facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Wiki
Global international scientific
analytical project
GISAP
GISAP logotip
Перевод страницы
 

“МИФ” О БЕСКОНЕЧНОЙ ЛАСКАТЕЛЬНОСТИ УМЕНЬШИТЕЛЬНЬІХ СЛОВ В РОМАНЕ ‘КОСМОС’ ВИТОЛЬДА ГОМБРОВИЧА / "MYTH" ABOUT THE INFINITE AFFECTIONATION OF DIMINUTIVE WORDS IN THE NOVEL “SPACE'” BY WITOLD GOMBROWICZ

“МИФ” О БЕСКОНЕЧНОЙ ЛАСКАТЕЛЬНОСТИ УМЕНЬШИТЕЛЬНЬІХ СЛОВ В РОМАНЕ ‘КОСМОС’  ВИТОЛЬДА ГОМБРОВИЧА / "MYTH" ABOUT THE INFINITE AFFECTIONATION OF DIMINUTIVE WORDS IN THE NOVEL “SPACE'” BY WITOLD GOMBROWICZ“МИФ” О БЕСКОНЕЧНОЙ ЛАСКАТЕЛЬНОСТИ УМЕНЬШИТЕЛЬНЬІХ СЛОВ В РОМАНЕ ‘КОСМОС’  ВИТОЛЬДА ГОМБРОВИЧА / "MYTH" ABOUT THE INFINITE AFFECTIONATION OF DIMINUTIVE WORDS IN THE NOVEL “SPACE'” BY WITOLD GOMBROWICZ
Dimitrina Hamze, докторант, докторант

Пловдивски университет Паисий Хилендарски, Болгария

Участник первенства: Национальное первенство по научной аналитике - "Болгария";

Открытое Европейско-Азиатское первенство по научной аналитике;

В статье оспаривается популярное сегодня представление о мифе, как синониме заблуждения или анахроничeского представления о чем-либо, и реабилитируется его вечная актуальность как осевой конструкции человеческого существования и индивидуального опыта. Автор выделяет проиллюстрированную примерами из творчества В. Гомбровича способность диминутивов рассеивать иллюзию преобладанияласкательности в их эмоциональном спектре и утверждаться как миникомпендиумы мифологического опыта, которые составляют внушительный полифонический ансамбль из разных функций: пародийной и оксиморонической, аксиологической, инициационной и космогонической, антиконвенциальной и реструктурирующей, эвфемистической и демиургической, пространственно-регулирующей, магической и мифологической, компенсаторной и коммуникативной. Посредническая роль диминутивов в коммуникативном обмене между индивидом и космосом раскрывает и их иронический, формодеструктивный заряд.

Ключевые слова: миф, диминутивы, ласкательность, ирония, полифункциональность, Форма, неологизация, коммуникативность.

This article counters the today popular idea regarding the myth as the synonym of delusion, or of the anachronistic idea of something, and it recovers its unending relevance as the axial construct of human existence and individual experience. The capacity of diminutives to destroy the illusion of the prevailing endearment in their emotional range and to be affirmed as mini-compendiums of mythological experience, constituted of an impressive poly-functional ensemble, as illustrated with examples from the works of Gombrowicz, is being put forth.  The mediator role of diminutives within the communicative exchange between the individual and the Cosmos also unveils their ironic and form-destructive potential.

Keywords: myth, diminutives, endearment, irony, poly - functionality, Form, neologisation, communication 

 

Миф как сложная образно-философская и эстетическая конструкция мира, как первоначальное откровение предосознаваемого состояния вещей в психике индивида и как перманентное реанимирование и реактивирование архетипа, вне всяких аксиологических схем (параметров). Он гравирован в представлениях социума во „времена начал”, со своей строго определенной иерархичностью позиций, функций и „сюжетных” взаимоотношений в Божественном пантеоне, а также в рамках оппозиции бессмертный (божество) – смертный (человек); со своими идейно-интеллектуальными, художественно-эстетическими и эмоциональными посланиями, независимо от его места по линии времени и в данной цивилизации. Следовательно, миф был бы неуместным синонимом „заблуждения”в силу семантического несоответствия и квантитативной диспропорции в смысловом содержании двух лексем. Миф – это кардинальная онтолого-эпистемологическая категория, у которой нет негативной или критикогенной коннотации, а напротив, сакрализирует мировоззрение антропологического сообщества и исполняет роль неприкосновенной бытийной модели, не подлежащей оценке, тем более– критике. По нашему мнению, мы не имеем права его „профанировать” и принижать до „заблуждения”, „запутанности”, „отклонения” или изжившего себя представления о чем-либо. Миф – это целое (и целостное) строение, архитектонический комплекс, служивший человеческому сознанию в течение тысячелетий и отметивший его вовеки своими архетипными ипостасями. Поэтому его нельзя свести к более краткому или более продолжительному состоянию заблуждения о чем-то. В этом и причина „кавычек” в заголовке статьи, как иронический намек на вошедшее в моду классическое отождествление мифа с заблуждением или ложью. Таким образом, опять ироническим путем, мы приходим к„мифу”о мифах, как комфортной броне, охватившей определенную модель мышления, мировоззренческую или жизненную позицию. Архетипы, воскрешаемые и ревитализируемые мифом, представляют собой узнаваемую путем интроспекции форму априорной упорядоченности, в том числе и психической. Они - наши хранители и спасатели от опасностей души. Отвержение или игнорирование (недооценка) мифов было бы аномалией. Они обобщают человеческий опыт, вводят порядок в нашу жизнь. Их присутствие, наряду с присутствием метафор в качестве их „дериватов”, неизбежно. Без них не было бы возможным понимание всего, что нас окружает. Таким образом мы приходим кубеждению Дж. Лакоффа и М. Джонсона о подчеркнуто позитивном, витализирующем присутствии мифа в человеческой экзистенции, независимо от его отрывочного и редуктивного варианта. Он автоматически компенсируется своей противоположностью или плодотворным синтезом двух мифов, каким является случай с объективным и субъективным мифами– оба они, по мнению американских исследователей, релевантны и с достойным присутствием в нашем мышлении (в ментальном нашем пилигримстве), но по необходимости односторонние и крайние (Лакофф, Джонсон 1988). Поэтому после их обязательного объединения, они сублимируют в мифе опыта(mitdoświadczeniowy – пол.) – перспектива, отвергающая в одинаковой степени и объективизм, и субъективизм как наш единственный выбор, так как разум включает и воображение как свою репрезентанту, а оно, со своей стороны, производит метафорыкак имагинерную рациональность.

