facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Wiki
Global international scientific
analytical project
GISAP
GISAP logotip
Перевод страницы
 

МИР СКВОЗЬ „ОКНА” АНДРЕЯ ДАНИЭЛЯ (ВЕЩИ ВНЕ НАС...И ОНИ НАШИ)

 МИР СКВОЗЬ „ОКНА” АНДРЕЯ ДАНИЭЛЯ (ВЕЩИ ВНЕ НАС...И ОНИ НАШИ)
Dimitrina Hamze, докторант

Пловдивски университет Паисий Хилендарски, Болгария

Участник первенства: Национальное первенство по научной аналитике - "Болгария";

Открытое Европейско-Азиатское первенство по научной аналитике;

В статье окно рассматривается как знак перехода между макро- и микрокосмосом, как постоянный обмен универсальными и индивидуальными энергиями, как диалог между двумя мирами, переливающимисядруг в друга, поддерживая непреходящее равновесие. Богатая фигуральная и цветовая символика изображения чертит путь к истине, т.е. к самоотнесению, себепознанию и преодолению себя.

Ключевые слова: окно, символика, фигура, цвет, антиномия и единство, одиночество, свобода.

In the proposed article the window is seen as a mark, signaling the transition between the macro-and microcosm, as an interface where universal and individual energies are in permanent exchange, as a dialogue between two worlds merging oneinto theother and maintaining a lasting balance. The rich ornamentaland color symbolism of the image traces theway leading totruth - to self-knowledge and self surpassing.

Keywords:window, symbolism, shape, color, antinomy and unity, loneliness, freedom

 

1.1. Окно – лейтмотив, ключевой „персонаж” и объединительный центр цикла картин Андрея Даниэля, „режиссирует” композицию каждой из них. Оно - волшебный вызов для „действующих лиц”, для зрителя, открывшего хоть часть себя в полотнах, и для самого художника, который магией своих художественных „сюжетов” будет продолжать искать себя... И чем значимее творец, тем вдохновляющее этот поиск. С Андреем Даниэлем поиск - неустоимое интеллектуальное искушение и редкое эстетическое наслаждение. Окно как зеркальный двойник и фильтр наших явных и скрытых вожделений, стремлений и терзаний, как корректив наших действий, есть наше „спасение” от самих себя, а необъятное пространство, которое оно раскрывает перед нашим взглядом, - это аналог безграничной человеческой души, уместившейся в „горсти тела”. Огороженная рамкой тела духовная Вселенная дублирует кусочек космического пространства. Космос „располагается” одновременно в нас и вне нас; мы - его пульс и звук его ритмики; подсознательно его ощущаем. Если бы не было так, наше существование было бы лишено основания и смысла.

Андрей Даниэльсредствами эстетики выводит магнетическую реципрокность двух миров – внешнего и духовного, представляющих драматическую эмблему Космоса: экстериоризирует наши сокровенныевожделения и интериоризирует панораму наших виртуально достигнутых целей.

1.2. В символическом плане окно есть отверстие, пропускающее сверхъестественный свет, который озаряет наш дух и заставляет его полететь. Оно – мост для общения с потусторонним миром, для поднятия в небесные селения, для слияния с божественным. Падающий извне и сверху свет соответствует Божьему духу, а само окно - символ Девы Марии: оно светится не само собой, а посредством божественного света. Окно – одно из визуальных перевоплощений мира, сведëнное к некой„обозримой” и когнитивно-гностической конкретности, которая делает нас сопереживающими и сопричастными, способными улавливать его вибрации и аккомпанировать им в созвучии. Оно одно из его бесчисленных лиц: очаровательное, загадочное, провокативное. Это лицо пробуждает органы чувств, удваивает энергию, разжигает жажду знаний, распаляет творческий порыв, изощряет стремление к открывательству, окрыляет дух, зовëт отправиться в путь – в путь к нашей истине. Это наша Одиссея.Открытое окно символизирует и вечную устремлëнность человека к свободе, без которой он не мог бы почувствовать себя частью вселенской гармонии: пространственно-архитектонической, музыкально-ритмической, колористично-эстетической и эмоционально-экспрессивной. Без неë не было бы творцов и творчества. Ей мы обязаны и бесценным своим, аристократическим правом на одиночество, обязательным для каждого мыслителя и артиста. Ничего нельзя сотворить без одиночества, я создал себе такое одиночество, о котором никто не подозревает – говорит П. Пикассо(По О’Брайэн: 2009). Оно - защищенная, святая территория среди головокружительного водоворота жизни. В щедро распахнутое перед человеком окно врывается мир со всем его богатством, неоглядной ширью и непроницаемой глубиной. Он взывает к волнующему и тайнственному путешествию, каким является сама жизнь. Кто его пропустит, тот, значит,не жил… Не пережил приключение со всеми его испытаниями, поворотами и дарами.

