facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Wiki
Global international scientific
analytical project
GISAP
GISAP logotip
Перевод страницы
 

Роль дейксиса в гротескогенезе (на материале творчества В. Гомбровича) / THE ROLE OF DEIXIS IN THE GROTESQUE GENESIS (ON WORKS OF W. GOMBROWICH)

Роль дейксиса в гротескогенезе (на материале творчества В. Гомбровича) / THE ROLE OF DEIXIS IN THE GROTESQUE GENESIS (ON WORKS OF W. GOMBROWICH)
Dimitrina Hamze,

Пловдивски университет Паисий Хилендарски, Болгария

Участник первенства: Национальное первенство по научной аналитике - "Болгария";

Открытое Европейско-Азиатское первенство по научной аналитике;

В доминированном гротеском творчестве Витольда Гомбровича дейктические маркеры играют ведущую роль как катализаторы и вместе с тем как семантические ядра в гротескогенезе. Они фокусируют гротескное изображение, придавая ему как центростремительныйисублимативный, так и панорамный характер; делают это пластичным, осязаемым и рельефным. С помощью разнообразных оператороврепрезентативная смыслово-эстетическая функция дейксиса дополняется другими функциями, обогащающими функциональный диапазон категории в гротескной зоне.

Ключевые слова: дейксис, гротеск, семантика, когнитивная перспектива, функциональность, коммуникация

сфокусировать изображение, придавая ей центростремительная и сублимированный, но панорамный характер. Они делают это пластик, ощутимая и реальная. Использование этих различных операторов, представитель смысл , связанной и эстетической функцией дейксиса дополняется другими функциями , которые обогащают функциональный диапазон категории в гротескном зоне.

Ключевые слова : дейксис , гротескные , семантика , когнитивная перспектива , функциональность , коммуникация

 

Категория дейксиса – сколь привлекательный, столь и ускользающий объект исследования, обладающий скорее неустановимыми, чем неустановленными границами. Эта неустановимость лишь на первый взгляд кажется обескураживающей для исследователей; на самом деле она представляет собой довольно точный ориентир для направления и внушительной масштабности будущих научных поисков. Многоаспектный, неоднозначный и часто процессуальный характер дейктика, а также его "растяжимая", вариативная, трансформативная и модулирующая природа превращают его в весьма сложную и проблемную область для исследования. Бесспорные прямые экспоненты категории – указательные и личные местоимения часто „затмевают” обширные зоны ее многоликой и динамической структуры. Важным шагом вперед в зондировании этой территории является, безусловно, когнитивная перспектива исследования, которая автоматически обвязывает дейксис с категориями времeни, вида, модальности и оттеняет его одновременно как отправной пункт, опорный столб („координатная система”) и результант, как в процессе устной коммуникации, так и в литературном дискурсе.

1.0. Семантико-прагматические параметры дейксиса.

Дейктические слова не лишены значения, как утверждают многие исследователи; их имманентная и представительная функция – референциальная, не исключает их смысловую консистенцию, не делает их асемантическими, а скорее выделяет их как смыслопорождающие и смыслокоординирующие. Референциальная функция – ориентационно-семантическая директива. Помимо того, дейкторы прецизируют и прагматизируют семантику высказывания. Перемещение зрительного угла в сторону прагматики поднимает важность категории значения на болеее высокий уровень, увеличивает его ценность и нюансированность, а роль дейксиса как parexcellenceпрагматическая величина в этом процессе ключевая. В этом смысле дейкторы можно рассматривать как маркеры „значения значения” [выражение Дж. Холита по Димитровой 2009: 40], т.е. грамматизации значения. Заметна их заслуга в толковании высказываний как неделимой части прагматической ситуации и коммуникативных целей речевого акта. В этой череде рассуждений - и важное наблюдение Н. Арутюновой и Е. Падучевой, приведенное Ст. Димитровой в ее монографическом труде Лингвистическая прагматика: „Прагматизация значения оформляется с помощью материала, включающего контекстно чувствительные языковые элементы, и в первую очередь – слова, лишенные устойчивого дескриптивного содержания. И если оценочные слова демонстрируют определенный максимум контекстной зависимости, то другой максимум реализуется в дейксисе и дейктических компонентах лексического и грамматического значений.” [по Димитровой 2009: 40].

Эта констатация сколь убедительна, столь и стилизованно-условна. Принципиально слабая связь дейктичесих функторов с контекстом, проявляющаяся скорее всего в абстрактном плане, не лишает их „весомости” значения, а оттеняет их значимую роль в семантической организации высказывания как отражение мультимодального поликодового гипертекста[1](термин  Александры Залевской), который представляет как отдельное слово в качестве своего экстракта, так и речевой акт в целом. Субкатегории комического (ирония, пародия, гротеск), и в частности гротеск, как наиболее пластическая и визуально-осязаемая дейктема[2], являются убедительной иллюстрацией этого наблюдения. Оказывается (как мы попробуем доказать дальше в изложении), что дейкторы обладают сущностной контекстофиксирующей, контекстомоделирующей и контекстофузивной (контекстосвязывающей, контекстоспаивающей) ролью, а приведенная выше цитата русских исследователей (Н. Арутюновой и Е. Падучевой) только частично совпадает с нашей точкой зрения – лишь в том смысле, что связь между дейксисом и значением оказывается бесспорным фактом. Что касается противопоставления дейкторов и оценочных слов, мы не считаем, что оно оправдано, ввиду, например, того обстоятельства, что один из наиболее мощных операторов реляционного дейксиса – это модальность – категория, обладающая наивысшей степенью оценочности, а также – проистекающая из нее вербальная аксиологическая селекция. Подтверждением нашего тезиса может послужигь гротеск как яркая оценочная дейктема.      

1.1. Литературная коммуникация в дейктической перспективе

Сужение функционального реестра дейктика до идентификации (индексации) и дифференциации (обособления, разграничения) объекта чувствительно редуцирует его семантико-регулятивный потенциал, который может быть раскрыт и развернут полностью только в коммуникативной сфере, благодаря распознавательно-декодирующей и воссоздающей интервенции адресата (респективно читателя). Это вмешательство –  плод усиленной когнитивной деятельности.

Литературная коммуникативная платформа, чьими яркими репрезентантами являются субкатегории комического, предлагает большие рецептивные возможности, именно благодаря их дейктическим квалификантам. Смысловое структурирование текста как архитектоника  узловыми дейктическими звеньями является следствием пополнения свободных пространств между словами элементами нашего жизненного опыта и знаний. Исследуя когнитивный дейксис, П. Стоквелл дает удачное определение категории: „Способность языка заякоривать смысл в контексте названа дейксисом (гр. деиксис „проявление, обнаруживание”). Тексты можно рассматривать с точки зрения употребленных в них дейктических средств.” [Stockwell2006: 61]. Английский специалист подчеркивает, что дейксис исключительно важен для воплощенной перцепции, а когнитивные науки, со своей стороны, предлагают новое, когезивное решение. [Stockwell2006: 61–62]. Дейктические маркеры в художественном тексте делают возможными воссоздание и внутреннюю координацию ролевого спектра, распределенного между А и Ч[3]. Автор объединяет следующие  дейктические роли: собственную свою роль индивидуального творца, роль субъекта творческих операций, роль внутреннего автора, роль рассказчика и роль конкретного героя (респективно героев), в которую (которые) он перевоплощается. Читатель, со своей стороны, является фокусом следующих ролевых функций: индивидуального реципиента, идеального Ч, виртуального Ч, адресата наррации и героя (респективно героев], в которого (которых) перевоплощается. Дейктическая координатная система в художественном произведении, актуализированная и воспроизводимая Ч не только в его собственной зоне, но и в зоне его коммуникативного партнера – А, обеспечивает интегративное и интерактивное взаимодействие упомянутых ролей, их динамическое сцепление (конгруенцию), их бесконфликтное (гармоничное) сожительство, в результате которого Ч генерирует и регенерирует смысловую целостность и когерентность текста. Эти корреляции, основанные на дейксисе, гарантируют успех речевого литературного мегаакта. В свою очередь, каждая из упомянутых ролей, как отмечает П. Стоквелл, может быть описываема и прослеживаема посредством дейксиса. Гротеск как „пульсирующая” мегадейктема, идентифицированная Ч, вызывает его эстетическое „всасывание” и игровое „телепортирование” в зону А, где Ч начинает функционировать временно как со-автор. Философско-эстетический дейксис, как часть гротескной конституции, превращает гротеск из контекстовой детерминанты в эволютивно-экстратекстуальную категорию. Благодаря нашей способности к дейктическому проектированию, мы можем перемещать дейктический центр и принимать разные субъективные роли, т.е., менять свои роли.

1.2.Дейктические подкатегории в литературе

По отношению к литературному контексту П. Стоквелл выделяет следующие дейктические подкатегории:

1. перцептивный дейксис – охватывает выражения, относящиеся к участникам в тексте в их качестве воспринимающих субъектов. Они иллюстрируют их ментальную репрезентацию и очерчивают территорию социально маркированного речевого акта. Сюда примыкают личные „ja/mnie/ty/oni/ono” („я/меня/ты/они/оно”) и указательные „ci/te/tamci/tamte” („эти (род мужско-личный)/эти (род женско-предметный)/они (род мужско-личный)/ они (род женско-предметный”) местоимения, определительный член „theman” и определительная референция „BobTailor”, а также интеллектуальные состояния „myślenie/przypuszczanie” („мышление/предположение).                              .                             

