Турции возглавляла анатолийская буржуазия: она была заинтересована в государственной независимости, что сулило ей укрепление экономических и политических позиций в Малой Азии.

Ещё одно сходство рассматриваемых двух идеологий: и кемализм, и тюрко-мусульманский коммунизм были идеологиями светскими. “Мусульманский” коммунизм в России не смог привлечь на свою сторону части российских мусульман (курбангалиевцы, валидовцы, басмачество и др.). Точно так же и кемализм, встав на путь лаицизма и европеизации, отрезал от себя часть мусульман-суннитов. Ещё предшественники кемалистов – младотурки, встав на путь пантюркизма, лишили арабов Османской империи всяких надежд на политическое участие.  Парижский комитет “Арабская независимость”, созданный сирийскими патриотами ещё до революции 1908 г., отмечал, что недостойно арабской нации, которая носила древнюю культуру, “стонать под игом представителей грубой силы”[3, с. 107].

Мустафа Кемаль отказался от младотурецкого понятия “türküçülük” (тюркизм), заменив его новым понятием “milliyetçilik” (национализм). Вместе с тем он различал нацию (millet - миллет) и народ (halk - хальк). Когда говорил он о нации, то выдвигал на первое место национальную солидарность, единство интересов всех слоёв и групп народа, отсутствие классовых антагонизмов и т.д. А народ, по М. Кемалю, это трудящиеся, материальные интересы которых не противостоят друг другу. В этом обнаруживается его стремление доказать неклассовый характер турецкого национализма, что сближает его не с “мусульманскими” коммунистами, а с буржуазными националистами, с национальными демократами.

Примечательно, вот что он заявлял: “Нация и представляющее её правительство, естественно, желают благополучия и счастья всем иноверцам, где бы они не жили… Мы видим, что и все мусульмане столь же заинтересованы в нашем счастье. Это проявляется каждодневно. Но управлять и руководить всем мусульманским обществом из одного центра как империей, как одной большой империей – это фантазия! Это противоречит науке, знанию, логике”[1, с. 160]. Это неотразимый аргумент демократической сущности кемализма.

Тоталитарные партии могут существовать и в рамках плюралистических режимов: например, коммунистические партии в западных странах и Японии. Их присутствие явно изменяет плюралистическую структуру и представляет для неё очевидную угрозу, ибо естественное предназначение всякой тоталитарной партии — превращение в единственную. И наоборот: некоторые единственные партии практически не являются тоталитарными — ни по своей философии, ни по своей структуре. Наилучший пример тому именно партия М. Кемаля Ататюрка - Народно-Республиканская партия в Турции, которая с 1923 г. по 1946 г. функционировала в качестве единственной. Первая её особенность состояла в её демократической идеологии. Ей ни в какой степени не свойствен характер ордена или церкви, присущий её коммунистическим и/или фашистским подобиям. Она не предписывала своим членам ни единой веры, ни единой политики: кемалистская революция по своей сущности была прагматической. Она состояла в «вестернизации» Турции путём борьбы против главного препятствия, стоящего на пути модернизации стран Среднего Востока, — ислама. Антиклерикализм и рационализм кадров этой партии определённо сближает её с либералами XIX в.; даже их национализм не так уж отличается от тех национальных чувств, что волновали Европу в 1848 г. Менталитет этой партии иногда сравнивают с менталитетом французских радикал-социалистов в их лучшие времена, и в этом есть свой смысл. Даже само название республиканской гораздо больше роднит её с французской Революцией и терминологией XIX в., чем с авторитарными режимами XX в. Это сходство подтверждается и турецкой конституцией, предоставляющей всю полноту полномочий Великому национальному собранию — по примеру Конвента, в своё время отказавшегося создать особую исполнительную власть. Названная конституция целиком основана на принципе национального суверенитета, который она чётко и ясно провозглашает: «Суверенитет принадлежит нации без каких-либо ограничений». Апологию власти, столь привычную для фашистских режимов, в кемалистской Турции заменила апология демократии: не той «новой», которую подают в качестве «народной» или «социальной», но просто традиционной политической демократии. Своё право управлять партия не выводила ни из своего элитарного (в политическом смысле) характера, ни из «передовых позиций рабочего класса», ни из провиденциальной природы своего вождя — а просто из того факта, что она добилась большинства на выборах.