1.3. В качестве отверстия, обеспечивающего доступ к воздуху и свету, оно символизирует способность восприятия и преработки внешней информации, ее внутреннего отсева, усвоения и претворения. Открытое окно– это желание и катартический фильтр души, знак нескончаемого движения и постоянного обновления; оно есть символ ментального восхода и вечного круговорота, ревитализирующего повторения, чередования знакомого и незнакомого. Повторение во многообразии – креативное, комбинативное и утверждающее – и калейдоскопические перемены. Эта изменчивость даëт свободу выбора, делает нас искателями и соавторами сказочного таинства, в которое Окно нас „посвятило”. Оно есть и материальная граница между нами и внешним миром. Чтобы достичь единения с Абсолютом, мы должны пройти сквозь чистилище собственной Вселенной, открыть свой микрокосмос, внедрить его в Макрокосмос. Чтобы добиться синтеза, сначала нам нужно приспособиться к динамике самоотнесения без возможности для целостного познания себя и автоидентификации, а затем уже интегрироваться. Да и внешний мир, к которому мы подходим селективно, есть проекция нашего сокровенного развивающегося „Я”.

Вещи становятся реальными, когда мы смотрим на нихсквозь призму своего собственного мироощущения. Между миром в нас и миром вне нас совершается постоянный обмен энергиями, обеспечивающий нашу нормальную экзистенцию и наше функционирование как индивиды. Внешние вещи мы делаем „своими”, мифологизируя их, а затем снова проецируем их вовне… – так мы соблюдаем и поддерживаем ритм вселенского круговорота. Мифотворческое наше сознание плетëт „сеть метафор”, а метафора – это наше транспонированное с помощью искусства образное представление о мире.

Андрей Даниэльизучает мир посредством пространственного энергийного обмена с двух сторон окнаи подталкивает зрителя к соавторству своей собственной интерпретацией. Он словно говорит: Проверку возможности того, чтобывещи вне нас оказалисьследствием наших внутренних состояний, оставляю тебе!Мы, наверное, транспонируем своë субъективное пространство во внешнюю среду. „Распространяясь на вещи”, мы порождаем их снова… В нас и вне нас, но через нас, они буйно растут видимые и осязаемые, „из плоти и крови”, материализовавшие наши тревоги и заветные мечты. Таким образом,внешний мир вступает в роль трансформативного и транскреативного зеркала душевного мира. Приобретя статус внешних, сокровенные вещи питают воображение, совершенствуют интерпретативные способности, провоцируют артистический дискурс.

2.1. В картине Сан Франциско Окно – это граница двух квазиантагонистических миров, каждый из которых обладает своей автономностью и уникальностью, но вместе с тем - и мост между двумя взаимно уподобляющимися, интерферентными мирами. (Картина1Сан Франциско). Субъективный мир личности встречается с урбанистическим пространством, и от этой встречи рождается новый феномен, в результате энергийного переливания в двух направлениях. Современный человек, в идеальном созвучии с окружающим миром, словно дублирует изысканную стройность архитектурного ансамбля, а сдержанная грациозность и прелестная свобода силуэтов объединяют их в гармоническое целое, облитое солнечным светом. Но идëт ли этот свет от небесного светила, щедро облившего все вокруг, или струится прямо из сердца мужчины и расстилается на городском пейзаже? Робкие ростки зарождающегося, может быть, чувства расставленыпо линии пересекающихся диагоналей – скрещенные ноги мужской фигуры и скрытой девушки. Нога,как символ связи между людьми,удаляет расстояния и облегчает контакты.

Рис. 1.

Она слово нейтрализует незаметную, но надвигающуюся угрозу красного как возможного сверхнапряжения – шрам цивилизационного синдрома – и перенаправляет семантику колорита к чувственным переживаниям и нежной интимности между персонажами. Обнажить свою ногу, означает показать и свою мощь, свою решимость, а они дополняются символикой туфли, раскрывающей, что человек в ответе за свои действия. Очевидная независимость и самостоятельность, внушаемые символикой ноги, выделяют и защищают человеческую индивидуальность, а снятая туфля – первый шаг к сближению, аллюзия любви, эротического блаженства, плодородия и привязанности. Прикосновение к земле осуществлено тремя приëмами: реальной гравитационной опорой на одну ногу фигур, символикой ноги, напоминающей о постоянстве и житейской стабильности, и посредством деревянного крестьянского башмака, от которого веет ощущением неподдельности, очаровательной простоты, домашнего уюта и безопасности, земной силы и упорства. Нога – это„пьедестал” одного великого чувства, для котогоро не существует никаких ограничений – ни пространственных, ни темпоральных, ни этнических, идеологических или социальных…

Созвучный диалог, заведëнный двумя парами ног, пронизывает всë существо протагонистов и окутывает экстерьерное пространство. Каждый его кусок становится активным участником в диалоге – единомышленником, советчиком, собеседником. Крест, „сколоченный” скрещенными ногами фигур, это родословное дерево, увековечившее святость традиций, и Дерево жизни, сакрализовавшее любовь посредством непоколебимого императива данных обетов. Конфигурация конечностей составлена из четырëх треугольников – встроенных друг в друга двумя парами. Сохранив неприкосновенность своего личного пространства с помощью „собственных” геометрических фигур, персонажи встречаются посредством больших треугольников, прикоснувшихся вершинами в точке пересечения диагоналей... Они образуют лунный символ, знак растущей и убывающей Луны, которая маркирует дуализм смерти и жизни – вечный круговорот, чередующий начало и конец.