2. пространственный дейксис – охватывает выражения, позиционирующие дейктический центр в каком-то месте (сюда примыкают адвербиальные местоимения и наречия „tu/tam” („тут/там”), „blisko/daleko” („близко/далеко), обстоятельства места „wdolinie” („в долине”), „zwysokiegozamku” („из высокого замка”), указательные местоимения „to/tamto” („это/то), глаголы движения „przyjść/pójść”, „przynieść/zabrać” („прийти/пойти, „принести/отнести”)).   

3. темпоральный дейксис – выражения, ситуирующие дейктический центр во времени (сюда примыкают наречия „dzisiaj/wczoraj/jutro/wkrótce/później” („сегодня/вчера/завтра/скоро/позже), oбстоятельства времени „zamojejmłodości” („когда я бы молод”), „potrzechtygodniach” („на три недели позже”) и в первую очередь грамматические категории времени и вида глагола, которые разграничивают „сейчас говорящего”, „сейчас фабулы” и „сейчас воспринимателя”).

4. реляционный дейксис – выражения, кодирующие общественную перспективу, а также соотношение между авторами, нарраторами, героями и читателями. Сюда попадают модальность, ракурсы точки зрения, различные виды титулования и формы вежливости.

5. текстовый дейксис – выражения, выводящие на передний план текстуальность: заглавия глав, деление на абзацы, отсылки к другим частям текста, привлечение внимания к самому тексту или к творческому акту его сотворения, обращения к Ч и т.д.

6. композиционный дейксис – аспекты текста, выделяющие жанровый тип или литературные компетенции, доступные для Ч с определенной степенью ознакомленности. Стилистический подбор кодирует дейктические отношения между А и Ч данной литературы [Stockwell2006: 68–69].

Мы возразили бы только по отношению к термину пространственный дейксис как маркеру субкатегории, поскольку он дублирует обозначение инварианта: исконная семантическая квалификанта дейксиса – это пространственность во всех ее „перевоплощениях”.

Так как литературный дейктик воссоздается и активируется („начинает работать”) благодаря читательской оперативности (она идентифицирует и актуализирует авторский дейксис и наряду с этим соизмеряет свою индивидуальную позицию относительно заданных дейктических координатов, создавая и свой собственный дейктический центр), роль Ч в дейктическом структурировании ключевая. Его способность к дейктической созидательности предопределяет его креативные функции. ВэтомходеразмышленийисключительноценнонаблюдениеП. Стоквелла: „Ponieważ występowanie wyrażeń deiktycznych jest uzależnione kontekstowo, lektura tekstu literackiego wymaga tworzenia kontekstu, który pozwala śledzić punkty zakotwiczenia deiksy. Czytanie jest twórcze właśnie ze względu na to posługiwanie się tekstem do budowy dostępnego poznawczo świata, a proces ten ma charakter dynamiczny i zmienny. (Поскольку появление дейктических выражений контекстово обусловлено, чтение литературного текста требует создания контекста, который позволяет проследить заякоривающие звенья дейксиса. Чтение – творческое занятие, как раз из-за возможности использовать текст для созидания доступного для нас в познавательном отношении мира, а у этого процесса динамический и изменчивый характер) [Stockwell2006: 69].                                 

1.3. Дейктическая транспозиция

Как метко отмечает П. Стоквелл, серьезная дискуссия относительно дейксиса немыслима без темы познания. Для этой цели английский ученый привлекает теорию о дейктическом переносе (TPD– teoriaprzesunięciadeiktycznego) (ТДП – теория дейктического переноса), чье основное преимущество заключается в том, что сосредоточивает внимание на дейктической проекции в ее качестве познавательного процесса (Stockwell2006: 70). Занятие познавательной позиции со стороны Ч в сотворенном фикциональном мире текста – дейктическая транспозиция (наше терминологическое предложение), позволяющая ему проектировать дейктические выражения относительно перемещенного дейктического центра. Так Читатель получает возможность следить за текстом с позиции и героев, и нарратора. Таким образом он может создавать разнообразные контексты, интерпретируя дейктические маркеры с разных точек зрения. Идея перемещенного дейктического центра, как отмечает П. Стоквелл, имеет целью выяснить явление перцепции и обеспечить сцепление литературного текста. Ученыйконстатирует: „Kluczowe zagadnienia badawcze TPD to sposób budowania centrum deiktycznego przez autora, sposób identyfikowania tego centrum w poznawczym rozumieniu organizacji tekstu oraz sposob przesuwania i dynamicznego użycia centrum w procesie lektury.” (Ключевая исследовательская проблема ТДП – способ созидания дейктического центра автором, способ идентификации этого центра в познавательном понимании организации текста, а также способ перемещения и динамического использования центра в процессе чтения.) [Stockwell2006: 70].

1.4. Дейксис, понимание и интерпретация

Восприятие и понимание дейксиса обусловлены главным образом его пространственно-наглядным характером. Он выделяется особенно рельефно в гротескной образности, сочетающей удивительным интеллектуально-эстетическим образом сенсорный и духовный пласты в языке, демонстрирует их взаимное проникновение. В Язык. Философия символических форм 1 Е. Кассирер говорит: „Как в теории познания, так и в рассматрении языка трудно можно провести строгую границу между областью сенсорного и областью интеллектуального [...]”. [Касирер 1998: 166]. Немецкий философ принимает слова Канта, что понятия без наглядных примеров пусты, и убежден, что это распространяется с не меньшей силой и на языковое обозначение. [Касирер 1998: 166].

Метафорическая передача духовных определений с помощью пространственных представляет метафору как дейктическую сублимацию и трансценденцию, как иллюстрацию союза между сенсорным и духовным.

Дейксис в гротескной образности литературного текста одновременно прото- и парарациональный феномен, стимулирующий потенциальную готовность Ч к восприятию. Гротеск напоминает дейктическую секвенцию, чья отправная точка – чисто соматический опыт, который, однако, не лишен духовного измерения, ощутимого как акт указания еще в первых простых звуках, впитавших новую энергию   сознания, далеко превосходящую простое ощущение, на которое  способно и животное, по словам Е. Кассирера [Касирер 1998: 171]. Дальше развитие эволютивной линии гротеска, подобно указательным местоимениям, словно следует за ходом „изначальных мыслей” об языковом строительстве, устремленных к восстановлению первичной омнигармонии (вселенской гармонии) и невредимого космического интегритета. И наконец, дейктический центр смещается по вертикали (так называемый вертикальный или асцендентный дейксис (наш термин)), предопределяя трансформативную, сублимативную и трансцендирующую метаморфозы гротескного изображения.                                                

Е. Кассирер акцентирует на сенсорном происхождении дейксиса. По его мнению, дейктические маркеры являются следствием прямых „звуковых метафор”. Он называет их вокальными жестами, которые служат для усиления физических жестов. Гласные, подверженные прояснению различной степени, служат для выражения  пространственной отдаленности; отдельные согласные и группы согласных обладают четко определенной сенсорной ориентацией – у некоторых из них центростремительная, а у других – центробежная тенденция. Следовательно, сам язык от проявлений фонетических особенностей до сложнейших синтаксических конфигураций дейктически маркирован, он – „путеводитель” по дейктическим маршрутам, а гротеск – его эстетический синтез или эстетизированное „сокращенное издание”. Субстанционально-сенсорная плотность гротеска, т.е. ее осязаемая предметность, тоже является функцией ее дейктически-пространственной природы, потому что только пространственные координаты создают впечатление о материальной обособленности предмета, выражают и подпитывают эмпирику, объективирующую нашу идею о нем. Субстанциональное единство (предметная консистенция) в гротеске, благодаря дейктическим интензиям[4], преобразуется в динамично-функциональное единство, которое активирует трансцендирующую функцию гротеска. Как сеть направлений, путей развития и силовых линий, он раскрывает свою трансформативную и комбинативную (конгруентабильную) природу, которая провоцирует и вызывает созидательную деятельность как автора, так и реципиента. Таким образом, гротеск превращается в медиум для профилирования Я и для его разграничения от других субъектов. Благодаря ему В. Гомбрович добивается динамичной и развивающейся (инфинитной) автоидентификации и индивидуализации, в принципе недостижимой под давлением вездесущей Формы. Так как предметы в гротескной образности освобождаются от своего утилитарного предназначения, чтобы обнаружить свое настоящее бытие (и „свою самоличность”), В. Гомбрович по симпатии тоже идет по следам своей собственной аутентичности. Автолокализация в пространстве, особенно посредством пластичных качеств гротеска, способствует кристаллизации представления о собственном Я и о выяснении его стратегии. Очень уместны здесь слова Е. Кассирера: „Почти во всех языках именно  пространственные указательные (местоимения) образуют исходную точку для отнесения личных местоимений.” [Касирер 1998: 185–186].