Большинство, разумеется, было ей гарантировано — ведь за народные голоса боролся только один кандидат; но это уже другой аспект проблемы. Данное обстоятельство, кстати, рассматривалось не как идеал, но как печальная и временная необходимость. Однопартийный режим никогда не основывался здесь на доктрине единственной партии. Этой монополии не придавался официальный характер, её не пытались оправдать существованием бесклассового общества или стремлением устранить парламентские столкновения и либеральную демократию. Монополия здесь всегда называлась монополией, и её почти стыдились. В отличие от коммунистических или фашистских партий, которые считали себя образцом для подражания, эта партия расценивала свою единственность как нечто отрицательное. Идеалом её руководителей оставался плюрализм; монополия же вытекала из специфической политической ситуации Турции.  М. Кемаль не раз пытался положить ей конец: один этот штрих глубоко показателен. Ничего подобного нельзя даже представить в гитлеровской Германии или фашистской Италии. В 1924 г. прогрессистская партия Кязима Карабекира предприняла первую попытку учреждения плюрализма, которая закончилась введением после восстания курдов в 1925 г. осадного положения и изгнанием депутатов-прогрессистов из ВНСТ. В 1930 г.  М. Кемаль Ататюрк поручил создать из её остатков либеральную партию для своего друга Фетхи-бея, посланника в Париже, специально отозванного оттуда по такому случаю; но эта оппозиция стала местом сосредоточения противников режима, особенно клерикалов и религиозных фанатиков, и была распущена. В 1935 г. с согласия республиканской народной партии были введены выборы независимых кандидатов. Нередко эти усилия связывают с попыткой создать оппозицию. Так или иначе, все это означает, что М. Кемаль рассматривал плюрализм как высшую ценность и действовал в рамках плюралистической философии государства.

Турецкий национал-демократизм, как и национал-коммунизм в тюрко-мусульманском мире, был проявлением этнической дифференциации эпохи индустриализации и модернизации. Весьма интересно, что в самом арабском мире в этот период зарождается арабский этнический национализм, постепенно формируется секуляристское, по сути, политическое движение [4, c. 159-162].

Иногда кажется, что корни и кемализма, и национал-коммунизма тюркских народов России идут от азиатского менталитета, высшим проявлением которого был гандизм. Правда, сами идеологи кемализма и коммунизма открыто этого не могли признать, по известным причинам. Доктрина и тех, и других требовала отказа от принципов ненасилия в борьбе за национальное и социальное освобождение. В это время Махатма Ганди писал: «Два пути открыты перед Индией: следовать западному принципу «сила – это право» или придерживаться восточного принципа, согласно которому только истина побеждает; истина не знает поражений, сильный и слабый имеют одинаковое право на справедливость» [2, c. 51]. Восхищает то, каким толерантным и гуманным деятелем был великий Ганди. Но больше всего поражает его гениальное предвидение. «Я горжусь своим союзом с мусульманами, - писал он. – Ислам не отрицает бога. Ислам – это признание одного высшего божества. Даже худшие из клеветников ислама никогда не обвиняли его в атеизме. Следовательно, если большевизм – это атеизм, между ним и исламом не может быть ничего общего. В таком случае они должны схватиться на смерть. Это будет объятие противников, а не друзей» [2, c. 51].