Сложенные вместеруки мужской фигуры, опущенная на три четверти голова тоже представляют треугольники, взаимно дополняющие основные. Символика треугольника совпадает с символикой числа три. Свет, озаривший картину, как будто льëтся потоком и из невидимых треугольников, потому что эта фигура является ранним символом света защитной магии. Зарождающееся чувство благословенно и сохранено именно благодаря свету, превратившемуся в „амулет” для персонажей. Треугольник,как графический знак универсальных троичных понятий,представляет собой стилизованнуюминиатюруКосмоса и в частности человеческого устройства и существования. Условное темпоральное троеделение: прошлое-настоящее-будущее, запечатавшее конвенциональную предельность человеческой жизни, сокращенной и лимитированной „роковыми” хронологиями, стирает само себя и перерастает в пространственное троеразделение: Подземный мир-Земля-Небо, как и в структурно-антропологическое триединство тело-разум-душа. Ограниченнность человеческой жизни в физическом смысле „диахронизирует” бесконечное настоящее, „переодевая” его в прошлое и будущее. Мудрость-сила-красота приобретают метафизическую семантику, а душа гарантирует „бесконечный континюитет” бренного тела и интеллекта. Таким образом трихотомия жизнь-смерть-воскресение обобщает гравитирование, устремленное к бесконечности и атемпоральности, а фигура ребëнка из треугольника отец-мать-ребëнок словно иллюстрирует эту вечность. Прокреативная функция родителей обеспечивает бесконечность в физическом смысле посредством „рефренного” продолжения рода. Прикоснувшиеся своими вершинами мысленные треугольники на переднем плане в картине напоминают песочные часы (неизменный атрибут египетских божеств), которые словно пропускают время сквозь сито, чтобы очистить его от наносов любой эфемерности и финитности. Более длинная сторона треугольника изображает процесс развития у человека – его ментальный рост до понимания принципа трансцеденции. Триединая природа Вселенной, заключенной в треугольнике, раскрывает человека в роли медиатора между Небом и Землëй. Он объединяет созидательное и порождающее начало и обозначает реципрочную любовь между Богом и всем земным.

2.2. Вселенная, как и человек в качестве еë компонента, соткана из антиномических категорий, а антиномия – основной космический принцип, но не внутренне антагонистический, а комплементарный и синкретичный. Инстинкт и разум, тело и душа, материя и дух находятся в постоянном энергийном обмене, благодаря которому существует креативный рефлекс каждого движения в природе. Эротично-эвокативное красное сабо, окутавшее дамскую ногу, это аллюзия тепла и стабильности домашнего очага, извечных моральных ценностей, брака как священнодействия, а босая нога как эротический зов является одновременно знаком робкой интимности и беззащитности. Обутая и обнаженнаяноги женщины предлагают воображаемую альтернативу выбора“или-или”, но на самом деле это два центральных акцента многоцветногополивалентного чувства, рождающего и поддерживающего жизнь.

Взаимная гравитация мужчины и женщины – абсолютный закон, поэтому она неизбежна, ее нельзя нарушить. Она неподвластна воле и сознательным нашим усилиям – в магнитном поле чувств лишь противоположные заряды притягиваются, благодаря своей двуполюсности. Наклоненная и застенчиво повëрнутая в обратную сторону мужская голова пылает непокорной страстью. Чувственно красное алеет и светом духа, обладавшего всем вокруг. Традиционно подавляющий городской пейзаж в миг „духовного просветления” триумфально устремляется к выси – словно берëт на себя роль человеческого двойника, вступая в психологическое пространство персонажей, и начинает блистать отраженным светом.