 Гротеск есть яркая иллюстрация тезиса Ч. Пирса, согласно которому самые совершенные знаки – это те, в которых иконический, указывающий и символический характер смешиваются в самых разных пропорциях [по Якобсону 1989: 121], а определение дейксиса Д. Лайонза успешно можно применить и по отношению к гротеску как типу дейктика: „Przezdeiktyczność rozumiemyumiejscawianielubwyznaczanieosób, przedmiotów, wydarzeń, procesówiczynności, októrychmowalubdoktórychsię odsyła, przezichustosunkowaniedokontekstuczasoprzestrzennego, tworzonegoipodtrzymywanegoaktemwypowiedziorazudziałuwtymakciejednegozazwyczajnadawcyiconajmniejjednegoadresata.” (Под дейксисом понимаем локализацию или обозначение лиц, предметов, событий, процессов и деятельностей, о которых говорится или к которым отсылают, путем их отнесения к темпорально-пространственному контексту, создаваемому и поддерживаемому речевым актом и участием в нем чаще всего одного продуктора и хотя бы одного адресата.) [Lyons1989: 249].

Выведенный английским лингвистом дейксис сопереживания имеет естественное применение в гротеске, так как автор (А) с одной стороны напрямую („родственно”) связан с предметами, ситуацией или местом, к которому отсылает Ч – „скульптирует” сцену, на которой разыгрываются события, а с другой – солидализируется  с Ч, сокращает дистанцию между ним и собой. Усиленное употребление прямых дейктических маркеров, особенно тех, которые выражают пространственную близость, в доминированном гротеском творчестве В. Гомбровича, является знаком субъективной ангажированности А и его экспрессивного приглашения к сотрудничеству и сопереживанию, адрессованного Ч. Как раз здесь происходит слияние между дейксисом и модальностью, на которое обращает внимание Д. Лайонз [Lyons1989: 279].

2.0. Дейксис в когнитивном ракурсе

Рассматривая эпистемические предикации дейксиса, Р Лангакер отталкивается от заякоривающего фона: „Termintłokotwiczącejestużywanydowskazywaniazdarzeniamownego, jegosceneriiiuczestników. Tło kotwiczące składa się zatem z wielu elementów [...] Za centralny element tła można uznać nadawcę, stąd odniesienie do tła kotwiczącego często interpretowane jest jako odniesienie przede wszystkim do nadawcy.

Выражение дейктического это выражение , которое содержит фоновый якорь или какой - то аспект его, его объем предикации (то есть в его базе данных). "(Термин заякоривающий фон употребляется для указания речевого событием платья, его сценических атрибутов и участников. Следовательно, заякоривающий фон состоит из множества элементов [...] как центральный элемент фона можем принять продуктора, отсюда ссылка и на него часто интерпретируется как ссылка на ПРЕЖДЕ всего продуктора .

Дейктическое выражение – то, которое содержит заякоривающий фон или какой-то его элемент в своем предикативном охвате (т.е. в своей базе). [Langacker2005: 12].

Эти рассуждения имеют исключительное значение для нашего исследования и словно подтверждают нашу тезу, что гротеск имеет не только дейктическую конституцию, но и представляет собой макродейктему (мегадейктему) со сложной внутренне динамичной и иерархизованной дейктической структурой. Внешний макродейктический облик гротеска – в постоянной внутренней кореференции со своими интрадейктическими компонентами. Наша версия об эпистемических предикациях, в конкретном случае в зоне гротескного изображения, немножко иная. Ввиду эпистемической значимости каждого высказывания и слишком общей, неотчетливой (неупорядоченной, размытой) дефиниции эпистемической предикации (которая моглaбы охватить буквально любое высказывание (любой речевой продукт)), предложенной Р. Лангакером, нам кажется целесообразным попытаться обнаружить эпистемические модальности, содержащиеся в предикации гротескной образности, и обосновать их присутствие. Разумеется, в таком скромном по объему исследовании невозможно это сделать, поэтому мы ограничимся лишь выделением некоторых основных положений. Чтобынебытьголословными, приведемопределениеР. Лангакера:

Среди выражений deiktycznych ограниченная группа chrakteryzująca определенные атрибуты и грамматическое значение. Так как они имеют отношение к знанию говорящего о других организациях и оценка их состояния, я предлагаю вам определить их как предикации эпистемных . (Среди дейктических выражений есть одна ограниченная группа, которая характеризуется определенными чертами и грамматическим значением И так как они связаны со знанием говорящего . О других существах и с оценкой их статуса , : их предложение деньги назвать эпистемическими предикациями.) [Лангакер, 2005: 16].

По мнению американского когнитивиста, номинальные выражения являются десигнатом эпистемически „заякоренного” предмета, а предложения с личной глагольной формой – эпистемически „заякоренного” процесса. [Лангакер 2005: 17]. Каждое высказывание, по нашему мнению, содержит эпистемическую предикацию, а различие между высказываниями заключается в степени и способе ее выражения. Из выделенных Р. Лангакером трех характерных для эпистемической предикации черт принимаем как самую убедительную третью, которая, на наш вгляд, выступает в качестве индикатора высокой степени эпистемичности: „Zatempierwszą różnicującą cechąpredykacjiepistemicznychjestfakt, żeniemogą onewystępować wpozycjipredykatuzdaniowego, wktórejwystępują innewyrażeniaopisującerelacje– najwyraźniejbardzobliskieznaczeniowo. Drugą cechą jest obowiązkowa deiktyczność. [...]

Третья особенность Предикация дифференциации эпистемическое относится к соотношению валентности (анг. Валентные отношений ). В частности, якорь фон элемент , который функционирует в качестве точки отсчета в предикации эпистемных должны оставаться скрытыми [...] "[Лангакер, 2005: 20-21].. (Следовательно, отличительной чертой эпистемических предикаций является тот факт, они НЕ что могут появиться в позиции Без предиката предложения , в котором уже есть другие выражения, описывающие взаимосвязи - определенно слишком близкие по значению Другая особенность -.. Это обязательная дейктичность [...] 

Третья отличительная черта эпистемической предикации касается ее валентностей. Точнее говоря, элемент заякоривающего фона, функционирующий как ориентационный пункт в эпистемической предикации, должен остаться скрытым. [...]) [Лангакер 2005: 20–21].

Что касается первой особенности, то мы не считаем, что выражения, описывающие отношения, находятся вне эпистемичности. Скорее, они ее редуцируют, снижают ее степень; обязательная дейктичность характерна для каждого высказывания – но отличается разными вариантами и степенями проявления. Третья особенность –самая подходящая для обоснования нашего тезиса. Латентная позиция продуктора гротеска (А) как отправная точка перцепции обостряет и усиливает дейктическую природу гротеска и, соотвественно, повышает степень ее эпистемической предикативности. Валентность как имманентная черта каждой языковой единицы и каждого высказывания особенно рельефна в гротескном изображении. В состоянии поливалентности она является его основной конструктивной потенцией, гарантирующей когезию элементов. 

В такой перспективе гротеск как мегадейктема – монументальная иллюстрация эпистемической предикативности с латентным дейктором (заякоряющий фон) в лице А, который опрерирует „снопом” внутренних эпистемических предикатов – следствие оживленной дейктической креолизации. Гротеск является эпистемическим ребусом (калейдоскопом, конгломератом) с результативным и сублативным (подводящим под общий  знаменатель все остальные модально-предикативные векторы) характером.          

3.0. Дейктическая специфика гротескной картины.

3.1. Гротеск обладает наиболее сильно выраженной дейктичностью в силу своего визуально-высказывательного характера, а также в связи с обстоятельством, что представляет собой словно пластично проиллюстрированную иронию, яркую ее метафору или ее экстензиональный дериват[5]. Компатибильные сочетания „несовместимых” предметов, элементов, сущностей, отношений и бытийностей, достигших удивительного эстетического симбиоза как готовность и предстартовый ансамбль (предварительная „хореография”) для трансценденции, иллюстрируют дейктическую „полифонию” в гротескном пространстве. Оксиморонический алгоритм[6]гротескного конструирования фокусирует дейксис в точке пересечения между компонентами антиномических пар и генерирует набор сущностных принципов категории оксиморона, гарантируя бесконфликтное сосуществование их контрастивных составляющих. Интегративный дейксис „сплетает” референциальную сеть взаимосвязей между вещами в гротескном изображении. Их совместимость – результат кореферентного и реципрокного дейксиса. Темпорально-хронологический дейксис включается в оптимизацию, аккомодацию и объединение трех онтологических фаз гротескной конструкции: исконной предгротескной бытийности, новоприобретенной бытийности, вследствие гротескной интеракции с остальными элементами, сублимативной и трансцендентной сверхбытийности как функции субстанциальной интерференции. И наконец, трансцендентный дейксис, указывающий возведенное в сферы Космического философско-эстетическое послание гротеска. Именно ему обязано „макетное” восстановление универсального баланса путем интеллектуально-экспрессивного синтеза. Интерактивный дейктический обмен выделяет одну из важных функций дейксиса – регуляционную.  