Диминутивы, которые не исчерпывают свой семантический объем основной своей функцией – параметрической, иронизируют объективистский миф, а явно маркированные субъективным  отношением уменьшительные слова, в свою очередь, иронизируют субъективистский миф о явном самовыражении. Благодаря гармоничeскому сочетанию двух векторов, диминутивы воплощают их симбиоз как доминантный фактор для мифа опыта.

Тривиальным является заключение о том, что диминутивные аффиксы в языках, в которых уменьшительность является морфологической категорией, могут указывать на нечто большее, чем размер материальных субстанций. Их родство с эмотивным языком, с эмоциональными стереотипами, с психо- и этнолингвистическими интуициями, выдает радиальную упругость и семантическую транспозитивность (и трансцендентность) категории. В процессе метафоризации типичный кавалификант „небольшой размер” приобретает абстрактные измерения. Таким образом, диминутивы становятся гетерогеннымив семантическом отношении. Ласкательность является вторичной производной от прямой дименциональности (категории, связанной с размерами предмета), маркированной как минимальная, и происходит от ласково-экспрессивной речи родителей к детям. В сущности, не существует определенной функции „ласкательность”. В зависимости от контекста, даже одно и то же уменьшительное имя отличается самыми разнообразными функциями – может выражать то любовь, то восхищение, то иронию; отвращение или пренебрежение. Субъективное „уменьшение” обычно выступает как „окачествляющее”, ироничное – если употребим „домишко” в значении „дворец”, лексема приобретает адмиративное значение благодаря иронии.

По словам самого Витольда Гомбровича, „Космос” –  это роман о сотворении истории, о сотворении действительности, о том, как она рождается из наших ассоциаций несколько неуклюже, прихрамывая, ... чтобы ввести нас обычным образом в необычный мир, словно за кулисы мира... По следам многочисленных, словно бьющих ключом из Ничего, но на самом деле вполне „закономерных” в силу Космической логики улик, как знаков смерти, сопутствующих монотонному существованию одной якобы самой простой и на первый взгляд образцовой в эмоциональном и бытовом отношении семьи из Закопане, наратор-детектив прослеживает и разворачивает Абсолютный Формогенез, строит поэтапно мортабильные (словно предопределяющие роковой исход) парадигмы из разнородных на первый взгляд, но в сущности совершенно конгруентных (гармоногенных, подходящих для сочетания) элементов, которые переворачивают наши представления о смысле жизни и смерти. Эти ритмические структуры, иллюстрирующие циклическое чередование Порядка и Хаоса, предлагают спасательную альтернативу (по примеру некротических конституентов) - посредством нашего личного участия в Формогенезе, уже не как Формальные субординаты, а как созвучные инструменты во Вселенской Оркестрации (Омнифонии), превратить свою смерть в „бессмертное событие” и синхронное Вечности, трансцендированное со-бытиé.

Какова роль диминутивов в Универсальной ко-архитектоничности? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно пролить свет на странный образ двойникаавтора – Леона, самого некоммуникативного из персонажей, персонифицированного отрицания любой коммуникации из-за своего непонятного, совершенно законспирированного для непосвещенного языка, отмеченного дерзким словотворчеством, испещренного окказионализмами (в результатеошарашивающей вербальной эквилибристики), извергающего как вулкан из герметических уменьшительных для введения противникав заблуждение. Взаимная гравитация главных коммуникантов в лице Леона и рассказчика Витольда, которая делает их  сообщниками, проистекает из консолидирующей их мортальной цепи (словно приобщенной, приватизированной уменьшительными). Ее апогеем является зрелищно-торжественная сакрализация финального „обрядового” и синкретичного акта, интегрирующего смерть, автоэротику и демиургию. Его вербальной репрезантемой, как пароль или криптограмма коммуникативного дуэта, является компрессив Berg с его расширенным синтаксическим вариантом, напоминающим магическую (заклинательную) формулу и звучащим паремийно (как апофтегма): Bembergowanie bembergiem wberg (Бембергование с бембергом в берге - рус.)

Диминутивами Леон перекидывает мост над пропастью между личным (индивидуальным) космосом каждого индивида и глобальным (всеобъемлющим) космосом для всех, выделяя их консолидирующую, интегративную функцию по отношению к Форме. Мы, как субъекты, формально предопределены, детерминированы и деиндивидуализированы, а уменьшительные слова, с одной стороны, являются формалиями, с другой (в речиЛеона) – ироногемами, атакующими Форму, антиформальными конструктами, проявлениями формофобии.

