facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Wiki
Global international scientific
analytical project
GISAP
GISAP logotip
Перевод страницы
 

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ИССЛЕДОВАНИЙ МОЛОДЁЖНОГО ЭКСТРЕМИЗМА И РАДИКАЛИЗМА

АКТУАЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ ИССЛЕДОВАНИЙ МОЛОДЁЖНОГО ЭКСТРЕМИЗМА И РАДИКАЛИЗМА
Sergey Chirun, доцент, кандидат социологических наук, доцент

Кемеровский государственный университет, Россия

Участник конференции

В статье рассматриваются такие научные категории, как молодёжный экстремизм и радикализм, а также дается сравнительный анализ научных подходов. По мнению автора, понятие «радикализм» является более приемлемым в научных работах, чем понятие экстремизм, поскольку понятие экстремизм сегодня является инструментом стигматизации политических оппонентов и инструментом политической борьбы.

Ключевые слова: молодёжный политический экстремизм, молодёжный радикализм, терроризм, радикальная идеология, оппозиция.

This article deals with such scientific categories as youth extremism and radicalism, as well as comparative analysis of scientific approaches. The authors of the concept of "radicalism" is more acceptable in scientific work than the notion of extremism, since the notion of extremism today is a tool of political opponents and the stigmatization of an instrument of political struggle.

Keywords:youth political extremism, youth radicalism, terrorism, radical ideology, the opposition.

 

Молодёжный экстремизм, как сложнейший социально-политический феномен, имеющий более чем внушительную историю, сопровождал политические процессы и отношения в обществе на протяжении очень многих веков, но сегодня, сложившаяся в России политическая ситуация активно генерирует факторы риска, неопределенности, порождающие экстремизм, а также формирует, благоприятный фон, способствующий осуществлению экстремистских планов.

Это представляет серьезную угрозу, поскольку в аксеологическом плане экстремизм отвергает любое проявление инакомыслия, брутально навязывая обществу собственную концепцию политических, идеологических и прочих взглядов, используя насилие для подчинения своих оппонентов. Пропагандируя свои радикальные идеологемы, лидеры политического экстремизма обращаются к эмоциональной сфере, к области коллективного бессознательного, т.е, к эмоциям и предрассудкам граждан. Отточенная до крайностей политизация экстремистских намерений рождает особый вид экстремистов, для которых характерно самовозбуждение и абсолютная потеря механизмов самоконтроля, что делает их идеально психологически подготовленными для реализации любых радикальных намерений.

Сторонники ультро-радикальной экстремистской идеологии часто могут быть настолько одержимы иллюзорным сознанием своей правоты и законности, предъявляемых ими претензий и требований, что зачастую, вольно или невольно, они подгоняют все многообразие политических ситуаций и процессов к собственному неадекватному восприятию карты мира.

В политическом плане экстремизм, как правило, выступает радикально против уже устоявшихся легитимных политических структур и институтов, угрожая их устойчивости и стабильности, пытаясь разрушить их, как правило, незаконными методами.

Для этих целей вожаки экстремистских организаций активно провоцируют и организуют политические беспорядки, акции гражданского неповиновения, террористические акции, используют методы партизанской сетевой борьбы, и притом они придают огромное значение тому общественному резонансу, который вызывают их действия [15, С. 81-87].

Остро это относится к молодежным экстремистским группировкам.

В сфере культуры экстремизм проявляется в агрессивной пропаганде, в культе воли, силы, жестокости, вандализма, уничтожения исторического наследия, памятников, предметов старины, являющихся национальным достоянием, и других противоправных актах, которые негативно сказываются на процессе социализации, уровне культуры российской молодёжи. Для таких  действий организаторы данных акций целенаправленно готовят и используют молодежь. В сфере национальных и межконфессиональных отношений молодежный экстремизм находит свое наиболее яркое выражение выражение в пропаганде вражды, разжигании ненависти между этносами и народами, в агрессивном посягательстве на территорию других государств, в актах геноцида но отношению к пришлому населению. В межнационально-этнической сфере это может проявляться в усилении миграционных настроений среди граждан приграничных районов, через распространение сплетен способствующих росту социальной напряженности в регионах, порождению недовольство как в среде традиционного населения, так и в категории вынужденных переселенцев[8].

В сфере социально-экономических отношений радикальный экстремизм, может проявляться в оказании давления, устрашении сотрудников государственной и муниципальной службы, работников отраслевых министерств и ведомств Российской Федерации.