2.3. Стабильность чëрного квадрата в коричневой рамке, усиленного вписанными в него треугольниками с общей гипотенузой, с одной стороны, напоминает о благословенном дуалистическом принципе: божество-человек, небо-земля, духовный и физический факторы, а с другой, как будто предвещает удвоенную сакрализацию семьи как идеального будущего. Вертикали в двух прямоугольных треугольниках символизируют мужчину, горизонтали – женщину, а гипотенуза – их потомство. Их вращение в четыре стороны света имитирует космический круговорот. Божественная мудрость и совершенство рефлектируют на женственность и плодовитость Земли (посредством плодородия почвы), обеспечивающей постоянство, прочность и аутентизм существования. Вселенское плодородие пульсирует в красном и в окаймляющем его коричневом. Чëрное - это цвет космической субстанции – materiaprima, не-проявления, первичного нерасчленëнного хаоса (Бидерман 2003). Что же сделает человек из тëмной бесформенной массы, „прозрит” ли он во мраке начала, растолкует ли его мудрость и оставит ли свой след в Космотворчестве? Чëрное содержит земное, инстинктивное, материнское начало, рождающее жизнь. Неслучайно много богинь-Матерей и Дев чëрные: Диана Эфесская, индуистка Кали, Изида. Чëрный камень олицетворяет MagnaMater(Великую Мать). Кааба в Мекке – куб из чëрного камня. Чëрное глубоко полифонично – максимальный колоритный синтез всех виртуальных перспектив. Оно подталкивает нас переосмыслить свою плотскую природу как функцию подземного мира, одухотворить еë и интегрировать в„симфонию” Универсума. Потому что чëрное снимает антагонизм и сворачивает амплитуду до плавного космического симбиоза. Оно напоминает временную остановку в Ничто по дороге к бессмертию.

Рьяно оберегая свою индивидуальность и мечтая о чужой, фигуры наслаивают друг на друга свои сокровенные орбиты в созвучном дуэте. Цветовая дихотомия в картине тоже в симметрическом созвучии: раскалëнное красное и лирично-интимноое сине-серое переплетают свои вибрации в пленительной гармонии – породнëнные светом, льющимся потоком от человека к пейзажу, и залитые им. Он нейтрализует кажущуюся оппозицию и увлекает еë компоненты в общую мелодию. Вспыхнувшее красное слегка затихает до нежно-пастельного кремово-голубого. Ритмические чередования красного и сизо-голубого дублируют эмоциональные переходы в человеческой психике и поведении. От биологической плодовитости к духовному изобилию, от материальной и наряду с этим условной мимолëтности к потусторонней небренности... только и единственно посредством Любви.

3.1. Забавляющийся в грозной диаболической игре огней и теней человек из HomoLudens(В память Пикассо) заключил пари со смертью. (Картина 2 HomoLudens). Эта игра увлекательна и головокружительна, но вместе с тем оказывается тираническойи испепеляющей. Артистичный новатор Пикассо превратил еë не только в свой образ жизни, но и в вопрос жизни и смерти. Раскалëнные творческим азартом и „окровавленные” изнурительным трудом ладони ненасытно и неотступно сгребают из кладовой искусства, и как-то незаметно, будто волшебной палочкой, поддерживают магию. Биполярность великой магии выражается в жажде „брутальной физической расправы” с отчаивающей белизной полотна и с самим собой в качестве его повелителя-„осквернителя”, с одной стороны, и в благоговении перед нехожеными дорогами, которые оно открывает перед творцом. Путешествие художника перед полотном напоминает посвятительный обряд. Пикассо одновременно божественный посвятитель и объект посвящения.

Рис. 2

Чтобы возвыситься до позициии жреца, чтобы приобрести его премудрость и креативное пророчество, нужно, чтоб ты овладел одинаково хорошо и двумя ролями: предводителя и ученика, быть неотъемлемой частью триединства: творец-искусство-произведение. Фигура Пикассо синтезирует фаталистическое упорство быка и набожное преклонениеперед искусством. Это странное сочетание нападательности (словно с минуты на минуту он обрушится на полотно), сосредоточенной в тëмной демонической голове с угрожающе-роковым выражением, и преклонение перед картиной в благоговейном страхе, сублимируют в порхающе-лëгкой балетной, воздушной позе Маэстро. Художник одновременно гипнотизирует полотно и гипнотизирован им. Они отправляют друг другу взаимные вызовы – как на дуэли, но эта дуэль на самом деле представляет собой экспрессивный ритуальный танец с целью задобрить и приобщить мифические силы. Пикассо словно делает заклинательный жест-моноспектакль, чтобы обуздать сводящую с ума и леденящую белизну полотна – необъятную и разнузданную, слепящую и сжигающую своей беспощадной пытливостью. Изящная самоирония в силуэте Мага (напоминающем классическое распятие) по отношению к собственной ярости и беспомощности не смущает онтологию картины в целом. В случае ирония не компрометирует и не уничижает свой объект, а скорее всего возвышает его – она есть вид апологии его космогонической функции. Без иронического подступа не было бы ничего прочного и великого. Испанский художник дублирует функцию распятия – он и тот, кто был распят, и само распятие. Он сама вечность, но и искупительная жертва как залог вечности. В этом смысле распятие становится аналогом призвания – пьянящего „непосильной лëгкостью” вдохновения. Чудновато-ироническая поза Творца на самом деле означает как экзистенциальную боль от осознанного человеческого бессилия и невзрачности индивида перед великим и немимолëтным, так и трогательный реверанс перед мощью и живительными посланиями искусства как компенсаторного акта, преодоляющего бессилие. „Воздушный” шаг чародея превращает дерзкий вызов полотна в „белую магию” для защиты шедевра. Электромагнитное поле противоположных импульсов проиллюстрировано и колоритом – контрастом между деликатно-пастельным, умиротворëнным и лениво-утончëнным интерьером в серо-бежевом, и наелектризованным пурпурно-коричневым телом художника – словно туго натянутым как струна неудержимой страстью гения. Единственно его „смиренная” поза удерживает мятежную стихию. Символом возвышения и духовного подъëма становится „бабочковое быкоборство” с полотном. Само полотно тоже окно – для души, в метафизические селения искусства, а творец – окно для картины. Она ждëт мечтанной встречи с ним, мгновения, в которое он выльет в неë свою сокровенную исповедь. Творец и полотно – это окна, открытые друг для друга.