Диминутивы, обладающие единственным значением „небольшие размеры” (patyczek, bibułka, twarzyczka, żarcik, Wisełka, kamyczek, strumyczek) (палочка, бумажка, личико, шуточка, Висалка, камешек, ручеек), занимают слишком скромное место в романе. Низка фреквентность и тех, что выражают любезность, учтивость (kochanieńki, panoczkowie) (миленький, миленькие господа) или же только ласкательность (czka, odrobineczka, mieszek, minka, parka, przyjemnostka, dzionek, domcio) (ручка, крошка (кусочек), улыбочка, мордочка, парочка (от „пара” мужчины и женщины), удовольствице, денечек, домик). Обычно она скрывает что-то другое. Эти примеры ассоциативно отсылают нас к эвфемистической функциидиминутивов, которая может прикрывать стратегию дистанцирования и самообособления (самоотграничения), антагонистическую позицию, агрессивную тенденцию или же предостерегать от нарушения табу (здесь ее дополняет протегирующая (защитная) функция). Уменьшительное имя как эвфемизм разделяет территорию с метафорой, иронией, парафразой. В роли эвфемизмов, диминутивы обычно прикрывают свою депрециативную (принижающую) или остро ироническую семантику, поскольку маленькие или на вид „умилительные” вещи, кроме сочувствия и покровительственной нежности, вызывают также пренебрежение, презрение или насмешку, мотивированные доминантной позицией говорящего, воспринимаемого как превосходящего собеседника, как по размерам, так и по ценностности. (Naukowczuniu, pakuneczki, Lulusia – pulchniutka iróżowiutka dołeczkami а cacy, zpaluszkamiakuku, ztorebką, zchusteczką, zparasolką, ... zzapalniczką, ... salonik, karzełki, ... wpupkę, ... zkapelusikiemtyrolskim, ... zoczkaminiebieskimi, zustymiczkami, ... rozkosznusium, pończoszek, majteczek, pantofelkami, wariantиnium, żonkoś, rotmistrzunio, żonusia, Jadeczka, Jadziucha, Jadusia, otuś, niewiniątko, torcik) (K, 83). (Научный работничек, пакетики, Люлюшя – пухленькая и розовенькая с ямочками и щип-щип, с пальчиками и щелк-щелк, с сумочкой, с платочком, с зонтичком, .... с зажигалочкой, ... салончик, гномики, ... по попке, ... в тирольской шапочке, ... с голубыми глазками, ... с толстыми ручонками, ... удовольствиценцум, дамский чулочек, трусики, туфельки, вариантчикитум, женишок, ротмистрчек, женушка, Ядечка, Ядушя, золотце, невинненький же ты мой, тортик).Формируютсяцелые синтактико-диминутивные секвенции, поддерживаемые ономатопеичными (окказиональными) маркерами, приобретшие вторичную диминутивность в диминутивном текстовом окружении, а латинские аффиксы (окончания), прилипшие к некоторым из гипокористичных конструкций, привносят одновременно пародийный и трансцендентальный нюанс. Пародийная функция уменьшительных имен выделяется при пародировании речи персонажа, а оксиморонная – например, в сочетании ustaczka (толстая ручка): „Człowieczuniu – pytał konfidencjonalnie – czyś zgłówką poszedł porozumekdomakówki?” (К, 39) („Братец, – спрашивал поверительно, - ты с головушкой своей (всем разумком) пошел за умом-разумом к своей башке?”). Здесь перифразированный в неологическом ракурсе фразеологизм (przyjść porozumdoowy – ‘образумиться, обрести мудрость’, букв. ‘прийти и потребовать разума у своей головы’) –  скоплением диминутивов и редупликацией лексемы „голова” посредством ее шуточно-экспрессивного „двойника” – стабилизирует позицию продуктора, сохраняет его интимную неприкосновенность и философско-экзистенциальную независимость, иронически раскрывает уязвимость коммуникативного партнера, предопределенную бессмыслием надеяться почерпнуть разум из aprioriлишенного разума места.Как в только что процитированном, так и в следующем примере выделяется и аксиологическая (эмическая) функция диминутивов: „Kulaszka, cotytamciumciawisz, niewidzisz, żecucu?” (К, 21)  (Кулашка, что ты там цумкавишься, не видиш, что ли, что цум-цум?) Эта энигматическая, под знаком сплошной неологизации, гипокористическая языковая эквилибристика обнаруживает антиномическую природу самого вербального общения, в которой проявляются одновременно коммуникативная и антикоммуникативная функции уменьшительных имен. Акоммуникативность (по принципунегации )выражается в неистовом галопировании за счет накопления диминутивов (из самых разнообразных производныхоснов: существительных, прилагательных, междометий, глаголов, местоимений и т.н.) диминутивная гипертрофия, с целью введения в заблуждение и убаюкивания сознания собеседника, который посредством этой зрелищной сверхфамильярности должен быть обезврежен (нейтрализован) как возможный оппонент или детектив („криминолог”). Эта псевдокоммуникативность напоминает „зловещие визии” Эмиля Чорана о проституировании словами, которые пропорционально их количественному возрастанию приближают нас к Небытию (Чоран 2006), а также взгляд Карла Ясперса о нашей симуляции желания общения и понимания другого, при наличии ярко выраженного стремления к самоудостоверению и самоопределению – т.е., мы думаем о себе,  в то время как нам кажется, что говорим о предмете. Если хотим радоваться полноценному общению, советует нам К. Ясперс, мы должны поставить под сомнение возможность полной коммуникации (Ясперс 1994). В речи Леона, изобилующей экзистенциальными посланиями „валящих лавинообразно” слов,дела обстоят иначе. Неудержимая амплификация диминутивов, репрезентативных для его речи, не приближает к смерти, не является метафорой нашей безнадежной бренности, а как раз наоборот – внушает идею бессмертиякак посредством темпорально-пространственной бесконечности (инфинитности), при этом итеративной (повторительной) и градуальной, диминутивного континуума – симметрического и изоморфного (по аналогии) мортальных черед (цепей, парадигм), так и посредством ассоциации уменьшительных имен с детской речью. Ребенок - символ новой жизни, вечного рождения и вечной молодости. Здесь проступает и космогоническая функция диминутивов. Коммуникативность диминутивной экспансии выражается в строгой селективности по отношению к коммуникативному партнеру, в данном случае - Витольду – протагонисту и наратору, который должен быть посвящен в тайны  Леоновой конспирации. Здесь инициационная функция уменьшительных слов становится осязаемой.