3.2. Демонстратив  toкак дейктор в гротескной зоне

Перед тем как рассмотреть указательное местоимение toи его роль в гротескогенезе у В. Гомбровича, мы хотели бы сослаться на Дж. ЛакоффаиМ. Джонсона, помнениюкоторых„rozumienie to chwytanie” („понимание- это(букв. этоесть) улавливание”): „Owo „to” należy traktować jako skrót pewnego zbioru doświadczeń, na których oparta jest metafora i z których pomocą ją pojmujemy.” („Именно „это есть” нужно толковать как синтез-сокращение накопленного опыта, на котором покоится метафора и благодаря которому мы ее понимаем.”) [Lakoff, Johnson1988: 43]. Эта констатация американских ученых направляет наше внимание на что-то очень важное – транспозитивную функцию  безличного демонстратива, которая порождает метафору и укрепляет ее в сознании, отождествляя с ее первоисточником. Как синтезированная и стилизованная „голограмма” нашего опыта, toисполняет роль  транслятора в ассоциативном переносе, а кроме того утверждает ценность и прагматическую полезность нашего экзистенциального опыта. Согласно Р. Ницоловой, демонстратив это обладает самой широкой возможной экстензией [Ницолова 1986: 116]. Е. Табаковскаизвлекаетэмоциональныйзарядлексемыto: „Jest rzeczą charakterystyczną, że pojęcie fizycznej bliskości zawarte w centralnym znaczeniu leksemu „to” zostaje odwzorowane na pojęcie dystansu emocjonalnego – fizyczna bliskość uzyskuje metaforyczne rozszerzenie, nabierając znaczenia „bliskości emocjonalnej.” (Интересно отметить, что понятие о физической близости, содержащееся в центральном значении лексемы „это”, словно переносится на понятие об эмоциональной дистанции – физическая близость получает метафорическое расширение, приобретая значение „эмоциональной близости.”) [Tabakowska2001: 145].

Цепочная дейктичность демонстратива toв отрывке из Ślub(Обручение) В. Гомбровича имеет трансформативную функцию – превращает доминантную иронию[7]в гротеск. Сгущение и эскалирование эмоциональной энергии, щедро подпитываемой диминутивными формами как комплементарный (вторичный, поддерживюащий) дейктор, вызывает гротескную метаморфозу, привлеченную вторым (смещенным) дейктическим центром – не ребенком, а уже зрелым мужчиной: Henryk, как объект материнских чувств, чей возраст не соответствует обильной гипокористики.       

 - Henrys! Ради бога! [...] И чтобы кто мог бы коснуться святых Предчувствие предчувствия , что что - то подобное , моя дорогая, моя дорогая, моя удача, потому что это я старый, глупый, zmiarkowała, но где находится это глаза исчезли, и я плакала глаза и я думал , что она никогда не увидит из моих глаз, ребенок мой, и что здесь передо мной червячного мой птичка моя, Skarbek шахты, и , как он вырос, то , что это человек, аллилуиа, аллилуиа, пойдем, обнять [. ..]

(– Хенриш! Боже мой! [...] да кто ж подумал бы, святым чувством обласканный, что что-то такое... золотце мое, солнышко мое, счастье мое, ох, да я ж такая старая, глупая, как же не догадалась, да куда ж я глаза эти подевала, ох, глаза я выплакала, а ведь думала же, что больше тебя не увидят глаза эти, солнце мое, а то ты тут передо мной, червячок мой, птичка моя, зернышко жемчужное мое, как же он вырос, какимже мужчиной стал, аллилуйя, аллилуйя, иди ко мне, дай тебя обнять[...].) [Ś, 105–106] [Здесь и далее подчеркнуто мной – Д. Х.].

Гротескогенные функции дейктора toв цитированновм фрагменте - следующие: 1. Идентификационная функция: рельефно очерчивает, центрирует личность говорящего (Матери), фиксирует ее как дейктическое ядро и усиливает ее субъективную позицию, как и субъективность перцепции вообще – она окрашена ласковостью, фамильярностью, интимностью. 2. Аксиологическая функция: придает оценочность высказыванию с позиции говорящего, но и с позиции воспринимающего (как коммуникативный партнер героини – ее сын Henryk, так и коммуникативный партнер А – Ч), который „узнает” гротеск как художественное высказывание. 3. Референциальная функция (на самом деле она одновременно биреференциальная и биидентификационная): указывает и говорящего (субъект высказывания) и слушателя (его объект). 4. Супремативная  (организующе-руководящая, регулятивная и дистрибутивная) функция toлексема дейктический центр, осевая конструкция, которая профилирует перцептивное ядро и „фонирует” второстепенные объекты (относит их к фону). 5. Экспрессивная функция: производная как ориентированной вовнутрь и в глубину по направлению к своему источнику интровертирующей (интраполирующей) функции, так и экстенсионального ее приложения (расширения) в виде частичной экстраполяции (семиэкстраверсии), но в очертаниях той же душевно-интимной атмосферы, ориентированной на слушателя, который ассоциирован  в общем эмоциональном пространстве. 6. Итеративная (скалярная, асцендентная и апроксимативная) функция: повторение демонстратива одновременно сгущает эмоциональное напряжение и усиливает экспрессию, „добивающуюся” какой-то обобщености (синтеза) и гегемонии чувства (одержимости эмоцией), экспансивно „обрушивающегося” на свой объект. Эта функция стимулирует превращение пространственного дейксиса в эмфатический (to„идентифицирует себя” как бидейктический маркер). 7. Транслятивная (трансформативная и фузивная) функция: напрямую связана с предыдущей; экспансия трогательного материнского умиления окутывает и сливает в одно тело маленького сладко-наивного ребенка и зрелого мужчину. Эта функция выделяет наиболее рельефногротескопорождающуюфункцию, квазиапроксимативную в утилитарном аспекте, которая на самом деле является суммарным следствием всех остальных функций  демонстратива. 8. Субстантивирующая функция: toнапоминает субстантиватор. Предикативная конденсация демонстратива в состоянии потенциальности „субстантивирует” (объективирует, опредмечивает) субъекты, которые становятся объектом какого-то возможного действия или все-возможных действий, превращаются в фокус омнипредикативности. Мать „наблюдает саму себя” как объект (глазами внутреннего автора, перевоплощенного в образ героини) и „иронизирует над собой”, осознавая свою гротескную позицию. Идентифицируя этот взгляд, Ч в состоянии распознать гротескность изображения. 9. Коммуникативная функция: гротескная образность поднимает и градус дискурсивного обмена, укорачивает дистанцию между А и Ч, поощряет и активизирует их общение. 10. Рецептивно-интерпретативная функция: „устремленные” к гротескной метаморфозе интензии (и функции) демонстративаtoактивируют герменевтические способности Ч.

3.3. Дейктическая пространственность в гротескном мире В. Гомбровича

Психологический оксиморон (я ребенок и в то же время зрелый мужчина), занимающий „почетное” место в тексте романа Ferdydurke(Фердидурке) проявляется как перманентно реципрокная динамическая структура аллативно-аблативного типа. Это семантико-пространственное отношение, посредством которого „идентифицирует себя” прототипная падежная макроструктура, названная нами полиспектральный спациатив[8], иллюстрирует как раздвоение героя, которое функционирует как дистрибуция между двумя его состояниями (ребенка и взрослого), так и временное дисбалансирование антиномии, когда одно из них имеет перевес. Так или иначе, равновесие поддерживается ритмичными чередованиями дисбалансов то в одну, то в другую сторону. В гротескной картине пространственные операторы чертят нестандартную траекторию разрастающегося пространства (посредством распределенных по степени интенсивности метафорических субстантивов) зрелого мужчины, чтобы резко свернуть его в фокусе ребенка (посредством инесива с трансформативно-результативным экспонентом – „wdziecku” („в ребенке”)). Элативно-партитивная цепь [„przeraziłemsię własnejsiły, pazurów, szponów, kułaków” („испугался своей собственной силы, когтей, кулаков”) иллюстрирует постепенное освобождение от силы зрелости и „уход” в беспомощность ребенка. Пространственные векторы обеспечивают метаморфозу героя, которая свидетельствует, с одной стороны, о спорной, многозначной, флуктуативной и мобильной самоидентификации, как и о неизбежной субординированности по отношению к Формальным императивам, „заставляющим” субъект действовать определенным, даже неожиданным для него образом:    

Младенец infantyl - король, детка, ты ребенок-превышение скорости, о, теперь я полоснул тетя jużby не поднял - и страшно собственные силы, клешни, кулаков, человека , которого я боялся ребенок . [ F , 266].

(Infant, infantil'nyj - король, ребенок, г-н sumasbrodnyj-ребенок, о, zvezdanul теперь ущерб, не ševel'nulas' более одного. - А а ispugalsâ частной электростанции svoej, kogtej, Кулаков, мужчины ispugalsâ в Ребенко) 

В другом отрывке того же романа нарратор предлагает новую, хотя и спорадическую, но плодоносную в психо-эстетическом отношении перспективу для освобождения от нашей неизбежной зависимости от диктатуры Формы, посредством динамического разнообразия пространственных координатов, синтезированных в конкретном примере оскиморонов в некоторых из его разновидностей: психологических, семантических, синтаксических. Эгоцентрические фразы, представляемые активом в его функции главного актанта в предложении и усиленные демонстративами („Jawtowierzę – jatoczuję – jatakijestemjategobronię”)(„Я верю в этоя ощущаю этоя такойя защищаю это”), контрируются – путем вводящей через социатив (+ модалис) фразы („powiemyzpokorą” („проговорим смиренно”)) – пассивно-эргативными секвенциями, объединенными с иллативными и аллативными конструкциями с оценочным нюансом и поддерживаемыми личными и указательными местоимениями, при том повторенными, как и глаголами в безличной форме („Mniesię wtowierzy– mniesię toczuje– mniesię topowiedziało, uczyniło, pomyślało.” („Мне верится в это – мне чувствуется это – мне это выговорилось, сделалось, подумалось.”)). Эти фразы внутренне амбивалентны в смысловом отношении: с одной  стороны, показывают даже „визуально” нашу зависимость от Формы, но так как в данном случае Форма тождественна Антиформе (идет речь об освобождении от декларативно-риторической самовлюбленности творческого субъекта и расщеплении классической Формы посредством Формы-Антиформы Молодости, Незрелости, Низшего, посредством их безыскусного обаяния и пленительного ревитализирующего примитивизма простолюдия), а с другой стороны, имеют ре-формативную и транс-формативную функции – предлагают более аутентичную, созидательную и эвристическую экзистенцию. Они имеют и дополнительный смысловой акцент – неуместно даже говорить „Я...”, поскольку Я есть объект непрерывного давления и обработки со стороны вездесущей Формы, но если эта Форма на самом деле Контраформа или кривое зеркало Формального стандарта, стоит оставить себя под ее владычеством. Следующие предложения, построенные как серия метафорических аллативов-аблативов, представляют яркую оксимороническую иллюстрацию позиции рассказчика и фактуру  гротескного изображения.