Экстремизм способен проявляться в самых различных сферах деятельности, таких как, например, спорт, политика, культура, экономика, право, охватывая широкую сферу отношений: межнациональные, культурные, политические. 

В моменты острых социально-политических конфликтов и кризисов, периодически возникающих в процессе развития любого государства и связанных с деформациями условий жизни граждан, переоценкеценностей, падением материальных показателей качества жизни, утратой витальных перспектив и жизненных ориентиров, политический экстремизм становится одной из наиболее трудно изживаемых массовых молодёжных характеристик.

Прежде чем вести речь о молодёжном экстремизме, попытаемся определиться со значением самого понятия «экстремизм».

Понятие экстремизм происходит от латинского языка (extremus – крайний, последний) и может характеризоваться как приверженность крайним взглядам и радикальным методам их воплощения.

В современной как в отечественной, так и зарубежной политической науке отсутствует однозначное общепринятое определение термина политический экстремизм.

Под вывеской политического экстремизма, отмечает С.Н.Мешалкин[12, С. 34-35] зачастую, смешиваются самые разнородные явления: от множественных форм классовой и национально освободительной борьбы, с применением политического насилия, до откровенно анти-социальных действий, преступлений, совершаемых уголовными элементами.

Американские политологи П. Коулман и А. Бартоли предлагаю исключительно широкое определение экстремизма – как всех видов деятельности взглядов, установок, чувств, действий, стратегий, отличающихся от общепринятых в социуме.

Данное определение, при всей его необычайной широте, представляется нам достаточно интересным, поскольку в нем, в отличие от дефиниций, распространенных в российской политической науке, отсутствует не оправданный акцент в на идейные и психологические основания экстремизма.

Тем самым явно или скрыто, косвенно  утверждается, что якобы экстремизм – это всего лишь определенные убеждения, взгляды, включая готовность к действию, тогда как терроризм – это уже следующая стадия, связанная с реализацией, воплощением в практику экстремальных идей. Такого рода разрыв между с одной стороны идеологическим с одной стороны, и собственно деятельностными аспектами экстремизма с другой стороны, выглядят крайне схоластическими.

Следовательно, определение экстремизма напрямую увязано с пониманием нормы и аномии применительно к каждому конкретному обществу. Именно, поэтому в одних странах экстремистами могут называть те политические силы, которые борются за установление авторитарного режима, тогда как в авторитарных и тоталитарных политических системах все может быть совершенно наоборот.

Поэтому следует признать, что применение термина «экстремизм» всегда и везде сопровождается явлением «стигматизации» политического оппонента и носит в определенной степени субъективный и искусственно конструируемый характер. Так, например, одно и то же политическое явление (например, осуществление герильи – партизанской войны) может в различном смысловом контексте интерпретироваться  не только как «борьба за справедливость, идеалы», но, также, как радикализм и экстремизм, или  даже терроризм.

В силу этого использование понятия «экстремизм» может носить характер «стигматизации» по отношению к оппонентам.

Кроме того, даже умеренная оппозиционная деятельность может классифицироваться государственной властью как «экстремистская», но может быть и наоборот.

С относительностью и условностью термина «экстремизм» связана также его особенность, заключающаяся в том, что данный термин используется одними политическими субъектами для характеристики других субъектов, но не когда не применяется для характеристики самих себя.

Уточним, что, конечно же, существующие возможности для огульного и субъективного «наклеивания ярлыков» на оппонентов далеко не безграничны.

Ведь как правило под экстремизмом понимаются радикальные взгляды, имеющие выраженный интолерантный, характер, оправдывающие применение насилия по отношению к своим политическим оппонентам, а также иную деятельность радикального характера.

Согласно Шанхайской Конвенции – экстремизм предстает в качестве деяния, направленного на силовой захват власти или насильственное её удержание, а также на насильственную смену конституционного строя государства, а также и насильственное посягательство на общественную безопасность, в том числе с созданием и использованием незаконных вооруженных формирований [21].

В России правовое определение экстремистских действий, присутствует в статье 1 Федерального Закона № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности»[14].

В практике применение термина «экстремизм», часто соседствует  с использованием понятия «радикализм», более того, зачастую они даже употребляются как синонимы.

Однако, данный термин имеет несколько другую истории применения. Понятие «радикализм» изначально использовалось, чтобы охарактеризовать искреннее стремление разобраться в сути социальных проблем, дойти до их корней [13].