3.2. Повторение – атрибут космогонии, которая идентифицируется в своей множественности и цикличности (обе они его имманентные свойства), и знак вечности. „Рефренные” арки в перспективе чертят дорогу к ней, а пальма (в глубине картины) словно абсорбирует и излучает напластанную и мультиплицированную посредством серийной аркады символику немимолëтного, сверхчеловеческого. Реальная перспектива внушает духовную, а арки являются нимбом вокруг головы „канонизированного” в святые художественного гения и наряду с этим – окнами в бесконечность. Они как будто внедряют чудо в самого творца – ликующего одинокого человека, который не нуждается непременно во внешнем мире. Он самодостаточен, потому что у него есть искусство. Слова выдающегося болгарского поэта Д. Дебелянова – это слова каждого настоящего творца: „богатствата ми са у мене, че аз съм с горести богат и с радости несподелени” (рус.: мои богатства у меня, ведь горестями я богат, и радостью неразделëнной)(Сиротна песен, Дебелянов 1970: 153).

Арка – дуга, символика двух категорий, которые взаимно заменяемые. Они являются символом божьего посланничества, а также связи между Небом и Землëй, союза с Богом. Дуга соединяет человеческое с божественным, с еë помощью боги и люди вступают в вечный брак. Так человек приобретает божественное измерение и становится равноправным партнëром в иерофании. Этот священный союз превращается в метафору искусства: О! Искусство – вечная Иерусалимская арка, ты дуга Единения – после потопов истории, экзальтированно говорит польский постромантик Ц. Норвид в Прометидионе(Норвид 1986: 678, перев. мой – Д. Х.) Дуга,как отражение Солнца и божественного света,есть атрибут славы. Она символизирует счастливое завершение любогодела, она венок творчества, мост к небу. Арка ассоциируется также с избавлением, возрождением, единением и полным триумфом. Она есть символ небесного свода и жизни в целом(Турскова 2003). В инициационных обрядах прохождение сквозь неë означает новое рождение, начало нового жизненного этапа. Следовательно, арка представляет символическое крещение через искусство. Она освящает путь Пикассо к вечности. Символика еë, однако, амбивалентная – означает радость, но и бремя, также, как и двойственная природа искусства – оно неземное счастье, бьющее ключом наслаждение, но и изнурительный труд, мучительное терзание. Земля гордо несëт своë бремя, художник – тоже. Каждое произведение – арка, т.е. новое рождение и очищение.

„Священная” пальма – многолетняя и вечнозелëная, свежая, мощная и несокрушимая, грациозная и сильная, неустоимая и устойчивая к грозам, упругая и очаровательная, словно впускается в ритмичный танец с Пикассо. Она повторяет дугообразные внутренние своды и является флоральным двойниом Маэстро. Поэтому оба они обмениваются экзистенциальными энергиями. Пальма передаëт Пикассо свою вечность, а он в знак благодарностизавещаетей небренность своего искусства. Путь творчества (по диагонали мольберта с картиной и фигуры Маэстро) и Путь вечности (по диагонали с поднятой ногой, загоревшейся от креативности ладони и пальмой) взаимно пересекаются. В точке их пересечения рождается общая небренность. Этот поворотный момент сливает два пути. В его начале „было творчество”, т.е. Пикассо, а в конце – Пальма, т.е. вечность. Темпоральная сегментация фиктивна. В сущности, нет начала и конца – начало есть конец и конец -это начало... Вокруг двух „пальм” – растительной и антропоморфной – крутится вечность.