И вместо того , чтобы реветь: " Я в этом , я считаю , - у меня есть чувство - я так я - я защищать" , - сказал смиренно: "Я в нем верить - мне до , чтобы чувствовать себя - мне это он сказал, сделал, никогда не думали." Провидец Он презирает их пение. Главный трепетать перед его приказу. Священник убоитесь жертвенник, а мать будет привить своему сыну не только принципы, но и способность umykania им, чтобы они бросили его там . [ F , 92].

(И вместо того, чтобы прокричать: „Я верю в этоя чувствую этоя такойя защищаю это – мы проговорим  смиренно: „Мне верится в это – мне чувствуется это – мне это выговорилось, сделалось, подумалось.” Пророк презрит свой голос. Вождь задрожит перед своим приказом. Жрецът испугается алтаря, а мать будет учить сына своего не только принципам, но и тому, как их избегать, чтобы они его не задушили.) [F, 92].

В третьем примере, из романа Trans-Atlantyk, дейктическая пространственность под „покровительством” ситуативнo-поведенческого, психологического и лексико-семантического оксиморона развертывается как сукцессивная гротескная картина. Сервильная церемониальность Советника посольства, который в принципе страдает высокомерием и комплексом покровительственного превосходства, но в целях национально-патриотической идеи должен сыграть сценку экзальтированного поклонника отечественных литературных „светил”, в первую очередь перед местными чужими соперниками, обнажает гротескный механизм действия всевластной Формы. Давление Формы настолько сильно и заразительно, что нарратор тоже попадет в плен к ней. Так она превращается в куртуазный этикет обмена помпезными хвалениями, прикрывающими взаимное невнимание и унижение. Ансамбль дейктических функторов, „собирающих” гротескное пространство – суггестивная система „визуализирования” этого процесса. Антеессив („przedemną” („передо мной”)) в комбинации с метафорическим сравнением, выраженным негативно-экспрессивной лексемой („jakbymniewpyskdał!” („словно врезал мне в лицо!”)), прокладывает дорогу для риторического вопроса, содержащего прямой демонстратив и личное местоимение в реципрокной пространственной (аллативно-аблативной) зависимости, усиленные повторениями эвфемизированного путем умалчивания большей его части вульгаризма („Opocóż teng...rz, comniezag...rzama, Mistrzemnazywa?” („Так зачем же засранец этот, меня за засранца считающий, Виртуозом меня называет?”). Пространственная дейктичность набирает скорость, словно эскалирует в следующем предложении посредством цепочно-реверсивных итеративных фраз. Это сложное предложение как развернутый синтаксический дейксис, составленное из нескольких дистрибутивно-дополнительных предложений, за которым следует эллипсис, кульминирует в лексикально-стилистическом оксимороне как симметричная дейктема, кинетизрованная посредством антелатива („itakwhonorachiwg... przeddomzajeżdżamy.” („и так в оказании почтения и в г... кдомуприбываем”)):

 Звук лежит открыто, и передо мной вдруг воплощается, если я дал в лицо! О ну это г ... правительство, которое для меня является г ... извед, называется Master? Мы получаем то , чтобы karyjolki. Мы идем тогда karyjolką, и хотя большинство Дает возможность получить почести себя, что после того, зная , что он знает , что я знаю , что он знает , что я знаю, и г ... г ... г ... самый отрекаюсь; и поэтому почести и г ... перед домом zaje е д е Эми .

(Наглой лжи звон, а передо мной воплощение, словно врезало мне в рот! Так зачем же засранец этот, меня за засранца считающий,  Виртуозом же меня вздумал называть? Тогда садимся в двуколку, и хотя расшибаемся засвидетельствовать почтение друг другу, и зная, что он знает, что я знаю, что он знает, что я знаю, и г...г...г..., яро друг друга презируем; и все так в искристом оказании почтения и в г... к дому прибываем.) [TA, 34].

В этом небольшом по объему исследовании не было возможности уделить внимание и другим представителям дейктики, таким как:метафора, сравнение, негация, повторение, словообразовательные структуры (диминутивы, неологизмы), разные синтаксические обороты, которые являются ключевыми для гротескогенеза в литературном творчестве польского писателя. Исследование каждого из них по отдельности, наверное, достигло бы монографических размеров. В целом, творчество В. Гомбровича можно определить как гротескную  мегадейктему.

Сделанный краткий обзор проблематики наводит на следующие выводы:

1. Гротеск как мегадейктема показывает, что дейкторы в его диапазоне выстраивают системы взаимосвязей и функционируют в интеракции, преодпределяющей и направляющей интерпретативные зондирования.

2. Результативный философско-эстетический дейксис как часть гротескной конституции трансформирует гротеск из контекстной величины в экстратекстуально-трансцендирующую и эволютивную категорию.

3. Изучение гротеска доказывает, что разница между текстовым и ситуационным дейксисом является весьма условной. На самом деле, в оппозиции находятся не ситуационный – текстовой, а эксплицитный – имплицитный дейксис. В письменном (в частности, литературном) тексте есть ясные ситуационные маркеры, а в условиях физической коммуникации видимые ситуационные функторы являются текстопорождающими, хотя и в устной  речи. Художественная литература представляет собой комплекс коммуникативных ситуаций и коммуникативных ракурсов. В ней встречается не только так называемый анафорический (или катафорический) тип дейксиса, но также и ситуационный. Гротеск выступает и как имплицитный мегадейктор: „Осмотри все это и интерпретируй его адекватно. Посмотри на него другими глазами.”.

4. Дейктические функторы в гротескной зоне расширяют коммуникативную платформу, увеличивают рецептивно-интерпретативный потенциал Ч и обогащают его диалог с А.

5. Способность Ч улавливать дейктические маркеры и, наряду с этим, обнаруживать дейксис в гротескном ареале как пере-сотворение мира, актуализирует, уплотняет и воссоздает (генерирует) сам дейксис.

6. Дейксис в гротескной зоне стимулирует и поддерживает как процесс автоидентификации и индивидуализации субъекта (он создает дейксальную координатную систему, контролирует ее и позиционируется относительно нее), так и процесс его социализации и консолидации с универсальными бытийностями.

7. Гротескный дейксис как Антиформа – это оптимальная стратегия  противодействия гегемонии „дискриминирующей” Формы.

8. Благодаря дейксису как арматуре гротеска мы „дешифрируем” его как мультимодальный поликодовый гипертекст (снова приводим превосходньй термин Ал. Залевской).

9. Дейксисом обусловлен асцендентальный характер гротеска – он может быть представлен разными по объему единицами: от одного слова до целого произведения (макродейктема). 

10. Функциональный диапазон гротеска чрезвычайно богат, и в этом немалая заслуга принадлежит дейксису. Ведущей является эпистемическая функция, за которой идут референциальная, направляюще-регулирующая, консолидирующая, рецептивно-интерпретативная, экспрессивно-эстетическая, креативная, оценочная, либеративная (освобождающая), сублимативная и трансцендирующая.   

11. Гротеск – это дейктический компендиум и результат прослеживания дейктической схемы. Он совмещает разные виды дейксиса: интегративный, кореферентный, реципрокный, темпоральный, модальный, медиумичный, транслятивный, аллюзивный, метаморфический, трансцендентный.

12. Пестрая дейктическая палитра в пределах гротеска делает его многостепенным и многопрофильным когнитивным феноменом. 

13. Сам язык есть „путеводитель” в познании, а гротескная дейктема – это его эстетизированное „сокращенное издание”.

 

Эксцерпированная литература:

1. Gombrowicz1956: Гомбрович, Ferdydurke W., Варшава: PaństwowyInstytutWydawniczy 1956, аббревиатура F .

2. Gombrowicz1986: Гомбрович, W. свадьбы. Работает. tomIV. Драма. Краков: Wydawnictwo Literackie, 1986, 89-224, короткие Ś .

3. Gombrowicz1986: Гомбрович, W. Трансатлантический, Полн III.Kraków: Литературные издания, 1986, аббревиатура TA .

Литература:

1. Hamze2013a: Хамзе, Д. Гротеск Крепеж Названный оксюморон (по произведениям В. Гомбровича). W: "Прикладные и фундаментальные исследования. Hosted издательством "Наука и инновационный центр" ", Сент-Луис, штат Миссури, США, 2013a, с. 383-390.