Сегодня, мы наблюдаем максимальное сближение объема обоих этих понятий, но нужно отметить, что даже в современном контексте, понятие «радикализм» не несет столь негативных коннотаций, как понятие «экстремизма».

Следовательно, понятие «радикализм» скорее может считаться даже ценностно-нейтральным и существенно более академичным, чем понятие «экстремизм», который в современной России приобретает все более выраженный характер инструмента стигматизации, тогда как термин «радикализм», напротив имеет хорошие шансы стать со временем сугубо научной категорией, использование которой политологом, уже не предполагает применения репрессивных санкций со стороны органов государственной власти.

Американские политологи, Л. Уилкокс и Дж. Джордж на материалах исследований внутренней политики Соединенных Штатов выделяются в США два основных типа: левый и правый экстремизм [22].

Левые экстремисты, по их мнению, это те, кто декларирует необходимость борьбы за восстановление социальной справедливости и утверждают, что ведут справедливую борьбу «за интересы трудящихся». Правые же экстремисты твердят о борьбе между различными народами и расами, культурами и цивилизациями.

Понятия молодёжный экстремизм и молодёжный радикализм стали сегодня обыденными как в публицистической, так и в научно-исследовательской литературе [1, С.10]. Но, при этом, нет научного понятия, которое бы отражало экстремизм людей зрелого возраста или же экстремизма пожилых людей.

Одним из «пионеров» изучения молодёжного экстремизма является санкт-петербургский ученый Козлов А.А [11].

Козлов А.А. в своей работе «Проблемы экстремизма в молодежной среде» дает следующее определение молодежного экстремизма: «Ключевая характеристика экстремизма – агрессивное поведение, наиболее существенными референтами, которого являются, во-первых, нетерпимость к мнению оппонента, ориентированного на общепринятые в данном обществе нормы; во-вторых, склонность к принятию крайних (силовых) вариантов решения проблем; в-третьих, непринятие консенсуса как ценности и делового инструмента каждодневной деятельности, и, в-четвертых, неприятие прав личности как ценности» [10].

В молодежных исследованиях, нацеленных на комплексный анализ причин молодёжного экстремизма, можно выделить ряд основных направлений.

К первой группе можно отнести исследования, авторы которых фокусируют внимание на психике и ее девиативных особенностях у молодых экстремистов. Эти ученые склонны рассматривать молодых радикалов в качестве психопатов и социопатов, т.е. людей, страдающих серьезными психическими отклонениями[29, P. 73-100]. В отличие от них, неофрейдисты, признавая в сущности психическую нормальность радикалов, однако уверены, что все экстремисты перенесли в раннем детстве психологическую травму. Эти взгляды развивают представители знаменитой франкфуртской школы[28, P.675-688.]. Однако более глубокие исследования опровергли гипотезу франкфуртской школы о корреляциях между условиями первичной социализации девиантов  и их  предрасположенностью к экстремизму и терроризму[26, Р.17-39].

Ко второй группе исследований претендующих на объяснение причин появления экстремизма и радикализма относят так называемые теории социальной депривации. Их суть в том, что экстремизм и радикализм по мнению авторов этих теорий, порождаются крайней нищетой определенных социальных групп общества, а также непропорционально-асимметричным распределением властных ресурсов в политической системе[27, P. 161-212.].

Однако отметим, что в большинстве случаев лидеры и вожаки радикальных экстремистских организаций, как правило, сами не принадлежат к социально обездоленным категориям населения.

Интересное обоснование генезиса экстремистских движений, было предложено Т. Гаром [6, С.51]. Согласно его подходу, агрессивность возникает при существенном расхождении между ожиданиями и реальностью. Так сложились три модели относительной депривации:

  • 1) когда ожидания граждан сохранятся на прежнем уровне, а их возможности убывают;
  • 2) когда возрастают ожидания граждан, но не изменяются их возможности;
  • 3) когда ожидания граждан растут, а возможности сокращаются.

Отвечая на многие вопросы, данная теория, оказалась не в состоянии объяснить процессы рекрутирования вожаков экстремистских организаций.

В настоящее время большой интерес в исследованиях феномена экстремизма  представляет теории социальных сетей Р. Берт, М. Грановеттер [24].

Сетевые структуры, развивающиеся в политико-организационном пространстве обществ постмодерна, без преувеличения можно обозначить в качестве тренда наиболее перспективной организационной формы XXI века.