Диминутивная „вулканизация” языка – специфический языковой катарсис и в то же время - „зеркальная симметрия” растущего эротического напряжения у героя, приближающегося к своей кульминации. Это эффективный способ атаковать и взорвать Форму, которая нас мучает и обезличивает, которая ставит нас в рабскую зависимость друг от друга. Здесь выделяется деструктивно-реструктурирующая, антиформальная и антиконвенциальная функция уменьшительных слов, которая в то же время является иронической по отношению к самому языку и автоиронической, как аллюзия, к их традиционному отождествлению с ласковым отношением к денотату и с его миниатюрными размерами. Ошеломляющая инвенция рассказчика по отношению к разнообразию диминутивных формантов и словоформ напоминает, с одной стороны, необозримость бесконечного Космоса, а, с другой, нашу потенциальную (и фактическую) встраиваемость и адаптивность, нашу роль и место в совершенной ткани Вселенной. Приведение бытовых „реалий”, связанных с домом, питанием, перевариванием, забавлениями, отдыхом, экстерьером и т.д., в диминутивную форму свидетельствует о нашем гармоническом, почти родственном, включении в космическое пространство, о нашей успешной интеграции с ним: „odrobinusia, strawusia, papusium, palusiumlizusiumodusium, papupapu, naprzódconabusiasim, sim, manżusium, winiusium, wyfurczę istnysmakołyk łykusieńkowaty,... łapcie...stareńkowate, pocztówkowate” (К, 79) („крошечка, кушаньице, ням-нямушка, пальчики оближешь-ка, ням-ням-ням; прежде всего, что на зубик положим, и грыз-грызушум; кушаюшум, винишкапопиваюшум; „сейчас-ка я состряпаю вкуснятишку кусочкоглоточковую, ... ах, уж эти лапочки... стареньковатые, картинчатые”); „domiś, pejzażuś, drzewusia, stamtиsium, Spokojniusium, cierpliw usium tulaj tulaj co tam tamtego, niedaleczko, hejżeha!” (К, 144) („домик, пейзажик, деревце, оттудажетум”, „ Спокойненькошум, терпеливенькошум ж обнимай, обнимай, ведь так ж оно и есть, недалеко опять, айда гоп!”). Наряду с более часто встречаемыми в романе формами (zabawusim, wszystkusium, gadusium, spokojnusium, cierpliwusim) (забавненькошум, вшисткушум, болтливошум, спокойношум, терпеливошум), производят впечатление своей аттрактивностью и дериваты с еще более необычайными формантами: zmiejscategocudownikowategomusium (немедленно надо займушум этим чудноковатым мужиком) Причудливые, сюрреалистические сочетания латиноподобных суффиксов(знак высокого стиля, „ученой” речи и стилистической амалгамы): -um, -uś, -usium и аглутинативной подвижной морфемы –ś, охотно прилипающей к любой лексеме без исключения, являются ярким примером языкового гротеска(в данном случае благодаря диминутивным конструкциям)спародийными функциями – пародируется заблуждение относительно языковой самостоятельности и автономности субъекта, иллюзия о его формальной независимости и оригинальности, способности принимать самостоятельные решения, которые распадаются и обессмысливаются под давлением космических императивов. Гротескные конструкции превращают „провозглашенный абсурдным”абсурд в естественный симбиоз равнозначных, равнопоставленных и равноценных, конгруентных (поддающихся соглосованию), поливалентных и омниколокабильных (универсальной сочетаемости) элементов (kulkasiaaa, написанное со строчной буквы – от собственного имени Kulka) (кулкашяяяя... Кулка). Упомянутый мобильный аффикс является показателем у-своения и аппроксимации, интимности и интегрирования с Абсолютом, пространственной адаптации человека во Вселенной.  Он есть в то же время и мощный деиктор, выделяющий демиургическую функцию диминутивов в речи Леона: „Niech pan sobie wyobrazi m – człоwieksiedzimnapniusium – niewiusium – zagodzinę marszusium – proszę się niedenerwusium – tutajspoczusiumiodetchnusium” (К, 131) („Представьшум же ты, господин, - сидитшум же человек на пне, не разговариваетшум – через час пойдушум – прошу не волноватьсяшум – здесь отдохнушум и наберусьшум сил”), „dodziś przechowusium”, „niczegoniezauważymuś” (К, 131) („до сегодняшнего дня сохранившисьшум”, „ничего не замечаяшум”).Неограниченная креативная энергия и формотворческие потенции языка проступают в провокативном „переустройстве”, порой с вульгарным привкусом, диминутивированных глаголов и существительных: „przepadupcium, zapadupcium” („пропадупчюм, западупчюм”), „świntusiumzaświntowanko” („свинтушум, засвинтованко”). Магическая формула Леона, как его лингвистическая инновация, оказывается раскодированой посредством своих функций, ощутимых в мультиплицированных диминутивных ансамблях: pocichum, dyskretum, tajnusium, rozkosznisium, lubusium, kochasium, hajdusiumbergi (тихонечкум, сдержанношум, тайкомшум, роскошношум, любуюсьшум, хайдушумберги).         

Ритмические, рифмованные сочетания слов „tusiołkuosiołku” („рослик-ослик”), „zachwyteńkupomaleńku” („восхитительненько помаленьку”) (К, 40) похожи на заклинательные формулы, обладающие магической функцией. Примером формального приравнивания объектов, их категориального уподобления, их взаимной символизации и метафоризации являются симметрические цепочки с симилятивной и пространственно-регулирующей функцией: „wróbel– żabaKatasiutka”) (К,51) („воробей – лягушка – Каташютка”) (последняя лексема является диминутивом второй степени).       

В синхроническом расположении объектов с помощью диминутивов обнаруживаем их митологизирующую и космологическую функции, которые освежают в нашем сознании архетипы. По словам К. Г. Юнга, они являются совокупностью всех латентных возможностей человеческой психики, огромным материалом изначального знания о глубочайших взаимосвязях между Богом, человеком и космосом (по Якоби: 2000). „Открыть в собственной психике этот материал, пробудить его к новой жизни и интегрировать его в сознании, означает положить конец одиночеству индивида, так чтобы он вписался в процесс вечного сбывания” (Якоби 2000: 65). „Zjawiskowość, rzekłbym, wpołączeniuzgirlandą natury, marzycielskość trawusi, kwiatusi, drzewusiijakieś zestrumenieniezpoezją szemrze” (К, 80) (Эта зрелищность, сказал бы я, в сочетании с венцом природы, с мечтанием  травки, цветочка, деревца, и какое-то просыпание источников булькает поэзией). Эти квазидативные формы уменьшительных имен (для ж. р.) усиливают ощущение близости, интимности, родства со Вселенной.