2. Якобсон 1989: Якобсон, Р. В поисках сущности языка. "В поисках сущности языка 1. Роман Якобсон," выбор и красный Scientific MR Mayenowa, Варшава:. ПОВ, 1989, стр 115-134..

3. Лакофф, Джонсон 1988: Лакофф, Г., Джонсон М. Метафоры в нашей жизни. Варшава: ПОВ, 1988.

4. Langacker, 2005: Langacker, R. Наблюдения и размышления о явление subiektyfikacji толпы. М. Majewska. Краков: Университас 2005.

5. Lyons 1989: Lyons, J. Семантика 2. Варшава: PWN, 1989.

6. Стокуэлл, 2006: Стокуэлл, П. Когнитивная поэтика, пер. А. Skuczyńska. Краков: Университас 2006.

7. Tabakowska 2001: Tabakowska, Е. Когнитивная лингвистика и поэтика перевода. Краков: Университас 2001.

8. Dimitrova 2009: Dimitrova, С. лингвистическая прагматика. Велес: Sofiya2009.

9. Залевская2012: Залевская, А. А. Значениесловаиметафора «живойполикодовыйгипертекст» // Ways of solving crisis phenomena in Pedagogics, Psychology and Linguistics: Materials digest of the XXXI International Research and Practice Conference and the III stage of the Championship in pedagogical and psychological sciences , the II stage of the Championship in philological sciences (London, August 31 - September 06, 2012). Published by IASHE, London 2012, 189-191; электр. ресурс: http://gisap.eu/ru/node/12631 .

10. Kasirer2013: Кассирер, Е. Язык. Философия символических форм. Том 1. София: Евразия 2013.

11. Nitsolova 1986 Nitsolova, Р. Болгарские местоимений. София: Наука и искусство, 1986.

12. Хамза 2012: Хамза D. Категории комическое в перспективе иронии в познавательном аспекте прагматической. Вопрос: "сравнительному языкознанию", вып. 3, София, 2012, 39-52.

13. Хамзе 2012б: Хамзе, Д. Когнитивно-прагматични аспекти на кóмиката. В: „Езикътна времето. Сборник с доклади по случай 70-годишния юбилей на проф. д. ф. н. Иван Куцаров”. Университетско издателство „Паисий Хилендарски”, Пловдив 2012б, 355–364.

14. Хамза 2012: Хамза D. Аспекты padezhnostta (на основе материала из польского языка) Q: "Научные труды ПУ" П. Хилендарский ", том 50, выпуск. 1 SB. В Пловдиве, 2012, 412-428.

15. Хамзе 2013б: Хамзе, Д. Оксиморонът – гротесковата арматура в творчеството на В. Гомбрович. В: „Актуални проблеми на българистиката и славистиката. Втора международна конференция, 9 - 10 ноември 2012 г., ВТУ „Св. св. Кирил и Методий”, Велико Търново 2013б,  414–423.

16. Хамзе2013в: Хамзе, Д.Аспекты падежности (на материалe польского языка). // LXX International Scientific and Practical Conference "Language means of preservation and development of cultural values" / III stage of the championship in philology. (November 10 - November 15,  2013) Published by IASHE, London 2013в, 48–57.

17. Хамза 2014: Хамза D. Гротеск в когнитивно-прагматический точки зрения (на материале из работы С. Гомбровича). Вопрос: "сравнительному языкознанию", вып. 4, София, 2014.

 

 


[1]Русский исследователь рассматривает значение слова в человеческом лексиконе в психолингвистическом аспекте, как результат его включения во внутренний контекст живого поликодового гипертекста – мультимодального продукта переработки разнообразного познавательного опыта и общения, который формируется и функционирует как самоорганизующаяся многостепенная динамическая система кодов и кодовых переходов. Необходимость учитывания (на разных уровнях осознанности) более или менее развернутой сети эмоционально-оценочно маркированных исходных знаний и переживаний, регулируется нуждами конкретной ситуации естественного семиозиса и осуществляется посредством множества признаков различных модальностей. [Залевская 2012].  

[2]Наше терминологическое предложение для обозначения указывающей единицы как эмблематического представителя категории дейксиса.

[3]Для удобства будем  использовать только инициалы А и Ч соответственно для автора и читателя.

[4]Термин Симеона Янева, который мы заимствуем с идеей специфицировать его для целей нашего исследования. Нам он кажется подходящим для обозначения „указывающих” энергетических потоков (снопов), руководящих нашей ориентацией в дейктической схеме и подчеркивающих ее креативно-преобразовательные свойства,  стимулируя в то же время творческие возможности адресата (Ч) в процессе восприятия и декодирования.  

[5]Подробнее о гротеске в статьеГротеск в когнитивно-прагматическом ракурсе (на материале творчества В. Гомбровича) [Хамзе 2014] и в ряде других наших исследований.

[6]Больше по вопросу в статьяхTheGrotesqueFixtureNamedOxymoron(onworksbyW. Gombrowicz)[Hamze2013а] и Оксиморон – гротесковая арматура в творчестве В. Гомбровича [Хамзе 2013б]                    

[7]Анализ иронических посланий в текстуальном фрагменте см. в статье Когнитивно-прагматические аспекты кóмики [Хамзе 2012б].

[8]См. статьи: Аспекты падежности (на материале польского языка) [Хамзе 2012в] и Аспекты падежности (на материале польского языка) [Хамзе 2013в]. Там обоснован и выбор латинской терминологии как самой подходящей для выражения пространственного характера падежности.

0
Ваша оценка: Нет Средняя: 8.9 (13 голосов)
Комментарии: 24

Назина Ольга Владимировна

Уважаемая Димитрина, Ваш доклад очень содержателен и отличается чёткой структурой. Ознакомилась с данной работой с большим интересом и почерпнула для себя много нового. Большое спасибо! С уважением и самыми тёплыми пожеланиями, Ольга

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Ольга! Я очень признательна за Ваш позитивный комментарий и милые слова! Желаю Вам дальнейших успехов на научном поприще и всего самого доброго! С большим уважением и теплотой! Димитрина

Липатов Владимир Евгеньевич

Димитрина. Чтобы поднятая тема не замылилась среди благозвучия наших слов, предлагаю вашему вниманию концептуальную книгу - Гради Буч - "Объектно-ориентированный анализ и проектирование". Эта книга - своего рода Евангелие, без лишних слов раскрывает возможности этого направления. Абстрагирование, инкапсуляция и полиморфизм - вот три кита объектно-ориентированного подхода. Желаю вам успехов.

Хамзе Димитрина

Уважаемый коллега! Благодарю Вас сердечно за продолжение нашей дискуссии! С удовольствием и интересом ознакомлюсь с рекомендованной Вами книгой. Хотела бы только отметить, что существует риск попасть в крайний объективизм, который может оказаться неуместным именно в области языкознания, где самое понятие „объективизм” довольно „замылилось”... Кстати, в лингвистике субъект является создателем и двигателем тзв. „объективных” процессов и явлений, которые становятся объективными, благодаря индивидуальному (субъективному) творчеству. Массовизация (Нормативизация и кодификация) употребления даной единицы, фразы, оборота, т.е. ее повторение и частотность появления, как-будто объективируют ту единицу, отталкивают (отдаляют) ее от субъекта, а потом в коммуникативном пространстве, в речевых актах даная единица, „возвращая” свою субъективность, снова приобретает неповторимость (словно становится „повторительно неповторимой”) и способность излучать универсальные послания. И так, в результате, порождается цикличность, маркированная субъективностью... Все трансгрессии (исключения из правил, огромная часть каторых опять превращается в правило, регламентируется) подчеркивают первенствующую роль человеческого фактора (субъекта) в генерировании и развитии языка, пробуждают ощущение, что благодаря неограниченной лингвокреативности индивида, нет невозможных вещей – невозможное становится как будто возможным. Прекрасная иллюстрация этого наблюдения есть в докладе господина Профессора Валентина Ли. На мой взгляд, все замечательные открытия по какой-либо теме в лингвистике, можно сделать, изходя из субъективного вклада конкретной личности (писателя, языковой личности вообще, потребителя языка...). Субъективная брешь в угнетающей, нивелирующей Форме (стандарте, стереотипе), сотворение „анти-Формальное ново-Формье” стоит усилий. Именно в этой перспективе вырисовываются инкапсуляция, полиморфизм, абстрагирование, на каторых попыталась поставить акцент в своем докладе. С большим уважением и сердечностью! Димитрина

Липатов Владимир Евгеньевич

Выражаю вам сердечное спасибо за такое философско-языковедческое отступление. Предлагаю вашему вниманию свою сказку - "Ковчег" - http://www.proza.ru/2015/02/13/1188 Надеюсь, что она поднимет вам настроение. С уважением, Владимир.

Хамзе Димитрина

Уважаемый коллега! Благодарю Вас за добрый комментарий! Обязательно прочту Вашу сказку. Касательно настроения - все в порядке. Да, Вы наверно правы, иногда попадаю в разные настроения, но это исключительно в личном плане; когда занимаюсь наукой, стараюсь на поддаваться настроениям. С уважением и сердечностью! Димитрина

Парзулова, Марияна, Христова

Уважаемая коллега! Ваши исследования всегда читаю с интересом. Спасибо и за этот доклад! Желаю будущих успехов!