Не случайно, сетевая организация является одной из магистральных исследовательских направлений, предлагая новые способы фиксации политической реальности, жизненно актуальные для постсовременности технологии принятия и реализации управленческих решений, формируя новую грань исследования феноменов экстремизма и терроризма [16, С. 191].

Однако ситуационный анализ, демонстрирующий особенности сетевого подхода, его специфику и зачастую противоречивость, позволяет нам поставить вопрос о необходимости повторного анализа отдельных его постулатов, смягчения «анархических» ценностей, нивелирующих, в частности, функции вертикальной координации внутри сетевых структур.

По сути, новаторство сетевого подхода состоит в возможности анализировать не только институциональную, нормативно определённую формальную организационную структуру государственного управления, но и в первую очередь горизонтальные неформальные взаимодействия и связи между политическими акторами.

Начиная с 90-х гг. XX века, в Европейской политической науке, формируется устойчивый интерес к исследованию политического феномена «крайне правых»[30].

Спор о причинах появления праворадикального национализма в Российской Федерации, о научности применения к направлению в целом или к некоторым ультрарадикальным организациям стигматов «неофашизм» или «неонацизм», а также о перспективах этих радикальных организаций в России, продолжается в жарких научных дискуссиях уже более 20 лет[5, С. 52-58].

В современной политической науке, активно исследуется связь правых радикалов с развитием молодежных субкультур. Одним из первых в изучении в этого направления был ученый левой ориентации А. Тарасов[17, С.19-32].

Анализ современных лево-радикальных и организаций показывает наличии весьма значительное количество научной и публицистической литературы по данному направлению политических исследований[32].

Леворадикальное движение «новых левых» появившееся  вместе с молодёжными бунтами 60-х гг. XX в, активно противопоставляло себя традиционным левым и существенно повлияло на генезис леворадикального терроризма 1970-х – 1980- гг. XX века.

Наряду с левыми радикалами, отождествляющими себя с традиционными леворадикальными направлениями как, например, коммунизм или анархизм, сегодня существует движение либертарного социализма, соединяющего черты анархо-синдикализма, коммунизма в версии Грамши, экологического социализма и либерализма. К либертарному социализму принадлежат «анархисты –автономы» и активисты движения «Антифа»[23].

Выделим ряд типов научных работ по проблематике левого и экстремизма:

  • - исследования наиболее общей, обширной проблематики левых экстремистских движений[25];
  • - труды политологов К. Васмунда, Д. Порто, Л. Пассерини и др., посвященные анализу организационных структур Германских и Итальянских леворадикальных группировок[32].

Первые из работ по левому радикализму и молодёжному экстремизму за рубежом, были изданы еще в СССР, это исследования В.В. Витюка, А.С. Грачева и С.А. Эфирова[4].

Ряд интересных работ посвященных современным российским левым радикалам принадлежат А.Н. Тарасову.

Тарасов достаточно критически отзывается о российских радикалах, называя их не иначе как «псевдореволюционерами», утверждая их абсолютную не способность к систематической продуктивной организационной работе.

Некоторые исследователи предпринимают попытки объяснить рас­пространение экстремистских тенденций среди современной молодежи тем, что такой вид политического экстремизма как терроризм «разгоняет благополучную скуку общества изобилия, а то и просто представляет собой атрибут оче­редной моды»[3, С. 23-32].

Предпосылки экстремистского поведения находятся не только вне субъекта, но и в самом человеке. В этих ситуациях процесс радикального действия оказывается важнее закономерности идеологического обоснования. Поэтому, попытки объяснить возникновение экстремистского сознания только влиянием политических социальных и экономических условий, явно недостаточны (хотя социально-политические и идеологические подходы очень важны в исследовании политического экстремизма). Возможны случаи, где самоуничтожение, саморазрушение, становится для экстремиста необходимым психологическим состоянием. Поэтому при исследовании политического экстремизма психологический портрет имеет определенное  значение.

Исследователи проблематики экстремизма в современной молодежной субкультуре А. Козлов, В. Томалинцев, Т. Петрова указывают на то, что экстремистскому сознанию присущи компоненты неразвитой личности: импульсивность, внутренняя напряженность, высокая конфликтность и деструктивность. При всем при этом, важную роль в процессе формирования экстремистского сознания играют такие состояния как агрессивность и нетерпимость[18, С. 29].

