facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Wiki
Global international scientific
analytical project
GISAP
GISAP logotip

Культурный объект «вагоны» и их лексическое представление в поэтических текстах «серебряного века»

Автор Доклада: 
Король Е. А.
Награда: 
Культурный объект «вагоны» и их лексическое представление в поэтических текстах «серебряного века»

УДК 82 – 1

КУЛЬТУРНЫЙ ОБЪЕКТ «ВАГОНЫ» И ИХ ЛЕКСИЧЕСКОЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЕ В ПОЭТИЧЕСКИХ ТЕКСТАХ «СЕРЕБРЯНОГО ВЕКА»

Король Елена Александровна, к. филол. н., доцент
Оренбургский государственный университет

В статье анализируется культурный объект «вагоны» в поэтических текстах «серебряного века», выявляемый по лексическим сигналам. Нами рассматривается историко-культурологическая обусловленность выделения «лексических тем» в поэзии названного периода, выделяются особенности поэтических текстов, которые помогают раскрыть культурный объект «вагоны» и шире объект «железная дорога».
Ключевые слова: город, железная дорога, вагоны, поэзия «серебряного века», поэтический текст.

The cultural object «carriages» revealed by lexical signals in poetic texts of the «silver age» is analyzed in the article. We considered historical and culturological conditionality of allocation of «lexical subjects» in poetry of the given period. We also emphasized features of the poetic texts which help to open the cultural object «carriages» and wider the object «railway».
Keywords: city, railway, carriages, the «silver age», poetic texts.

«Серебряный век» русской поэзии – это название стало устойчивым для обозначения русской поэзии конца XIX – начала XX вв. Временные рамки этой эпохи, как было доказано М.Л. Гаспаровым, укладываются в период с 1880 по 1925 гг. [1]. Словосочетание «серебряный век» стало постоянным определением русской культуры конца XIX – начала XX вв., оно стало использоваться как обозначение всей художественной и, шире, всей духовной культуры конца XIX – начала XX вв. в России.

Конец XIX – начало XX века в России – это время перемен всех сторон жизни – экономики, политики, науки, культуры, искусства и литературы. Главные художественные достижения в поэзии «серебряного века» были связаны с деятельностью художников модернистских течений. В это же время, по мнению культурологов и философов, культура становится урбанизированной. Городское пространство, созданное волей и желанием человека, по-новому формирует его образ жизни, саму технологию человеческого общения. Поэты, писатели, художники, описывая городскую действительность, прославляют современный город, электричество, железную дорогу, аэропланы, фабрики, машины. В их творчестве отразилась динамика, огромный размах и титаническая мощь современного индустриального города с его «шумами, шумиками, шумищами» [2, с. 156], светящимися огнями заводов, уличной суматохой, ресторанами, толпами движущихся масс.

Железная дорога явилась новым способом освоения пространства человеком, использование этого средства передвижения стало его жизненной потребностью, нуждающейся в своей лексической объективации.

Железная дорога становится ценностью, потому что человек живет в контексте культуры. Она (культура) является для него второй реальностью и становится объектом познания для человека. Это подтверждает высказывание В.А. Масловой: «Вся культура есть совокупность абсолютных ценностей, создаваемых человеком, это выражение человеческих отношений в предметах, поступках, словах, которым люди придают значение, ценность» [3, с. 49]. Концепт «Железная дорога» выступает как часть культуры и как важнейший фактор её (культуры) развития, образуя культурную среду обитания человека и становясь культурным кодом определённой эпохи и средством хранения и передачи информации, поэтому реалия, а также художественные тексты, в которых реалия отражена, занимают особое место в культурном пространстве.

Железная дорога является преимущественно городским транспортом. Она играет большую роль в жизни общества, становясь повседневным, необходимым и незаменимым транспортом, что нашло отражение в текстах поэтов-современников «серебряного века». Мы считаем, что именно поэтический текст позволяет наиболее полно увидеть способы лексической разработки культурного объекта «вагоны» и шире культурного объекта «железная дорога», проследить процесс «приращения смысла» и возникновения ассоциативных значений, понять, как индивидуальные образы остаются в долговременной памяти носителей национальной культуры.

По мнению Ю.Н. Караулова, именно поэтический текст является процессом и результатом языковой деятельности автора как субъекта эстетики и культуры [4]. В стихотворении преобладает образное выражение смыслов, которое носит более субъективный характер, по сравнению с прозаическим текстом, потому что язык поэзии более ассоциативен, и созданные поэтические образы закрепляются в памяти благодаря лексической экспликации. Это подтверждается точкой зрения Л.Ф.Тарасова, считающего лексический уровень самым важным в поэтической речи [5].

При порождении текста сознание поэта не просто дублирует с помощью знаковых средств отражаемую реальность, а выделяет в ней значимые для субъектов признаки и свойства, конструирует их в идеальные обобщенные модели действительности, поэтому одной из особенностей поэтического текста является лаконизм и высокая информативная насыщенность, способность передавать большой объем информации в малом текстовом фрагменте, а также представление актуального для общества объекта реального мира (в нашем случае – железной дороги) определённой эпохи с неожиданной стороны. Художественное восприятие реалии опирается на исторические и культурные знания читателя, поэтому для поэтического текста характерно многократное прочтение, что приводит к появлению новых смыслов.