Не случайно пальма - флоральное соответствие арки. По традиции, первоначально она символизировала воинскую победу. Впоследствии становится знаком абстрактных понятий по аналогии: славы, подъëма, возрождения, царственности, триумфа. Триумфальная символика связана с тем, что она вечнозелëная и никогда не лишается своей листвы. Преодоление препятствий ассоциируется с такими качествми, как решительность, категоричность, мудрость, пророчество и божественная натура, праведность, возвышение и бессмертие. Пальма есть и символ плодородия – одна из гипостаз Великой матери, а также долголетия и процветания в преклонном возрасте. В раннем христианстве пальма – это победа Христа над смертью, торжество веры над страданием, атрибут олицетворëнного целомудрия. Искусство aprioriцеломудренно (оно неуязвимо для греха), потому что оно самоочищается и самовозрождается. Благодаря своей эстетической природе, оно всегда „новорождëнное” и незапятнанное, оплодотворëнное совершенством Духа.

Этимологично связываем пальму с паломничеством – в нашем случае – в Обетованной земле искусства. В русском языке слово „паломничество” (поклонение) выводим напрямую из „пальма”. Сочетание пальмы и лавра (на скале) символизирует трудный путь к знанию и победе. Сочно-зелëная пальма - мечтанный рай после конца мира. Житейские грехи Творца не в состоянии его осквернить, потому что его искусство отпустит ему их. Оно реабилитирует своего создателя и сопроводит его до Рая, гарантируя ему вечность: Palmasubponderecrescit(‘Не гнëтся пальма под тяжестью’). Растëт тем более буйно, чем тяжелее еë груз. То же самое и с художником. На Ближнем Востоке еë обожествляют. Своими корнями она уходит глубоко до скрытых подпочвенных вод, а еë крона касается пылающих языков пустынного солнца. Никакой экваториальный ураган не может еë сломать. Она – Дерево жизни, и его творческая мощь представляет победу над искушениями и смертью.

3.3. Краски А. Даниэля дублируют и дополняют фигуральную символику. Космическая устойчивость Пальмы и демиургичная фигура Гения содержатся в послании коричневого и серого. Непобедимаявитальность, устремлëннаяк вечности, и земное плодородие балансируют „глиняным” смирением перед величием Абсолюта. Как смесь красного и чëрного (в силуэте П. Пикассо два цвета специально подчëркнуты и сознательно разграничены), коричневое - символ подземной любви и тëмного огня, неутолимой пылкости и реалистичного „материнского”спокойствия. Эти противоположные векторы прорезают трепетную душу П. Пикассо.

Серое в гармоничном диалоге с коричневым. Оно предопределяет отношение личности к продолжительному звучанию коричневого. Поведение человека измеряется точнее всего в сером центре – он что-то вроде лакмуса для темперамента, задатков и предрасположеннности художника – и варьирует параллельно с его характером и жизнью. Серый цвет служитбарометромили компасом, который покажет направление его судьбы. Серое – это идеальная среда для экспериментирования, новаторства и проявления себя. Оно прежде всего означает смирение перед вдохновляющими императивами искусства, благословенная „невзрачность”, усиленная сходной семантикой коричневого, утончëнная, ненавязчивая красота и многоликая, „цветогенная” бесцветность. Серое – это центр красочного мира и оно ассоциируется с отказом от мирских благ, во имя искусства и духовного путешествия. Оно связывается и с мудростью зрелого возраста, разгадавшей некоторые тайныБытия. Означает ещë воскресение мëртвых, достигнутое Искусством, и подарок – реабилитация заслужившего воскресения Гения.

4.1. Лирико-мистическое путешествие в картине На юг, на юг дополняет универсально-философское звучание HomoLudensв другом мелодическом регистре. (Картина3На юг, на юг).

Рис. 3

Этот искристый ноктюрн становится „панегириком” любви, щедро облившей своим величественным светом потусторонний мир, заколдовавшей и обезвредившей смерть. Две цветовые доминанты: синее и зелëное, несмотря на свои принципиально контрастивные смысловые импликации, здесь в идеальном созвучии. Оба цвета излучают внеземные импульсы и гравитируют к вечности. Зелëное –этосредоточие противоположных величин: теплое-холодное, высокое-низкое;Оно представляет собой балансирующуюсилуполярностей, которая превращает человека в ядро Вселенной. Зелëное - символ и самого человека. Оно выдаëт тайну равновесия между человеком и природой, связывается с надеждой, красотой и свободой, с радостью и изобилием. Это тон душевного покоя в ожидании воскресения, тон все ещë неопытного молодого человека, которому предстоит забраться в дебри познания. Земное и жизнеутверждающее плодородие зелëного дополняется духовным метафизическим синим. Их гармоничный дуэт заполняет вселенское „музыкальное” пространство. Как будто разделили его наполовину, чтобы подчеркнуть, что биологическое продолжение рода должно увенчаться духовной небренностью. Синее - символ истины и вечности, т.е. человеческого бессмертия. Оно - самый нематериальный, неземной и чистый среди цветов, оно – духовный полëт мыслей. Для В. Кандинского синее есть удаление от человека (как материальной субстанции) и движение, направленное на его собственный центр (Кандинский1998). При этом оно тянет человека к бесконечности и пробуждает в нëм желание чистоты и жажду сверхъестественности. В Китае элементы дерево-Восток-синее принадлежат к одной семантико-символическойгруппе.