В основе политического экстремизма как идеологии лежит нигилистическое мировоззрение. Возможно, это и обусловливает крайнюю агрессивность как «левых» так и «правых» террористических групп, по мнению которых радикальными методами следует тотально изменить существующий мир, И «левые» и «правые» экстремисты тяготеют к насильственным методам решения социальных проблем. Нигилизм, являясь одним из важнейших течений современной европейской мысли, влияет непосредстенным образом на условия и характеристики существования социума. Это позволяет нам говорить о формировании и распространении экстремистского типа молодёжного сознания.

С политологической точки зрения, видные теоретики наиболее крайних, радикальных  идейно-политических течений стараются оправдать применение политического насилия в борьбе за власть [9, С.53].

Следовательно, экстремистскими можно обозначить действия, идеи или даже линию в политике, если они допускают превышение необходимой степени воздействия, в зависимости от характера используемых средств: физического насилия, административногопринуждения, экономического давления. Центральным блоком, как взрослого так и, молодежного политического экстремизма является радикальная идеология, которая может быть представлена различными идейными направлениями.

Наряду с традиционными разновидностями политического радикализма и экстремизма, в ситуации постмодерна наметились и зачатки альтернативной экстремистской идеологии. Ее базой являются концепции коренного глобального переустройства всей политической системы (часто в мировом масштабе), на основе радикальных экологических и пацифистских компонентов.

Врамках политологии рационально исследовать такие важные вопросы как влияние субъектов политической власти на процесс возникновения политического экстремизма, как «взрослого», так и молодежного, роль молодежного политического экстремизма в дестабилизации политической системы общества, место молодежного политического экстремизма в различных политических структурах.

Многие мыслители, занимавшиеся проблематикой молодёжного политического экстремизма, отмечают серьезные трудности, связанные с выработкой адекватного научного определения данного явления. Во многом это объясняется объективными проблемами.

Во-первых, сложностью самого феномена: исторической значимостью и многочисленностью вариантов комбинаций по линии субъект - объект.

Во-вторых, самой идеологической насыщенностью. Не будет секретом, что при научном анализе любого сколько-нибудь значимого политического подхода исследователя в большей мере определяется его идейно-политическими и социально-философскими установками и предпочтениями, так что всякий исследователь не может быть полностью свободным от определенной тенденциозности и идейно-политической ангажированности в трактовке важнейших политических реалий.

В-третьих, релятивностью и возможностью дальнейшей инверсии понятия «политический экстремизм».

Наконец, в-четвертых, обязательном присутствием в этом понятии нравственного критерия, морального компонента. «Политический экстремизм» - это понятие аксиологическое. Оно не только отражает определенный тип деятельности политических акторов, но и сугубо негативно его оценивает, подчеркивает деструктивность и зачастую отождествляет со злом в его социально-политическом измерении. Естественно, что каждый исследователь оставляет за собой право на собственное этическое столкновение фактов политической жизни. Поэтому при исследовании молодежного политического экстремизма как социально-политического явления, в качестве основного значимого момента необходимо четко себе уяснить, что мы понимаем под понятием политического экстремизма в каждом конкретном случае.

Первоначальное употребление этого понятия в нашей стране пришлось на 1988-1991 годы иисчерпывалось советско-энциклопедическим определением: «экстремисты - приверженцы крайних взглядов и мер». Сам же концептуально-понятийный аппарат российского общества тогда не включал, по сути, понятия молодёжный экстремизм даже еще в 1993 году.

В настоящее время многие авторы склонны отождествлять молодежный политический экстремизм с нацизмом, терроризмом, шовинизмом, радикализмом (правым и левым).

В действительности же все данные явления – это только части более широкого явления политического экстремизма. Эксперты выделили ряд признаков понятия политического экстремизма, отличительными чертами которого являются «пропаганда и использование насилия и других крайних средств для достиже­ния любых политических целей» [2]. Наиболее опасными формами политического экстремизма эксперты  считают посягательство на основы конституционного строя и терроризм. Кроме того, вопиющие характеристики и признаки политического экстремизма определяются в ст. 277, 278, 279, 280 , 282 УК Российской Федерации [19].

В Законе РФ «О противодействии экcтремистской деятельноcти дается правовое определение данного явления [20].

Политический экстремизм – это исторически изменяющееся социально-политическое явление, выражающееся в стремлении определенных политически активных акторов, групп интересов, контрэлит воплотить в жизнь свои политические идеалы всеми доступными методами, включая противоправные способы воздействия, в целях обретения политическогоо господства.