Религиозные диминутивы:  („Bozia, ta wiesz, ja nie wiem, przepadupcium, dupcium..., Bozia, Bozia, niby coś tam nie wraca, nie wraca, Jezusiek, Maryśka, biedna moja łepete, myślę i myślę...” (К, 81) („Боженька, знаешь ли, я не знаю, пропадупчум, дупчум..., Боженька, так оно же, кажется, не возвращается, не возвращается, Иисусочек, Маришка, бедная моя головушка, все думаю и думаю...”). С одной стороны,эти диминутивные образования пародируют наивную и „бихевиористически-утилитарную” набожность, прорастающую на почве межчеловеческой, а не в божьей церкви, которая принижает и делает тривиальной божественность в ее каноническом и чисто формальном варианте, а, с другой – посредством фамильярно-душевного общения (многочисленные эвокативы) в иератической сфере, снова постигается созвучие с Аболютом, производится трансцендирование субъекта путем трансгрессии канона. Дефективное в принципе межчеловеческое общение компенсируется сверхкоммуникацией с универсумом на внепрагматическом уровне. Очевидно, диминутивы выполняют и компенсаторную функцию, „возмещающую” коммуникативный дефицит.  

Proszę szanownych spacerowiczów, paniusiumipanusium, tutajspoczusium! Spocznij! Chwiloweodetchnusium.” (К, 145) („Милости просим, уважаемые гости, дамочкум и господинушкум, здесь отдохнемшум! Давайте! Немного отдохнемшум”). Интенция Леона приобщить всех к своей сакрально-эротической „литургии” как миниэквивалента и супплетива всеплодящей и перманентно воссоздающейся Космической материи, легла в основу диминутивированных глагольно-предикативных форм, создавая ощущение общности, солидарности, соучастия в Космогенезе посредством конативно-апелятивной функции уменьшительности. Ее идолатрическая роль выделяется в заключительном кульминативном акте автопосвящения путем самопреодоления, путем одоления эротической фиксации (растворяя ее в Космическом пространстве).

Проведенное исследование диминутивности в романе „Космос” позволяет сделать следующие выводы:

1. Уменьшительность не только обогащает стиль, внося различные смысловые и эмоционально-оценочные нюансы в речь, смягчает и „гедонизирует” ее ласкательностью, но также отправляет ряд философско-психологических, этических, социально-коммуникативных, метафизических, экзистенциальных, космогоничных и эстетических посланий;

2. Гипертрофированное накопление (сверхамплификация) диминутивов вызывает обратный (но, конечно, сознательно искомый в романе) эффект – дегипокоризацию, вследствие действующей иронии в рамках самой диминутивности;

3. Диминутивная прогрессия раскрывает иллюзию движения в рамках глобальной космической неподвижности в целом (она составлена из ингерентных микродвижений) – pracowitybezruch (активная, действенная неподвижность). Иронизируется иллюзия о вечном движении „на пустых оборотах” в чисто человеческом, утилитарно-прагматическом плане;

4. Диминутивные неосинкретизмы Леона словно выкапывают и выводят на поверхность залежи первичного языка, предшествующего понятийному о-формлению и уни-форменности культуры. Они обнаруживают предуставную (протоконвенциональную) действительность, и таким образом изначальная доязыковость сливается с бесконечной (метафизической) надъязыковостью;

5. Благодаря диминутивной инвазии посредством уникального словотворчества Леона и авторской стилизации выделяется парадоксалность языка и его антиномическая функциональность. С одной стороны, язык является условием любого типа говорения, иллюстрирования собственного мира и формулирования собственных идей, а, с другой, он выступает как особый вид самозащиты (как убежище) от принуждения канона (посредством неологизмов, окказионализмов, ономатопеи), а также – как бунт против самого себяв силу неизбежной податливости Формальной „обработке” и зависимости от нее. В качествеконтрапункта, однако, язык оказывается и императивным призывомк разрушению стереотипов и клише, кнесоблюдению конвенций, крешительному подрыву устоев скованной, петрифицированной и затасканной от употребления Формы;

6. „Миф” о мифологической анахроничности и о мифе как заблуждении и несостоятельном мышлении подвергает сомнению и опровергает утвердившееся понимание, сводящее семантико-экспрессивный регистр диминутивов преимущественно к ласкательности. В пространстве гипокористики развертывается целый мифологический „рассказ”, хотя и в сокращенном (стилизированном) виде, о функциональной насыщенности и активности диминутивов, излучающих в зависимости от контекста то одну, то другую функциональную доминанту.   

7. В вербальном паноптикуме Леона преобладающей является ироническая и трансцендирующая функция диминутивов. Иронические векторы многонаправлены и их можно квалифицировать как:

а/ иронию языка (с помощью средств самого языка – как раз уменьшительных имен);

б/ иронию интерперсональных отношений;

в/ иронию чувств (якобы тепло, ласковость, душевность, доверительность, а на самом деле дистанция, враждебность, очерчивание границ);

8. Указанные функции, как, наверное, и другие, неотмеченные в этом исследовании, дают нам основание говорить о функциональной полифонии диминутивов.

                                         

Литература:

  1.  Гомбрович 2000: Gombrowicz, W. Kosmos. Kraków, 2000, сокр. К.
  2.  Лакофф 1988: Lakoff, G., Johnson, M. Metaforywnaszym życiu. Warszawa, 1988.
  3.  Чоран 2006: Чоран, Е. Наръчник по разложение. София, 2006.
  4.  Якоби 2000: Якоби, Й. Психологията на К. Г. Юнг. Плевен, 2000.
  5.  Ясперс 1994: Ясперс К. Въведение във философията. София, 1994. 
0
Ваша оценка: Нет Средняя: 8.2 (16 голосов)
Комментарии: 24

Концевая Галина

Уважаемая Димитрина! Каждый раз Вы поражаете глубиной проникновения в исследуемую проблему, обоснованными выводами, выразительным научным языком. Ваш содержательный доклад хорошо структурирован, отличается композиционной гармоничностью и стилистическим единством. Удачи Вам в Ваших научных изысканиях!