Хамзе Димитрина

Уважаемая госпожа Профессор! Благодарю Вас сердечно за позитивный отзыв! Я очень счастлива, что мои тексты вызывают Ваш интерес. С глубоким уважением и милыми чувствами! Ваша Димитрина

Концевая Галина

Уважаемая Димитрина! Спасибо за глубокое проникновение в суть изучаемой проблемы. Исследование содержательное, интересное, перспективное. Вы, как всегда, излагаете материал логично, профессионально. Дальнейших успехов Вам!

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Огромное Вам спасибо за позитивный комментарий! Мне очень приятно, что мои исследования Вам понравились. Ваше мнение для меня высокая честь. С глубоким уважением и сердечностью! Ваша Димитрина

Грибова Наталья Николаевна

Уважаемая коллега! С большим интересом прочитала Вашу работу. Как и всегда Ваш понятийный аппарат и всесторонний взгляд на дейктическую природу гротеска поразительны. Вы демонстрируете глубокое лингвистическое, психологическое и философское понимание проблемы дейктической маркированности языка. Хочу пожелать Вам новых научных достижений, видимых и ощутимых, помимо признания читателей! Грибова Н.Н.

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Благодарю Вас из всего сердца за добрые слова, за прекрасное пожелание! Ваше высокое признание моих скромных изысканий высокая честь и подлинная радость для меня! С глубоким уважением и теплотой! Ваша Димитрина

Назаренко Елена Вячеславовна

Уважаемая Димитрина, спасибо Вам за глубокое, интересное исследование! С нетерпением жду Ваших дальнейших новаторских выводов и как всегда высокопрофессиональных исследований! С огромным уважением, Назаренко Е.В.

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Елена! Душевно благодарю за Ваш прекрасный комментарий! Я тронута Вашим вниманием и высоким мнением о моей скромной работе. Очень рада, что мои наблюдения Вам интересны. С пожеланиями всего наилучшего! С глубоким уважением и сердечными чувствами! Ваша Димитрина

Lee Valentin Sergeevich

Дорогая Димитрина, рад новой встрече с Вами. Как всегда, Ваша работа отличается глубоким анализом и тонкими наблюдениями над текстом. Мои слова и моя оценка - это не гротеск, а объективная данность. Жду Вашего выхода на защиту. Удачи Вам. Ваш Валентин Ли.

Хамзе Димитрина

Уважаемый господин Профессор! Дорогой Валентин! Благодарю от всей души за отзыв и милые слова! Работаю над диссертацией. С глубоким уважением и теплотой! Всегда Ваша Димитрина

Косых Елена Анатольевна

Уважаемая коллега, спасибо за доклад-исследование! Глубокий анализ дейксиса и гротеска позволяет Вам показать интересным творчество Гомбровича. Скажите, пожалуйста, Ваши выводы касаются только гротеска, или это можно сказать о каком-либо другом средстве или приёме?

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Елена! Искренне благодарна за Ваш позитивный отзыв! Любезно прошу извинения, что сразу не ответила на Ваш вопрос. Все время очень занята и... устала, кстати, наверно как каждый иной человек, но все таки, мне опять тяжело... Мне было интересно проследить как проявляется и функционирует дейксис именно в рамках гротескного изображения и представить его ипостасьи. В сущности, дейкторы осуществляют когезию в структуре гротеска и благодаря этим функторам гротеск воспринимается как монолитное целое со своей внутренней динамикой. Дейкторы являются опорными пунктами, семантично-ориентационной арматурой гротескной образности. Узнавая мир, человек „составляет” гротескную конституцию, „ткет гротескную ткань”, а раз сотворен (создан) автором гротеск выступает и в роли „опытного поля” для адресата (читателя). Дейксис в гротеске как-будто прослеживает и „изображает” шаги в когниции. Ансамблевое проявление дейксиса как динамическая констелляция вариативных и вариабильных маркеров в гротескном изображении, генерируют и фокусируют семантические „очаги”. В спацио-темпоральньом аспекте дейксис в гротеске Гомбровича вырисовывается своей цепочной конфигурацией и результативным статусом... Да, мои выводы относятся к проявлению дейксиса в гротескной образности (на примерах из творчества польского писателя), Такова была и цель конкретного изыскания. Очень интересно, думаю, было бы также исследование проявлений и функций дейксиса в рамках других категорий. Сердечно благодарю Вас за вопрос! С глубоким уважением и теплотой! Ваша Димитрина

Баласанян Марианна Альбертовна

Уважаемая коллега. Вы в очередной раз удивляете нас своим глубоким научным исследованием.Все содержание статьи логически взаимосвязано и подтверждено цитатами из авторитетных источников.К положительным сторонам работы можно отнести представленный краткий обзор проблематики. Спасибо. Желаю удачи. Баласанян М.А.

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Марианна! Ваш позитивный комментарий для меня подлинная радость и вдохновляющий толчок к будущей работе. Благодарю Вас от всего сердца! С целым моим уважением и теплотой! Димитрина

Залевская Александра Александровна

Дорогая Димитрина, Вы в очередной раз представили образец научного доклада, включающего глубокий анализ вопросов теории дейксиса, разносторонний анализ "работы" дейксиса в гротескном тексте и системное обобщение полученных результатов. Полностью согласна с Вашей трактовкой специфики дейксиса и его функций в гротескном тексте. Желаю дальнейших успехов! Александра Александровна

Хамзе Димитрина

Уважаемая госпожа Профессор! Дорогая Александра! С огромной признательностью, с незаурядным волнением и счастьем обнимаю Вас и Ваши милые слова! Это для меня самое ценое признание. Горжусь нашим знакомством, нашим общением! С глубочайшим уважением и сердечной привязанностью! Ваша Димитрина

Липатов Владимир Евгеньевич

Работа написана профессиональным языком. Всесторонне рассмотрены роли дейксиса для привлечения читателя, дающие возможность перевоплощения, характерного для гротеска. Работа очень ёмкая и глубокая, несмотря на относительно небольшой размер. Мне хочется добавить несколько слов, в качестве специалиста информационных технологий. Итак. Существует поколение объектно-ориентированных языков программирования. В таких языках существует аналог дейксиса – это ключевое слово «this». Это слово используется для определения контекста поведения. Введение такого слова связано с абстрагированием от второстепенных деталей. Это оказалось очень удобно для программистов. Сократилась дистанция между деталями контекста и описанием действий с объектами. Появилась возможность для создания иерархий деталей с полиморфным поведением. И это самое интересное! Потому что в инородном контексте поведение объектов стало почти неопределимым (странным, конфузным, гротескным). Для разрешения этой неопределимости в объектно-ориентированные языки стали встраивать дополнительные механизмы динамической диагностики (допрашивания объектов и преобразования). Именно эти схожести свойств языка естественного с объектно-ориентированными языками программирования, придают работе большее значение, чем это могло бы показаться на первый взгляд. Я могу только пожелать автору всех возможностей для популяризации этих наблюдений и выводов.

Хамзе Димитрина

Уважаемый коллега! Огромное Вам спасибо за столь позитивньй и инспирирующий отзыв! Я очень взолнована и щастлива высоким признанием моей скромной работы. Ваши наблюдения и предложения весьма интересны, ценны и перспективны. Обязательно прийму их во внимание. Желаю всего наилучшего! С глубоким уважением и сердечностью! Димитрина
Комментарии: 24

Назина Ольга Владимировна

Уважаемая Димитрина, Ваш доклад очень содержателен и отличается чёткой структурой. Ознакомилась с данной работой с большим интересом и почерпнула для себя много нового. Большое спасибо! С уважением и самыми тёплыми пожеланиями, Ольга

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Ольга! Я очень признательна за Ваш позитивный комментарий и милые слова! Желаю Вам дальнейших успехов на научном поприще и всего самого доброго! С большим уважением и теплотой! Димитрина

Липатов Владимир Евгеньевич

Димитрина. Чтобы поднятая тема не замылилась среди благозвучия наших слов, предлагаю вашему вниманию концептуальную книгу - Гради Буч - "Объектно-ориентированный анализ и проектирование". Эта книга - своего рода Евангелие, без лишних слов раскрывает возможности этого направления. Абстрагирование, инкапсуляция и полиморфизм - вот три кита объектно-ориентированного подхода. Желаю вам успехов.