Загадочныесиние деревья, понëсшие вместо крон облака, как временно приземившиеся летающие тарелки, воплощают вечно возрождающийся космос, который в данный момент стал столь доступным и осязаемым, столь родным и „своим”, словно аннулировал хоть часть своих фундаментальных оппозиций: высокое-низкое, дальнее-близкое, знакомое-незнакомое и даже возможное-невозможное. Потому что для любви и искусства нет невозможных вещей... И опять пальма за призрачной вереницей деревьев словно печать вечности. Загадочная ночь и лунный свет вещают будущий восход и под аккомпанемент синего иллюстрируют динамику космического круговорота, поддерживаемую неизменным симбиозом материального и духовного.

4.2. В колоритном плане плодоносное начало содержится в зелëном и чëрном, а в формальном – в изображениях луны, облака, дерева, собаки. Луна купает своим щедрым сиянием влюблëнную пару, а она излучает свет не меньшей яркости, потому что сама любовь - сияние. А лунный ночной пейзаж - волшебная иллюстрация душевного состояния. Луна отражает солнечный свет; она проходит через разные фазы и меняет свою форму по модели влюблëнной пары, проходящей сквозь череду метаморфоз в соответствии с динамикой любовных состояний. Переплавляя индивидуальности, любовь порождает новую антропологическую категорию – сверхиндивидуальность (не как механическую сумму личных качеств влюблëнных, которые часто даже блëкнут, из-за ярой склонности к подражанию партнеру, а как чудотворство, выделяющее уникальное у „избранных”, интегрированное в космогонии взаимного чувства), способную видоизменять и переставлять мир. Нераспознаваемые лица свидетельствуют о максимальной концентрации, о душевной погружëнности поглощëнных ощущениями фигур. Отсутствие физиономической конкретики обозначает переход от прежней индивидуальности к новой постоянно надстраиваемой „многоличности”, к духовному преобразованию. Любовь дарит человеку драгоценный кусочек божественного всемогущества.

Синее - духовное возрождение, а восход солнца, „предсказываемый” светящейся Луной, означаетновое начало. Месяц символизирует женский элемент, периодичность и обновление, изменчивость и возрастание, биологические ритмы. Лунные трансформации иллюстрируют время, которое истекает, но и которое вливается снова, чтобы закрутить колесо онтогенеза. Как символ ментальных синтезов,Луна конструирует человеческое мышление как всеохватную категорию. Человек получает уникальную возможность самоосознать себя как со-творца. Луна внушает переход от жизни к смерти и обратно. Такова и траектория любви. В своëм возвышенном проявлении посредством „копьеносного” прорыва недосягаемых высот в чувственном зените, она – недвусмысленная аллюзия красоты в непроницаемом мраке.

4.3. Эволюционная по характеру градема[1] „универсальная фертильность – путешествие – познание” заполняет картину – проникает в еë композицию и колористику. Плодородие по линии луна-облака-дерево-собака-чëрное универсализируется дифузно-пространственными координатами, а также оппозициями: тëплое-холодное, светлое-тëмное, мужское-женское, жизнь-смерть. Облако отяжелело от дождя, несущего плодородие. Оно - сплав двух праначал – ин и ян, и вместе с тем вызов отказаться от своего бренного „я” и коснуться бессмертия. Туча – это и эпифания, символ провидения, святости и тайны, истины, красоты и мудрости. Дерево – первообраз самого человека. Его корни в земле, а ветви – в небе. Его ствол - мост между двумя мирами и, как метафора человека, является посредником между наверху и внизу. Дерево символизирует вечно возрождающийся живой космос и выражает жизнь в ее динамике. Оно чертит восходящий путь переходящих от зримого в незримое. Биологическое плодорородие, символизируемое деревом, перерастает в духовную плодовитость.

4.4. Крестовидная структура композиции направляет внимание на символику креста. Он – стилизованный двойник дерева,орудие пытки и искупления. Подобно дереву, крест прокладывает наш путь от жизни к смерти, чтобы снова вернуть нас к жизни; указывает и на четыре стороны света как пространственные оппозиции. Каждая фундаментальная категория имеет своего противоположного двойника (двойника с обратным знаком). Смерть – двойник жизни, женщина – двойник мужчины, Земля – двойник Неба, Луна - двойник Солца, зелëное – двойник синего, чëрное – двойник белого, мрак – двойник света. Сама луна – символ тождества с обратным знаком. Еë люминесцентный холодный свет – „преддверие” жаркого солнца. Луна ассоциируется с холодом, зима – с Севером, а он - аллюзия своего антипода – тëплого юга – и словно предвещает движение в эту сторону. Всë в картине „плывëт” на Юг, чтобы показать цикличность космоса и очертить траекторию бытия; а красный акцент кусочка скатерти в нижней части полотна есть доверчивое „подмигивание” Юга... Крест расчищает путь к познанию, а Луна освещает этот путь – percrucemadlucem– крестом к свету. Луна предсказывает смерть как второе рождение, а переселение в потусторонний мир - часть познания. Человек обязательно пройдëт черезь смерть – остановится там на мгновение, чтобы перевести дыхание перед новым рождением. Он есть миниатюрный двойник Солнца – восходит и заходит, чтобы опять взойти.