В заключение необходимо остановиться на весьма щепетильной стороне практики национал-демократизма и национал-коммунизма. На это мало кто обращает внимание. В первой трети ХХ в. в демократической веймарской Германии появился «национал-социализм». В своей борьбе за влияние на широкие массы немецкого рабочего класса, среднего класса и деклассированных слоёв партия Адольфа Гитлера неизбежно вступила в столкновение со своим главным соперником на этом пространстве – интернационалистической КПГ. В то же время, провозгласив в качестве одного из своих важнейших программных требований завоевание «жизненного пространства», Гитлер в своей книге «Mein Kampf» раскрыл свои карты, объявив главной целью своей территориальной экспансии СССР, прежде всего, Украину с Крымом. И вместе с тем в доктрине сталинизма – национал-большевизма и доктрине гитлеризма – национал-социализма было очень много общего. Ещё до своего прихода к власти Адольф Гитлер говорил Герману Раушнингу: «Вообще-то между нами и большевиками больше объединяющего, чем разделяющего. Из мелкобуржуазного социал-демократа и профсоюзного бонзы никогда не выйдет настоящего национал-социалиста, из коммуниста – всегда» [3, c. 18]. И действительно, в 1920-1930-е гг. такие переходы из коммунистов в нацисты и обратно не было редкостью. Я уже писал, что в гитлеровском Третьем Рейхе и сталинистском СССР многое поразительным образом совпадало.   

Итак, исторический опыт национал-коммунистов и кемалистов имеет огромное значение для современности. Этот опыт предупреждает, что стремление навязать  национальной жизни любого народа одного лишь «единственно верного учения», одной только идеологии  не имеет перспектив; «национальный коммунизм», как и «интернациональный», и кемализм, трансформировавшийся во французскую разновидность буржуазного демократизма, ведут лишь к историческому тупику. Национальная жизнь должна быть полнокровной, многообразной, свободной, плюралистической. В ней ни одна идеология, ни одна религия не должна претендовать на господство. И кемализм, и национальный коммунизм были лишь двумя сторонами одного и того же процесса – радикализации движений народов за национальную и социальную эмансипацию в конкретный период их истории.

 

Литература:

  • 1. Киласов Р.К. Буржуазные революции в Турции в первой четверти ХХ века: Два этапа турецкого революционного движения. – Махачкала, 1990.
  • 2. Масалимов Р.Н., Панфилов В.Е. Феномен «национального коммунизма» в Поволжье и на Урале (1918-1928 гг.) // Вестник Бирской государственной социально-педагогической академии. – Сер. Социально-гуманитарные науки. – 2005. – Вып. 5.
  • 3. Фрадкин И.М. Гитлер: словесный портрет // Пикер Г. Застольные разговоры Гитлера. – Смоленск, 1993.
  • 4. Massalimov Rijas N., Donster Sakira-Lise. DieAnfangsstuffederPolitisierungdesIslams // Актуальные проблемы исторической науки и исторического образования: Материалы Международной научно-практической конференции. – Часть I. - Бирск, 2008. 
0
Ваша оценка: Нет Средняя: 7 (4 голоса)
Комментарии: 6

Alexander Sorokin

Актуальность работы заключается в анализе двух идейных течений кемализма и тюрко-мусульманского коммунизма, имевших значительное влияние на социально-политические и экономические процессы в странах тюркского мира. В развитии данного исследования было бы интересно проанализировать влияние и внедрение конкретных идей данных течений в практику государственного строительства.

Масалимов Рияз Ниязович

Дорогой Роман, Вы недалеки от истины. Для любимой Башкирии своей чего только ни выдумывал! За это меня высшие органы национальных общественных организации одаривали почётными грамотами, званиями, даже одно время слыл "идеологом башкирского движения", за что, мягко говоря, пострадал. Ибо я пытался обосновать для башкир идеологию "ненасильственного национализма" на основе гандизма. До этого я исследовал причины поражения коммунизма среди восточных народов (Общественные науки и современность. 1992. № 4; Независимая газета. 1992. 14 октября. № 198). Вот вспомнил прежние свои упражнения, решил в старости лет по-научному анализировать эти явления. Спасибо, за доброе отношение к моей публикации.

Роман Клюйков Сергеевич

Рады за Вас! Желаем долгих лет "упражнений" на благо "любимой Башкирии своей"! Спасибо за понимание! С уважением, Клюйковы

Aleksey Konovalov

Материал интересен с историографической точки зрения. В статьях также приведен сравнительный анализ, с историей национального вопроса в России (СССР). Это тоже актуально. Что касается султангалиевизма и кемализма, здесь хотелось бы знать авторские наблюдения опыта трансформации идей в практику общественного, государственного строительства Турции.