Политический экстремизм также можно понимать и как определенную радикальную линию или позицию во внутренней  политике государства, которая отвергает возможные компромиссы с противоборствующей стороной.Такая позиция отражает крайние установки субъекта в достижении его целей и применения крайних форм и методов ведения борьбы но сравнению е другими участниками политических отношений (умеренными, центристами и др.) и предусматривает реальное, практическое воплощение их в политическую практику. Как определенная линия в политике, отдающая предпочтение именно такой тактике осуществления политической борьбы, молодежный  экстремизм отвергает возможное согласование и сотрудничество. При этом, на первый план выдвигается брутальное агрессивное воздействие на противоборствующую сторону – оппонента, для его принуждения к согласию или даже уничтожения, что как правило, негативно оценивается общественным мнением, моралью и действующей  правовой системой.

Возникает законный вопрос, каким образом можно связать политический экстремизм (национализм, шовинизм и радикализм проявляющийся в молодежных организациях) и терроризм в современной интерпретации этого термина? Что общего в этих явлениях и процессах?

В популярной литературе они зачастую рассматриваются как синонимы, многие авторы идентифицируют эти понятия, ставя знак равенства между ними, хотя они имеют различною сущность. Вместе с тем, следует уточнить, что понятие экстремизм по своему содержанию значительно шире и поэтому выступает в качестве родового, по отношению к понятию «терроризм», поскольку, именно с помощью террора молодежные радикальные экстремистские организации часто достигают поставленных ими политических целей.

Проанализировав некоторые из актуальных на сегодняшний день определений понятий экстремизма и терроризма можно сделать некоторый обобщающий вывод. Итак, самое важное место в рассматриваемых нами определениях отводится реальной угрозе непосредственного акта насилия. Отмечается, что целью радикальных экстремистов и террористов является как общество в целом, так и отдельные сотрудники, члены национального правительства. Затрагиваются религиозные и идеологические цели терроризма наряду с фундаментальными политическими целями.

Что касается кадрового состава этих организаций, основными самыми активными участниками экстремистских группировок является молодежь, и в террористических акциях главными действующими персонами (исполнителями) являются, в большинстве своем, молодые люди.

Вступая, изначально в сугубо экстремистские радикальные группировки многие молодые люди становятся тем самым, еще и потенциальными террористами.

Неоспоримый факт, что главными вождями, руководителями и идеологами экстремистских молодежных организаций, являются, прежде всего, уже взрослые люди.

Нам также полезно будет провести концептуальное различие между идейными экстремистами и просто обычными преступниками, потому что, как и экстремисты, преступники могут в своей преступной деятельности использовать насилие для осуществления определенных целей. Однако, даже при некотором внешнем сходстве самих совершаемых актов насилия –похищение, убийство, поджог – цели и мотивация принципиально различаются.

Однако, не зависимо от того, использует ли преступник противоправные методы ради обладания ценностями, пусть даже совершая убийства, он тем не менее преследует лишь собственные преступные интересы. Более того, обычный преступник (не экстремист и не террорист) не ставит своей целью оказание влияния на общественное мнение.

Наконец, следует особо подчеркнуть тот факт, что настоящий экстремист, или террорист,никогда не признает себя преступником, напротив, он свято верит в правоту своих идей, в то что служит справедливому, благородному делу.

Таким образом, нам, становится совершенно ясна, та принципиальная разница, которая присутствует между молодыми уголовниками и  экстремистами.

Некоторые исследователи, считают, что в политической науке вообще нет необходимости стремиться выработать универсальные определения для данных понятий, но можно ограничиться лишь некоторыми наиболее важными признаками, достаточно подробно характеризующими данные явления.

К таким признакам в частности относят:

  • ·      Идейно-политическую мотивацию совершения противоправных дeйствий;
  • ·      Акцентуацию преступной деятельности на дестабилизацию политической системы  и запугиваниeполитических оппонентов;
  • ·      Наличие идеологии экстрeмистской направленности, оправдывающей радикализм насилия, преступные действия.

Термин, радикализм, как показывает практика, зачастую употребляется в качестве синонима понятия политического экстремизма для характеристики политических интересов отдельных субъектов протестной и оппозиционной деятельности.

Однако их различие вполне очевидно и сегодня касается в первую очередь институциональных демократических и конституционно-нормативных основ разрешения политических противоречий.

Можно смело утверждать, что радикализм –это скорее «направленность», «стремление», а экстремизм – «приверженность. Радикал – это субъект намерения, но часто не совершающий (не завершающий начатое) действие, а экстремист – это тот радикал, который способен реализовать свою радикальную субъектность в практической плоскости.