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Я очень тронута Вашим высоким признанием. Это для меня большая честь. Благодарю Вас из целой души! Желаю Вам максимального удовлетворения в Ваших научных изысканиях и всего самого доброго! С глубоким уважением! Димитрина

Бойчук Елена

Уважаемая Димитрина! Бесконечно благодарна Вам за столь интересный в высшей степени философский доклад! Желаю Вам дальнейших успехов. С уважением, Елена Бойчук

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Елена! Я очень взволнована и признательна за Ваш лестный отзыв. Очень рада, что мой доклад Вам понравился. Желаю Вам всего самого доброго! С большим уважением! Димитрина

Иконникова Ольга Николаевна

Уважаемая Димитрина! Спасибо за очень интересный доклад! Мне импонирует Ваша трактовка мифа как "сложной образно-философской и эстетической конструкции мира, как первоначального откровения предосознаваемого состояния вещей в психике индивида и как перманентное реанимирование и реактивирование архетипа". Как Вы считаете, возможно ли в данном случае говорить о своеобразном мифологическом мышлении носителей на первоначальных стадиях развития языка?

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Ольга! Я очень признательна за Ваш вопрос и позитивньий комментарий к моему докладу! Простите мне за то что не ответила немедленно, но у меня не бьило технической и физической возможности. Сегодня уже все в порядке. Да, на мой взгляд несомненно можно утверждать что носители на первоначальных стадиях развития языка имеют своеобразное мифологическое мышление, которое выражают своими, вероятно весьма синтетическими (и синкретическими) средствами собственного языка. Этот язык, можна полагать, именно из-за своей „примитивности и недоразвитости” (в цивилизационном смысле слов) отражает более точно, адекватно и картинно мифологические представления тех носителей. Они наверно обретают – за счет „недоразвитости” (в нашем кононическом мышлении) языка – невероятное образно-пластическое мышление, которое все таки своеобразно уплотняют в их языке... Вот такие мои рассуждения... Желаю всего наилучшего! С уважением и сердечностью! Димитрина

Косых Елена Анатольевна

Уважаемая коллега!Ваш доклад очень содержателен. Высказанные идеи относительно "неласкательности" деминутивов интересны. Возникают вопросы: это особенность индивидуально-авторская или жанровая? Зависят ли функции деминутива от языка? Жанра? ЯЛ автора? Спасибо! Успехов!

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Елена! Благодарю сердечно за столь интересные вопросы! Прошу извинения, что сразу не ответила Вам, но просто не имела компютерной возможности. Едва сегодня в полдень это было уже возможно. "Неласкательность" диминутивов нередко проявляется в ироническом контексте. Иронически маркированные диминутивы всегда неласкательны (несмотря на их иллюзорную ласкательность). В индивидуально-авторской зоне проявление этой функции умалительных практически неограниченно. Трудно утверждать что-нибудь в жанровом отношении. Я изучала импликации (и апликации) диминутивов в художественной литературе и собственно в творчестве В. Гомбровича как удивительном источнике диминутивных инноваций. Диминутивность у Гомбровича является незаменимым средством реанимации и неологизации эстетического языка, а также обогащения его комического потенциала. В том смысле функции диминутива зависят прежде всего от авторовой инвенции, от незаурядной, креативной языковой личности творца, которая выщупывает, обнаруживает и выявляет скрытые функции либо „создает” новые функции умалительных, осязательно расширяя их функциональный диаопазон. Следовательно, независимо от наличия или отсуствия диминутивности как граматической категории в том или ином языке, талантливый и изобретательный автор всегда найдет способ на специфическое выражение диминутивности с ее не всегда предвидимой (и открытой) функциональностью... Надеюсь что вкратце сумела ответить на Ваши ценные вопросы. Спасибо еще раз! Желаю всего самого лучшего! С уважением! Димитрина

Назаренко Елена Вячеславовна

Уважаемая Димитрина, Ваш подход к толкованию мифа и анализ диминутивов делает Ваш доклад интересным и чрезвычайно актуальным. Назаренко Елена

Хамзе Димитрина

Уважаемая Елена! Большое спасибо за позитивный комментарий! С уважением и сердечностью! Димитрина

Lee Valentin Sergeevich

Дорогая Димитрина, восхищаюсь Вашим умом, талантом мыслить глобальными философскими категориями. Слежу за Вашими работами и вижу, что Вы стали большим Ученым!!! Хотелось бы, чтобы это отметили у Вас на родине, ваши коллеги. Ваш Валентин Ли.

Хамзе Димитрина

Уважаемый годподин профессор! Дорогой Валентин! Благодарю Вас за эти милые, восхитительные слова! Ваша Димитрина

Екшембеева Людмила Владимировна

Дорогая Димитрина! Всегда с напряженным интересом читаю Ваши работы и поражаюсь Вашему таланту исследователя наблюдать над языковым материалом и аргументированно выстраивать своё видение изучаемой проблемы. Успехов Вам и новых научных открытий! Людмила Екшембеева

Хамзе Димитрина

Уважаемая госпожа профессор! Милая, дорогая Людмила! Я тронута до слез Вашими восхитительными, исключительно компетентными и теплыми комментариями! Это для меня самое высокое признание! Благодарю Вас из целой моей души и желаю новых вершин в науке! С глубоким уважением и целой моей сердечностью! Ваша Димитрина

Залевская Александра Александровна

Уважаемая Димитрина! Постановка задачи реабилитировать миф с акцентированием его вечной актуальности как "осевой конструкции человеческого существования и индивидуального опыта" еще раз демонстрирует вашу способность видеть сложные научные проблемы, отважно браться за них и успешно находить обоснованные решения. Уверена, что дальнейшее развитие этого направления Вашего исследования будет настолько же успешным, как и прошлогодняя серия докладов. Рада возможности наблюдать за Вашей плодотворной научной деятельностью. Залевская Александра Александровна

Хамзе Димитрина

Уважаемая госпожа профессор! Дорогая Александра! Я очень признательна и взволнована как всегда Вашим высоким мнением о моей работе! Оно вдохновляет меня продолжить по этом пути... Огромное Вам спасибо! С глубоким уважением и теплотой! Димитрина

Евгения Минку

Уважаемая Димитрина, с интересом прочитала Вашу статью. Спасибо. Удачи Вам во всех Ваших начинаниях. С уважением, Евгения