В художественном тексте поэт способен увидеть окружающий мир и эмоционально отразить то, что не укладывается в рамки ранее увиденного, в результате чего, по мнению И.Я. Чернухиной, под влиянием авторского замысла появляются идеальные образования [6], которые поэт передаёт в процессе коммуникации.

Эмоциональный строй стихотворения создаёт «поле напряжения», которое в совокупности с семантической, ассоциативной и композиционной организацией текста обусловливает не только целостность этого текста, но и целостность созданного образа.
Проанализировав выборку из 150 поэтических фрагментов, в которых встречается культурный объект «вагоны», мы можем утверждать, что вагоны, являясь частью поезда, составляют единое целое и рассматриваются с точки зрения пассажира, то есть чаще всего это взгляд изнутри вагона (например, в стихотворениях А. Белого «Из окна вагона» или И. Анненского «В вагоне», предлоги в и из задают отношение включенности субъекта в замкнутое пространство вагона).

Вагоны в поэзии «серебряного века» могут быть представлены в ментальном пространстве авторов как антропоморфные и неантропоморфные гештальты.

Представление о вагонах как о несчастном человеке реализуется через лексему бунтовать (Г. Шенгели) и словосочетание усталые рабы (И. Анненский):

А с ним, усталые рабы,
Обречены холодной яме,
Влачатся тяжкие гробы,
Скрипя и лязгая цепями.
(И. Анненский. Зимний поезд, 1910)

В текстовом фрагменте использование лексемы рабы с семантическими признаками узуального значения «подчинения кому-нибудь или чему-нибудь» свидетельствует о зависимости вагона от паровоза.

Верста догоняла версту,
Плясали на рельсах вагоны,
А наших сердец перестук
Перепорхнул сквозь зоны.
(П. Незнамов. Летающий поезд, 1921)

В данном текстовом фрагменте антропоморфность проявляется при помощи предиката плясать с контекстуальным значением покачивания.
К неантропоморфным персонифицированным гештальтам можно отнести и зооморфный гештальт, который в текстовом фрагменте представлен в виде лексемы окорок (В. Нарбут):

Отец-паровоз!
Хрустят суставы,
Цистерны валят свои окорока,
Кадрированные в кино составы
Продергивает по ночам рука.
(В. Нарбут. Железная дорога, 1921)

В поэтическом тексте чётко прослеживается гибель «животного», на что указывает использование предиката валят с общей семой падения.
В тексте прослеживается второй семантический слой. В нём составы представлены в виде кинематографического кода, на что указывает использование словосочетания кадрированные в кино.

В индивидуально-поэтическом сознании И. Северянина вагон представлен в виде «морга»:

Уж - это ли не хохот в стоне?
Не хрюк свиньи в певучий сон? -
К нам Чехов в устричном вагоне
Из-за границы привезен.
(И. Северянин. Из романа в строфах
«Рояль Леандра», 1925)

В текстовом фрагменте используется выражение устричный вагон, который в культурном сознании ассоциативно связывается с «моргом». Известно, что гроб А.П. Чехова везли из Ялты в Москву в устричном вагоне, то есть в холодильном товарном вагоне на том же льду, под которым лежали устрицы.

В терминах замкнутого пространства рассматривается и образ вагона-коробки и запломбированный вагон (И. Северянин), с одной стороны, а с другой – ассоциативная связь прослеживается с формой вагона, напоминающей коробку.

Когда людская жизнь в загоне,
И вдруг - ее апологет,
Не все ль равно мне - как: в вагоне
Запломбированном иль нет?..
(И. Северянин. По справедливости, 1918)

Неантропоморфный гештальт вагона связан с замкнутым пространством. Эпитет запломбированный (образовано от запломбировать) имеет узуальное значение «запечатать пломбой что-либо», то есть возникает запрет проникновения для людей, находящихся во внешнем мире. Для пассажиров запломбированный вагон становится замкнутым пространством.

Ассоциативная связь образа вагонов с образом смерти порождает в поэзии Д. Бурлюка образ «жестокого» вагона (на что указывает использование лексемы жестокой):

Жестокой линией скользнули в темь вагоны
О чем о чем вздохнул
Какие победил препоны
Колес последний гул
(Д. Бурлюк. «Небо рассветом как пеплом одето…»,
1913)

«Жестокое» представление вагона-опасности также связывается с предикатом скользнуть, вагоны, опасные для жизни, быстро исчезают, «прячутся» в ночи.

В поэзии рубежа веков встречаются биоморфные гештальты без дифференциации семантики объективирующих их слов: прошли (А. Белый), шли (А. Блок), хвост (Д. Бурлюк), бежать (В. Набоков), прыгать (Г. Шенгели), вагоны-суставы (В. Шершеневич).