Таким образом, радикализм – это уже решительное, но еще не крайнее, экстремизм –  это, и крайнее и одновременно весьма решительное.

Использование методов ивент-анализа позволяет сделать вывод о том, что разработка адекватного категориально-понятийного аппарата в сфере исследования экстремистской деятельности и терроризма в настоящее время являются незавершенной. Перед исследователями терроризма и экстремизма стоит задача определения четких предельно структурированных критериев классификации насильственных и антиконституционных посягательств, разграничения их с учетом содержания, основной направленности и участников этих действий.

В ситуации постмодерна, процесс классификации любых политических процессов и явлений, в том числе экстремистской направленности, неизбежно имеет определенный элемент условности. Такое состояние связано с наличием многочисленных нестабильных факторов, влияющих на содержание данных проявлений.

 

Литература:

  • 1. Афанасьева Р. М. Социокультурные условия противодействия экстремизму в молодежной среде (социально- философский анализ). Дисс…  канд. философ. наук: 09.00.11. М., 2007.
  • 2. Беликов С. Политический экетремизм в молодежной среде. // Материалы «круглого стола» «Молодежь и политика» в Московском государственном университете им. М, В. Ломоносо­ва, апрель 1999. 546 с.
  • 3. Варфоломеев, А. А. Терроризм как продукт антиэтатизма /А. А. Варфоломеев // Вопросы философии. 2011. № 6.
  • 4. Витюк В. В., Эфиров С.А. Под чужими знаменами. Лицемерие и самообман «левого» терроризма. М.: Мысль, 1985.
  • 5. Галкин А.А., Красин Ю.А. О правом радикализме в советском обществе // Обозреватель. 1995. № 12.
  • 6. Гарр Т.Р. Почему люди бунтуют. СПб.: Питер, 2005.
  • 7.  Душин А.В. Конструирование образа русского национализма. Дисс… к.с.н. Н. Новгород, 2009.
  • 8. Дэвис, Л. Терроризм и насилие. Смоленск: Русич, 1998. 496 с.
  • 9. ЗалысинИ. ІО.Проблема оправданности насилия как политического методы // Социально-политический журнал. 1995. №5.
  • 10. Козлов А. А. Проблема экстремизма а молодежной среде. Серия: Структура  воспитания в школе», вып. 4. М., 1994.
  • 11. Козлов А. А. Молодежный экстремизм. СПб., 1996.
  • 12. Мешалкин, С. Н. Исторические предпосылки появления терроризма. Некоторые причины его развития в современном российском обществе / С. Н. Мешалкин // Закон и право. – 2010. – № 3.
  • 13. Новиков И. А. Молодежный радикализм как фактор девиантного поведения: социокультурный анализ. Автореф. дисс… канд. соц. наук. - М., 2006.
  • 14. О противодействии экстремистской деятельности: Федеральный закон от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ // Собрание законодательства РФ. 2002. № 30. Ст. 3031.
  • 15. Петухов, В. Б. Эсеровский терроризм и ницшеанство / В. Б. Петухов // Общественные науки и современность. 2009. № 5.
  • 16. Сейджмен М. Сетевые структуры терроризма. М.: Идея-Пресс, 2008.
  • 17. Тарасов А. Меняющиеся скинхэды: опыт наблюдения за субкультурой // Свободная мысль-XXI. 2006. № 5.
  • 18. Томалшгцев В.Н. Природа экстремизма // Молодежный экстремизм /Под ред. А.Л. Козлова, -СПб., 1996.
  • 19. Уголовный кодекс Российской Федерации, принят Государственной Думой РФ 24.05.96.
  • 20. Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности». - М., 2004.
  • 21.  Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом // Собрание законодательства РФ. 2003. № 2. Ст. 155.
  • 22.  George J. Nazis, Communists, Klansmen, and Others on the Fringe: Political Extremism in America / J. George, L. Wilcox. Buffalo, (N.Y.):  Prometheus Books, 1992. 523 р.
  • 23.  Global Resistance Reader. Ed. by L. Amoore. L., N.Y.: Routledge, Taylor & Francis Group, 2005.
  • 24. Granovetter M. S. The Strength of Weak Ties // American Journal of Sociology. 1973. Vol.78. № 6.; Burt R.S. Toward a Structural Theory of Action: Network Models of Social Structure, Perspectives and Action. N.Y.: Academic Press, 1982.
  • 25.  Laqueur W. Guerrilla: a Historical and Critical Study. L.: Weidenfeld & Nicolson, 1977; Laqueur W. The New Terrorism: Fanaticism and the Arms of Mass Destruction. N.Y.: Oxf. Univ. Pr., 1999. Laqueur W. A history of terrorism. L.: Transaction Publ., 2001.
  • 26. Merkl P. West German Left-Wing Terrorism / Terrorism in Context. Ed. by M. Creshaw. University Park: Pennsylvania State Univ. Pr., 1995.
  • 27. Passerini L. Lacerations in Memory: Women in the Italian Underground Organizations // International Social Movement Research. 1992. № 4.
  • 28. Post J. Narcissism and the Charismatic Leader-Follower Relationship // Political Psychology. 1986. № 7 (4).
  • 29. Post  J. The Radical Group in Context: 1. An Integrated Framework for the Analysis of Group Risk for Terrorism / J. Post, K. Rudy, E. Shaw // Studies in Conflict and Terrorism. 2002. № 25.
  • 30. Renton D. Fascism: Theory and Practice. L.: Pluto Pr., 1999. 
  • 31. Wasmund K. The Political Socialization of West German Terrorists / Political Violence and Terror: Motifs and Motivations. Ed. P. H. Merkl. Berkeley: Univ. of Calif. Pr., 1986. P.191-228.
  • 32.         Della Porta D. Political Socialization in Left-Wing Underground Organizations: Biographies of Italian and German Militants // International Social                     Movement Re-search. 1992. № 4. 
Комментарии: 3