Хамзе Димитрина

Уважаемая Евгения! Благодарю сердечно за милый комментарий! Желаю Вам новых вершин в научных изысканиях и всего самого доброго! С уважением и сердечностью! Димитрина

Грибова Наталья Николаевна

Уважаемая Dimitrina! Ваш научный язык чрезвычайно выразителен! Работа связанна с актуализацией представления о мифе через язык литературного произведения с точки зрения теории бихевиоризма. Главный герой наделен мифологическим типом сознания, использованные в его речи диминутивы, опредмечивают первичные и вторичные категории, что видно из примеров авторских неологизмов. Философско-психологический аспект исследования Вашей работы очень актуален, а разработанный Вами понятийный аппарат просто поражает! С глубоким уважением и пожеланием успехов, Грибова Наталья

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Наталья! Я очень, очень признательна Вашим высоким признанием! Ето для меня подлинная честь. С глубоким уважением и благодарностью! Димитрина

Баласанян Марианна Альбертовна

Уважаемая Dimitrina! Большое спасибо за интересный доклад, содержащий в себе оспаривание популярного на сегодняшний день представление о мифе, как синониме заблуждения или анахроничeского представления о чем-либо. Вами весьма удачно, на мой взгляд, были приведены примеры из творчества В. Гомбровича, где доказана способность диминутивов рассеивать иллюзию преобладания ласкательности в их эмоциональном спектре и утверждаться как миникомпендиумы мифологического опыта. Спасибо. Удачи в дальнейшей научной деятельности. Баласанян М.

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Марианна! Я очень признательна за Ваш чрезвычайно ценный позитивный комментарий! Большое спасибо! Желаю дальнейших завоеваний в науке! С уважением и сердечностью! Димитрина

Назина Ольга Владимировна

Уважаемая Dimitrina! Ваши научные рассуждения о диминутивах как о конструктах, сочетающих в себе индивидуальное и всеобъемлющее, формальное и антиформальное, а также об их роли в преодолении пропасти между личностным и глобальным показались мне чрезвычайно интересными. В своей работе Вам действительно удаётся развеять миф о преимущественной ласкательности диминутивов. Большую научную значимость, на мой взгляд, представляют Ваши выводы о парадоксальности и антонимической полифункциональности языковых конструктов, сделанные на основе исследуемого явления, а также предложенная Вами классификация "иронических векторов" в функции диминутивов. Ваш глубоко научный и при этом невероятно живописный язык изложения материала выше всяких похвал. Желаю Вам успехов в дальнейших наукотворческих изысканиях!

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега, милая Ольга! Мне не хватает слов признательности! Я очень взволнована Вашим прекрасным, очаровательным отзывом! Желяю новых научных достижений и всего самого лучшего во всех направлениях! С глубоким уважением и сердечностью! Димитрина
Комментарии: 24

Концевая Галина

Уважаемая Димитрина! Каждый раз Вы поражаете глубиной проникновения в исследуемую проблему, обоснованными выводами, выразительным научным языком. Ваш содержательный доклад хорошо структурирован, отличается композиционной гармоничностью и стилистическим единством. Удачи Вам в Ваших научных изысканиях!

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Я очень тронута Вашим высоким признанием. Это для меня большая честь. Благодарю Вас из целой души! Желаю Вам максимального удовлетворения в Ваших научных изысканиях и всего самого доброго! С глубоким уважением! Димитрина

Бойчук Елена

Уважаемая Димитрина! Бесконечно благодарна Вам за столь интересный в высшей степени философский доклад! Желаю Вам дальнейших успехов. С уважением, Елена Бойчук

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Елена! Я очень взволнована и признательна за Ваш лестный отзыв. Очень рада, что мой доклад Вам понравился. Желаю Вам всего самого доброго! С большим уважением! Димитрина

Иконникова Ольга Николаевна

Уважаемая Димитрина! Спасибо за очень интересный доклад! Мне импонирует Ваша трактовка мифа как "сложной образно-философской и эстетической конструкции мира, как первоначального откровения предосознаваемого состояния вещей в психике индивида и как перманентное реанимирование и реактивирование архетипа". Как Вы считаете, возможно ли в данном случае говорить о своеобразном мифологическом мышлении носителей на первоначальных стадиях развития языка?

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Ольга! Я очень признательна за Ваш вопрос и позитивньий комментарий к моему докладу! Простите мне за то что не ответила немедленно, но у меня не бьило технической и физической возможности. Сегодня уже все в порядке. Да, на мой взгляд несомненно можно утверждать что носители на первоначальных стадиях развития языка имеют своеобразное мифологическое мышление, которое выражают своими, вероятно весьма синтетическими (и синкретическими) средствами собственного языка. Этот язык, можна полагать, именно из-за своей „примитивности и недоразвитости” (в цивилизационном смысле слов) отражает более точно, адекватно и картинно мифологические представления тех носителей. Они наверно обретают – за счет „недоразвитости” (в нашем кононическом мышлении) языка – невероятное образно-пластическое мышление, которое все таки своеобразно уплотняют в их языке... Вот такие мои рассуждения... Желаю всего наилучшего! С уважением и сердечностью! Димитрина

Косых Елена Анатольевна

Уважаемая коллега!Ваш доклад очень содержателен. Высказанные идеи относительно "неласкательности" деминутивов интересны. Возникают вопросы: это особенность индивидуально-авторская или жанровая? Зависят ли функции деминутива от языка? Жанра? ЯЛ автора? Спасибо! Успехов!