Хамзе Димитрина

Уважаемый коллега! Благодарю Вас сердечно за продолжение нашей дискуссии! С удовольствием и интересом ознакомлюсь с рекомендованной Вами книгой. Хотела бы только отметить, что существует риск попасть в крайний объективизм, который может оказаться неуместным именно в области языкознания, где самое понятие „объективизм” довольно „замылилось”... Кстати, в лингвистике субъект является создателем и двигателем тзв. „объективных” процессов и явлений, которые становятся объективными, благодаря индивидуальному (субъективному) творчеству. Массовизация (Нормативизация и кодификация) употребления даной единицы, фразы, оборота, т.е. ее повторение и частотность появления, как-будто объективируют ту единицу, отталкивают (отдаляют) ее от субъекта, а потом в коммуникативном пространстве, в речевых актах даная единица, „возвращая” свою субъективность, снова приобретает неповторимость (словно становится „повторительно неповторимой”) и способность излучать универсальные послания. И так, в результате, порождается цикличность, маркированная субъективностью... Все трансгрессии (исключения из правил, огромная часть каторых опять превращается в правило, регламентируется) подчеркивают первенствующую роль человеческого фактора (субъекта) в генерировании и развитии языка, пробуждают ощущение, что благодаря неограниченной лингвокреативности индивида, нет невозможных вещей – невозможное становится как будто возможным. Прекрасная иллюстрация этого наблюдения есть в докладе господина Профессора Валентина Ли. На мой взгляд, все замечательные открытия по какой-либо теме в лингвистике, можно сделать, изходя из субъективного вклада конкретной личности (писателя, языковой личности вообще, потребителя языка...). Субъективная брешь в угнетающей, нивелирующей Форме (стандарте, стереотипе), сотворение „анти-Формальное ново-Формье” стоит усилий. Именно в этой перспективе вырисовываются инкапсуляция, полиморфизм, абстрагирование, на каторых попыталась поставить акцент в своем докладе. С большим уважением и сердечностью! Димитрина

Липатов Владимир Евгеньевич

Выражаю вам сердечное спасибо за такое философско-языковедческое отступление. Предлагаю вашему вниманию свою сказку - "Ковчег" - http://www.proza.ru/2015/02/13/1188 Надеюсь, что она поднимет вам настроение. С уважением, Владимир.

Хамзе Димитрина

Уважаемый коллега! Благодарю Вас за добрый комментарий! Обязательно прочту Вашу сказку. Касательно настроения - все в порядке. Да, Вы наверно правы, иногда попадаю в разные настроения, но это исключительно в личном плане; когда занимаюсь наукой, стараюсь на поддаваться настроениям. С уважением и сердечностью! Димитрина

Парзулова, Марияна, Христова

Уважаемая коллега! Ваши исследования всегда читаю с интересом. Спасибо и за этот доклад! Желаю будущих успехов!

Хамзе Димитрина

Уважаемая госпожа Профессор! Благодарю Вас сердечно за позитивный отзыв! Я очень счастлива, что мои тексты вызывают Ваш интерес. С глубоким уважением и милыми чувствами! Ваша Димитрина

Концевая Галина

Уважаемая Димитрина! Спасибо за глубокое проникновение в суть изучаемой проблемы. Исследование содержательное, интересное, перспективное. Вы, как всегда, излагаете материал логично, профессионально. Дальнейших успехов Вам!

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Огромное Вам спасибо за позитивный комментарий! Мне очень приятно, что мои исследования Вам понравились. Ваше мнение для меня высокая честь. С глубоким уважением и сердечностью! Ваша Димитрина

Грибова Наталья Николаевна

Уважаемая коллега! С большим интересом прочитала Вашу работу. Как и всегда Ваш понятийный аппарат и всесторонний взгляд на дейктическую природу гротеска поразительны. Вы демонстрируете глубокое лингвистическое, психологическое и философское понимание проблемы дейктической маркированности языка. Хочу пожелать Вам новых научных достижений, видимых и ощутимых, помимо признания читателей! Грибова Н.Н.

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Благодарю Вас из всего сердца за добрые слова, за прекрасное пожелание! Ваше высокое признание моих скромных изысканий высокая честь и подлинная радость для меня! С глубоким уважением и теплотой! Ваша Димитрина

Назаренко Елена Вячеславовна

Уважаемая Димитрина, спасибо Вам за глубокое, интересное исследование! С нетерпением жду Ваших дальнейших новаторских выводов и как всегда высокопрофессиональных исследований! С огромным уважением, Назаренко Е.В.

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Елена! Душевно благодарю за Ваш прекрасный комментарий! Я тронута Вашим вниманием и высоким мнением о моей скромной работе. Очень рада, что мои наблюдения Вам интересны. С пожеланиями всего наилучшего! С глубоким уважением и сердечными чувствами! Ваша Димитрина

Lee Valentin Sergeevich

Дорогая Димитрина, рад новой встрече с Вами. Как всегда, Ваша работа отличается глубоким анализом и тонкими наблюдениями над текстом. Мои слова и моя оценка - это не гротеск, а объективная данность. Жду Вашего выхода на защиту. Удачи Вам. Ваш Валентин Ли.

Хамзе Димитрина

Уважаемый господин Профессор! Дорогой Валентин! Благодарю от всей души за отзыв и милые слова! Работаю над диссертацией. С глубоким уважением и теплотой! Всегда Ваша Димитрина

Косых Елена Анатольевна

Уважаемая коллега, спасибо за доклад-исследование! Глубокий анализ дейксиса и гротеска позволяет Вам показать интересным творчество Гомбровича. Скажите, пожалуйста, Ваши выводы касаются только гротеска, или это можно сказать о каком-либо другом средстве или приёме?

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Елена! Искренне благодарна за Ваш позитивный отзыв! Любезно прошу извинения, что сразу не ответила на Ваш вопрос. Все время очень занята и... устала, кстати, наверно как каждый иной человек, но все таки, мне опять тяжело... Мне было интересно проследить как проявляется и функционирует дейксис именно в рамках гротескного изображения и представить его ипостасьи. В сущности, дейкторы осуществляют когезию в структуре гротеска и благодаря этим функторам гротеск воспринимается как монолитное целое со своей внутренней динамикой. Дейкторы являются опорными пунктами, семантично-ориентационной арматурой гротескной образности. Узнавая мир, человек „составляет” гротескную конституцию, „ткет гротескную ткань”, а раз сотворен (создан) автором гротеск выступает и в роли „опытного поля” для адресата (читателя). Дейксис в гротеске как-будто прослеживает и „изображает” шаги в когниции. Ансамблевое проявление дейксиса как динамическая констелляция вариативных и вариабильных маркеров в гротескном изображении, генерируют и фокусируют семантические „очаги”. В спацио-темпоральньом аспекте дейксис в гротеске Гомбровича вырисовывается своей цепочной конфигурацией и результативным статусом... Да, мои выводы относятся к проявлению дейксиса в гротескной образности (на примерах из творчества польского писателя), Такова была и цель конкретного изыскания. Очень интересно, думаю, было бы также исследование проявлений и функций дейксиса в рамках других категорий. Сердечно благодарю Вас за вопрос! С глубоким уважением и теплотой! Ваша Димитрина

Баласанян Марианна Альбертовна

Уважаемая коллега. Вы в очередной раз удивляете нас своим глубоким научным исследованием.Все содержание статьи логически взаимосвязано и подтверждено цитатами из авторитетных источников.К положительным сторонам работы можно отнести представленный краткий обзор проблематики. Спасибо. Желаю удачи. Баласанян М.А.

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Марианна! Ваш позитивный комментарий для меня подлинная радость и вдохновляющий толчок к будущей работе. Благодарю Вас от всего сердца! С целым моим уважением и теплотой! Димитрина

Залевская Александра Александровна

Дорогая Димитрина, Вы в очередной раз представили образец научного доклада, включающего глубокий анализ вопросов теории дейксиса, разносторонний анализ "работы" дейксиса в гротескном тексте и системное обобщение полученных результатов. Полностью согласна с Вашей трактовкой специфики дейксиса и его функций в гротескном тексте. Желаю дальнейших успехов! Александра Александровна

Хамзе Димитрина

Уважаемая госпожа Профессор! Дорогая Александра! С огромной признательностью, с незаурядным волнением и счастьем обнимаю Вас и Ваши милые слова! Это для меня самое ценое признание. Горжусь нашим знакомством, нашим общением! С глубочайшим уважением и сердечной привязанностью! Ваша Димитрина

Липатов Владимир Евгеньевич

Работа написана профессиональным языком. Всесторонне рассмотрены роли дейксиса для привлечения читателя, дающие возможность перевоплощения, характерного для гротеска. Работа очень ёмкая и глубокая, несмотря на относительно небольшой размер. Мне хочется добавить несколько слов, в качестве специалиста информационных технологий. Итак. Существует поколение объектно-ориентированных языков программирования. В таких языках существует аналог дейксиса – это ключевое слово «this». Это слово используется для определения контекста поведения. Введение такого слова связано с абстрагированием от второстепенных деталей. Это оказалось очень удобно для программистов. Сократилась дистанция между деталями контекста и описанием действий с объектами. Появилась возможность для создания иерархий деталей с полиморфным поведением. И это самое интересное! Потому что в инородном контексте поведение объектов стало почти неопределимым (странным, конфузным, гротескным). Для разрешения этой неопределимости в объектно-ориентированные языки стали встраивать дополнительные механизмы динамической диагностики (допрашивания объектов и преобразования). Именно эти схожести свойств языка естественного с объектно-ориентированными языками программирования, придают работе большее значение, чем это могло бы показаться на первый взгляд. Я могу только пожелать автору всех возможностей для популяризации этих наблюдений и выводов.

Хамзе Димитрина

Уважаемый коллега! Огромное Вам спасибо за столь позитивньй и инспирирующий отзыв! Я очень взолнована и щастлива высоким признанием моей скромной работы. Ваши наблюдения и предложения весьма интересны, ценны и перспективны. Обязательно прийму их во внимание. Желаю всего наилучшего! С глубоким уважением и сердечностью! Димитрина
Партнеры
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.