В творчестве поэтов «серебряного века» вагон представлен как пространственная ниша мифологических миров – «нездешнего, трансцендентного» мира, в том числе мифомира мёртвых: тяжкие гробы (И. Анненский), гробовой ларь (Д. Бурлюк), как скачут мертвецы (Д. Бурлюк):

А с ним, усталые рабы,
Обречены холодной яме,
Влачатся тяжкие гробы,
Скрипя и лязгая цепями.
(И. Анненский. Зимний поезд, 1910)

Особенностью поэтики И. Анненского является то, что он, не называя предмета, явления или действия, с яркостью изображает их следы. В итоге мы получаем картину реальную и фантастическую одновременно, потому что отсутствует главный объект и прочерчены лишь многочисленные его связи с предлежащим миром.

Уподобление вагонов гробам связано с гибелью тех, кто находится внутри (на что указывает использование слова-ассоциата гробы с семой смерти), происходит текстовое метонимическое сужение пространства.

Восприятие вагонов поэтами «серебряного века» может сопровождаться нежностью и «домашностью», снимая экзотичность в образе при помощи использования уменьшительно-ласкательных суффиксов:

Ползут селенья еле еле
Полян закабаленный край,
Подъем и парный храп тяжеле
Уют - вагончик синий рай!...
(Д. Бурлюк. «Бредут тропой,
ползут лесною…», 1914)

Соотношение «вагон – рай» видится поэту в двойном свете: как самое лучшее место обитания и как место встречи с Богом, то есть смерть, завуалированная Д. Бурлюком и представленная лексемой уют, которая в языковом сознании ассоциируется с удобством.

Поэзия рубежа веков представляет вагон и виде неантропоморфного гештальта, в растительном коде: вагон валящийся ваниль (Д. Бурлюк), вагон-мурава (В. Нарбут).

Пассажир - муравей, вагон - мурава,
Товарный - с небольшим козырьком рундук.
(В. Нарбут. Железная дорога, 1921)

Уподобление вагона траве связывается поэтами «серебряного века» по цветовому признаку (тёмно-зелёный), с одной стороны, и признаку «множественности» – с другой.

Кует кудесный купол крики
Вагон валящийся ваниль.
Заторопившийся заика
Со сходством схоронил.
(Д. Бурлюк. Поющая ноздря, 1914)

В текстовом фрагменте уподобление ванили видится с нескольких сторон: во-первых, это цветовая ассоциация (тёмно-зелёный); во-вторых, это длина (ваниль – это растение-лиана), а поезд включает много вагонов – «цепь вагонов»; в-третьих, вкусовая ассоциация, потому что ваниль имеет горьковатый вкус, и дым вагонов также горьковат при вдохе.

В поэзии «серебряного века» вагон чаще всего описывается во тьме, рождая мифологическое представление тёмного, мрачного пространства, связанного со смертью и представляющего собой смертоносное явление. Вагон – как будто посланник дьявола, но в поэзии С. Городецкого встречается образ вагона как атрибута сакрального мира:

Выходят сестры из вагонов,
Пред ними факелы несут.
И кажется: средь мук и стонов
Сонм ангелов спустился тут.
(С. Городецкий. Прибытие поезда, 1914)

Уподобление вагона спасению поддерживается «двойственностью в одном». В первом случае, представление связывается поэтом, прежде всего, с использованием лексемы ангелы, которые в мифологической картине приносят мир, покой и спасение души, то есть смерть. Во втором случае автор описывает физическое спасение, а появление света (факелов) свидетельствует о надежде (ср. свет в конце тоннеля), но в то же время, свет появляется и вокруг ангелов.

В текстах поэзии конца XIX – начала XX вв. часто встречается цветовая характеристика вагонов (А. Блок, В. Набоков, В. Шершеневич), причём цвет вагонов отображает положение людей в обществе, или номер класса, к которому принадлежит вагон.

Таким образом, исконно символическая природа города и, как следствие этого, его мифогенность закономерно приводят, с одной стороны, к превращению железной дороги и её компонентов в ёмкий культурный символ, а, с другой, к тому, что этот символ становится наследником традиционных культурно-мифологических смыслов. Культурный объект «вагоны» и шире культурный объект «железная дорога» становится элементом поэтического сознания, самосознания конца XIX – начала XX века и закрепляется в поэтических текстах «серебряного века».

Литература:

  • 1. Гаспаров М. Л. Поэтика «серебряного века» // Русская поэзия 1890 – 1920-х годов: Антология. – М., 1993. – С. 5 – 44.
  • 2. Русская поэзия 19 – начала 20 в./ Редкол.: Г. Беленький, П. Николаев, А. Овчаренко и др. – М., 1987. – 389 с.
  • 3. Маслова В. А. Введение в лингвокультурологию. – М., 1997. – С. 87.
  • 4. Караулов Ю.Н. Словарь Пушкина и эволюция русской языковой способности. – М., 2006. – 168 с.
  • 5. Тарасов Л.Ф. Поэтическая речь (типологический аспект). – Харьков, 1976. – 137 с.
  • 6. Чернухина И.Я. Общие особенности поэтического текста. – Воронеж, 1987. – 200 с. 
0
Ваша оценка: Нет
Партнеры
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.