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Елена! Благодарю сердечно за столь интересные вопросы! Прошу извинения, что сразу не ответила Вам, но просто не имела компютерной возможности. Едва сегодня в полдень это было уже возможно. "Неласкательность" диминутивов нередко проявляется в ироническом контексте. Иронически маркированные диминутивы всегда неласкательны (несмотря на их иллюзорную ласкательность). В индивидуально-авторской зоне проявление этой функции умалительных практически неограниченно. Трудно утверждать что-нибудь в жанровом отношении. Я изучала импликации (и апликации) диминутивов в художественной литературе и собственно в творчестве В. Гомбровича как удивительном источнике диминутивных инноваций. Диминутивность у Гомбровича является незаменимым средством реанимации и неологизации эстетического языка, а также обогащения его комического потенциала. В том смысле функции диминутива зависят прежде всего от авторовой инвенции, от незаурядной, креативной языковой личности творца, которая выщупывает, обнаруживает и выявляет скрытые функции либо „создает” новые функции умалительных, осязательно расширяя их функциональный диаопазон. Следовательно, независимо от наличия или отсуствия диминутивности как граматической категории в том или ином языке, талантливый и изобретательный автор всегда найдет способ на специфическое выражение диминутивности с ее не всегда предвидимой (и открытой) функциональностью... Надеюсь что вкратце сумела ответить на Ваши ценные вопросы. Спасибо еще раз! Желаю всего самого лучшего! С уважением! Димитрина

Назаренко Елена Вячеславовна

Уважаемая Димитрина, Ваш подход к толкованию мифа и анализ диминутивов делает Ваш доклад интересным и чрезвычайно актуальным. Назаренко Елена

Хамзе Димитрина

Уважаемая Елена! Большое спасибо за позитивный комментарий! С уважением и сердечностью! Димитрина

Lee Valentin Sergeevich

Дорогая Димитрина, восхищаюсь Вашим умом, талантом мыслить глобальными философскими категориями. Слежу за Вашими работами и вижу, что Вы стали большим Ученым!!! Хотелось бы, чтобы это отметили у Вас на родине, ваши коллеги. Ваш Валентин Ли.

Хамзе Димитрина

Уважаемый годподин профессор! Дорогой Валентин! Благодарю Вас за эти милые, восхитительные слова! Ваша Димитрина

Екшембеева Людмила Владимировна

Дорогая Димитрина! Всегда с напряженным интересом читаю Ваши работы и поражаюсь Вашему таланту исследователя наблюдать над языковым материалом и аргументированно выстраивать своё видение изучаемой проблемы. Успехов Вам и новых научных открытий! Людмила Екшембеева

Хамзе Димитрина

Уважаемая госпожа профессор! Милая, дорогая Людмила! Я тронута до слез Вашими восхитительными, исключительно компетентными и теплыми комментариями! Это для меня самое высокое признание! Благодарю Вас из целой моей души и желаю новых вершин в науке! С глубоким уважением и целой моей сердечностью! Ваша Димитрина

Залевская Александра Александровна

Уважаемая Димитрина! Постановка задачи реабилитировать миф с акцентированием его вечной актуальности как "осевой конструкции человеческого существования и индивидуального опыта" еще раз демонстрирует вашу способность видеть сложные научные проблемы, отважно браться за них и успешно находить обоснованные решения. Уверена, что дальнейшее развитие этого направления Вашего исследования будет настолько же успешным, как и прошлогодняя серия докладов. Рада возможности наблюдать за Вашей плодотворной научной деятельностью. Залевская Александра Александровна

Хамзе Димитрина

Уважаемая госпожа профессор! Дорогая Александра! Я очень признательна и взволнована как всегда Вашим высоким мнением о моей работе! Оно вдохновляет меня продолжить по этом пути... Огромное Вам спасибо! С глубоким уважением и теплотой! Димитрина

Евгения Минку

Уважаемая Димитрина, с интересом прочитала Вашу статью. Спасибо. Удачи Вам во всех Ваших начинаниях. С уважением, Евгения

Хамзе Димитрина

Уважаемая Евгения! Благодарю сердечно за милый комментарий! Желаю Вам новых вершин в научных изысканиях и всего самого доброго! С уважением и сердечностью! Димитрина

Грибова Наталья Николаевна

Уважаемая Dimitrina! Ваш научный язык чрезвычайно выразителен! Работа связанна с актуализацией представления о мифе через язык литературного произведения с точки зрения теории бихевиоризма. Главный герой наделен мифологическим типом сознания, использованные в его речи диминутивы, опредмечивают первичные и вторичные категории, что видно из примеров авторских неологизмов. Философско-психологический аспект исследования Вашей работы очень актуален, а разработанный Вами понятийный аппарат просто поражает! С глубоким уважением и пожеланием успехов, Грибова Наталья

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Наталья! Я очень, очень признательна Вашим высоким признанием! Ето для меня подлинная честь. С глубоким уважением и благодарностью! Димитрина

Баласанян Марианна Альбертовна

Уважаемая Dimitrina! Большое спасибо за интересный доклад, содержащий в себе оспаривание популярного на сегодняшний день представление о мифе, как синониме заблуждения или анахроничeского представления о чем-либо. Вами весьма удачно, на мой взгляд, были приведены примеры из творчества В. Гомбровича, где доказана способность диминутивов рассеивать иллюзию преобладания ласкательности в их эмоциональном спектре и утверждаться как миникомпендиумы мифологического опыта. Спасибо. Удачи в дальнейшей научной деятельности. Баласанян М.

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Дорогая Марианна! Я очень признательна за Ваш чрезвычайно ценный позитивный комментарий! Большое спасибо! Желаю дальнейших завоеваний в науке! С уважением и сердечностью! Димитрина

Назина Ольга Владимировна

Уважаемая Dimitrina! Ваши научные рассуждения о диминутивах как о конструктах, сочетающих в себе индивидуальное и всеобъемлющее, формальное и антиформальное, а также об их роли в преодолении пропасти между личностным и глобальным показались мне чрезвычайно интересными. В своей работе Вам действительно удаётся развеять миф о преимущественной ласкательности диминутивов. Большую научную значимость, на мой взгляд, представляют Ваши выводы о парадоксальности и антонимической полифункциональности языковых конструктов, сделанные на основе исследуемого явления, а также предложенная Вами классификация "иронических векторов" в функции диминутивов. Ваш глубоко научный и при этом невероятно живописный язык изложения материала выше всяких похвал. Желаю Вам успехов в дальнейших наукотворческих изысканиях!

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега, милая Ольга! Мне не хватает слов признательности! Я очень взволнована Вашим прекрасным, очаровательным отзывом! Желяю новых научных достижений и всего самого лучшего во всех направлениях! С глубоким уважением и сердечностью! Димитрина
Партнеры
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.