Трещалин Михаил Юрьевич

Уважаемый Нияз Риязович! Так и напрашивается итоговое сопоставление султангалиевизма и кемализма. Хотя из приведенного анализа однозначно следует, что мусульманскому миру идеи М. Кемаля значительно ближе и понятнее. Кроме того, Кемаль в 1935 г. пропагандировал плюрализм. Очень смело для того времени! Сейчас то с этим делом не очень. Статья (имею ввиду обе части) очень интересная и познавательная. С уважением М.Ю. Трещалин

Роман Клюйков Сергеевич

Уважаемый Рияз Ниязович! Интересен необычный взгляд изнутри мусульманского мира на взаимовлияние ближайших культур и цивилизаций! Осталось охватить инков и Остров Пасхи. Сравнительный анализ поражает разнообразием. И всё - для любимого Башкортостана?. Надо полагать его судьба во всех Ваших исследованиях, как бы далеки географически они не казались. Похвально! А может и другим нациям и народностям на ум пойдёт? Успехов! С уважением, Клюйковы. P.S. Ганди уважал Платона, согласны?
Комментарии: 6

Alexander Sorokin

Актуальность работы заключается в анализе двух идейных течений кемализма и тюрко-мусульманского коммунизма, имевших значительное влияние на социально-политические и экономические процессы в странах тюркского мира. В развитии данного исследования было бы интересно проанализировать влияние и внедрение конкретных идей данных течений в практику государственного строительства.

Масалимов Рияз Ниязович

Дорогой Роман, Вы недалеки от истины. Для любимой Башкирии своей чего только ни выдумывал! За это меня высшие органы национальных общественных организации одаривали почётными грамотами, званиями, даже одно время слыл "идеологом башкирского движения", за что, мягко говоря, пострадал. Ибо я пытался обосновать для башкир идеологию "ненасильственного национализма" на основе гандизма. До этого я исследовал причины поражения коммунизма среди восточных народов (Общественные науки и современность. 1992. № 4; Независимая газета. 1992. 14 октября. № 198). Вот вспомнил прежние свои упражнения, решил в старости лет по-научному анализировать эти явления. Спасибо, за доброе отношение к моей публикации.

Роман Клюйков Сергеевич

Рады за Вас! Желаем долгих лет "упражнений" на благо "любимой Башкирии своей"! Спасибо за понимание! С уважением, Клюйковы

Aleksey Konovalov

Материал интересен с историографической точки зрения. В статьях также приведен сравнительный анализ, с историей национального вопроса в России (СССР). Это тоже актуально. Что касается султангалиевизма и кемализма, здесь хотелось бы знать авторские наблюдения опыта трансформации идей в практику общественного, государственного строительства Турции.

Трещалин Михаил Юрьевич

Уважаемый Нияз Риязович! Так и напрашивается итоговое сопоставление султангалиевизма и кемализма. Хотя из приведенного анализа однозначно следует, что мусульманскому миру идеи М. Кемаля значительно ближе и понятнее. Кроме того, Кемаль в 1935 г. пропагандировал плюрализм. Очень смело для того времени! Сейчас то с этим делом не очень. Статья (имею ввиду обе части) очень интересная и познавательная. С уважением М.Ю. Трещалин

Роман Клюйков Сергеевич

Уважаемый Рияз Ниязович! Интересен необычный взгляд изнутри мусульманского мира на взаимовлияние ближайших культур и цивилизаций! Осталось охватить инков и Остров Пасхи. Сравнительный анализ поражает разнообразием. И всё - для любимого Башкортостана?. Надо полагать его судьба во всех Ваших исследованиях, как бы далеки географически они не казались. Похвально! А может и другим нациям и народностям на ум пойдёт? Успехов! С уважением, Клюйковы. P.S. Ганди уважал Платона, согласны?
Партнеры
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.