Татьяна Долина

Интересная статья! Затронута актуальная тема! Удачи автору в его работе!

Масалимов Рияз Ниязович

Замечательная статья! Как это я сразу не обратил внимания? Ведь эта тема для меня очень важна. Я работал в педагогическом (бывшем пединституте) вузе, да и продолжаю немножко вести часы, и, конечно, нам поручали задачу профилактики экстремизма и радикализма среди учащихся образовательных учреждений. Тем более, моя научная работа связана с проблемамаи молодёжи в истории и современности. Вы знаете, среди научных работ по экстремизму в среде молодёжи большое число исследований посвящено поведению молодёжи. Меня это подтолкнуло к возможности применению бихевиорального подхода и принципов экстремальной антропологии в своих штудиях. Уважаемый Сергей Николаевич, Вы касаетесь таких понятийных и сущностных проблем, которые мне весьма-весьма методологически полезны. Да и Ваша работа довольно объёмна (по сравнению, например, с моим докладом) и поэтому сумели охватить самые основные моменты, сумели на высоком научном уровне осветить, раскрыть заявленную тему, указали обширный перечень факторов, формирующих экстремистское поведение юношества и молодёжи... Просто приятно читать. Если бы я имел права оценивать Вашу работу, то я поставил бы Вам высшую оценку. Желаю Вам дальнейших успехов в научном творчестве и счастья в личной жизни!

Тойво Таннинг

Very topical theme. A good approach. Best wishes, Toivo Tanning
Комментарии: 3

Татьяна Долина

Интересная статья! Затронута актуальная тема! Удачи автору в его работе!

Масалимов Рияз Ниязович

Замечательная статья! Как это я сразу не обратил внимания? Ведь эта тема для меня очень важна. Я работал в педагогическом (бывшем пединституте) вузе, да и продолжаю немножко вести часы, и, конечно, нам поручали задачу профилактики экстремизма и радикализма среди учащихся образовательных учреждений. Тем более, моя научная работа связана с проблемамаи молодёжи в истории и современности. Вы знаете, среди научных работ по экстремизму в среде молодёжи большое число исследований посвящено поведению молодёжи. Меня это подтолкнуло к возможности применению бихевиорального подхода и принципов экстремальной антропологии в своих штудиях. Уважаемый Сергей Николаевич, Вы касаетесь таких понятийных и сущностных проблем, которые мне весьма-весьма методологически полезны. Да и Ваша работа довольно объёмна (по сравнению, например, с моим докладом) и поэтому сумели охватить самые основные моменты, сумели на высоком научном уровне осветить, раскрыть заявленную тему, указали обширный перечень факторов, формирующих экстремистское поведение юношества и молодёжи... Просто приятно читать. Если бы я имел права оценивать Вашу работу, то я поставил бы Вам высшую оценку. Желаю Вам дальнейших успехов в научном творчестве и счастья в личной жизни!

Тойво Таннинг

Very topical theme. A good approach. Best wishes, Toivo Tanning
Партнеры
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.