4.5. Свет,как знак реальной и идеальной экзистенции, также являетсяфункциейобменаэнергиимежду двумя цветовыми поясами: возвышенно-энигматическое синее черпает земную витальность зелëного (оплодотворяет свои послания), а оно в свою очередь превращается в зеркало мистичного, чтобы одухотвориться и возвыситься. Эта роковая встреча порождает свет, излучаемый „зубчатым колесом” соматичной магмы – сплетëнными телами партнëров. Их свет обливает оба полушария космической сферы, а бихромные зоны создают ощущение движения и хроматичной интерференции. Кинетические „векторы” вызывают представление о поездке, не столь „к”, сколь „через” Смерть – это временная остановка в бесконечной транскосмической экспедиции. Зелëная цепь плоти – в форме равнобедренного треугольника – и загадочнаясиняя „флотилия” деревьев, триумфально понëсших в своих ветвях плодоносные облака (похожие на летающие тарелки), взаимно отражают друг друга и синхронизируют ритм своего шествия. Они словно отправились в паломничество к священной статуе Анубиса (справа над головами пары). Путешествие означает поиск истины, бессмертия, розыск и открытие духовного центра; выражает глубокое желание внутренней перемены, новых переживаний, достижения новых горизонтов. Путешествие направляетсяи в новую сторону - вовнутрь – в глубинную суть человека, давая ему возможность самоисследовать себя, поискать свою многоизмерную, трансформативную и развивающуюся натуру. Проникновение в себя сопровождаетсясерией перевоплощений, которые должны получить адекватную магическую „протекцию” – посредством функции маски. Диффузные аперсональные лица человеческих фигур с их маскоподобной „неидентичностью” только на первый взгляд взаимозаменяемы („обезличение” через любовь здесь обладает креативной силой и представляет созвучие нетронутых и неприкосновенных индивидуальностей). Эти лица сохранены под маской, являющейся символом трансформации. Она помогает сохранить того, ктоты есть, и стать тем, кем ты хочешь быть.

4.6. Маска свидетельствует о присутствии сверхъестественных существ. Она самостоятельный объект культа и словно расчищает путь для прямого контакта с Анубисом. Таким образом маска передаëт часть своих магических сил своему обладателю – делает его своим доверенным и союзником. Каждый человек, надевший маску, отождествляется со своими предками, которые оберегут его от деструктивной „половины” смерти. Маска приручит, смирит и задобрит зловещие духи. Она – талисман-гарант удачи в длинном и поворотном пути инициации – семиотическийэквивалент жизни. Маска одновременно оказывается щитоми путеводителемв устремлëнности к знанию. Изящно тонированные переходы синего и зелëного в картине переливаются в чëрное – синоним Абсолюта, первичного Хаоса в предстартовой космогонической лихорадке. В Европе чëрное внушает ужас от богов, а в Азии связывается с водой и Севером. Кажущийся контрапункт (семантический диссонанс) – семантика некоторых из композиционных элементов, связываемых с Севером, и редупликация в заголовке (На Юг, на Юг) как „бегство” от Севера и фокусирование внимания на семантическом спектре Юга, – словно размывается в круговороте вечности – от тëплого к холодному и опять к тëплому, от Севера к Югу и так до бесконечности. В этом смысле заголовок является призывом к поддержанию космического баланса и предупреждением о риске (опасности) его нарушения.

4.7. Познание связано с преодолением самого себя. С ним связанаи любовь, потому что она тоже является познанием. Чëрное–этоотвержение человеческой суеты, земного тщеславия и великолепия ради покаяния. Любовь есть чистилище, в котором человек переплавляется, чтобы возвеличиться. Изначальная нерасчленëнность аккумулирует креативность. По оси Север-Юг чëрное сигнализирует абсолютную трансцендентность полюсов. Для мусульманских мистиков чëрное – вместилище всех цветов. Чтобы слиться с божественным, мистики поднимаются по ним, как по лестнице, пока дойдут до еë последней, самой высокой ступени, символа духовной вершины, мутационного максимума, представленного чëрным как высшей степенью экстаза. Тогда божественное раскрывается перед мистиком и ослепляет его своим неудержимым блеском. Сочетание белого и чëрного представляет собой священный союз, от которого проистекает промежуточное синее как выражение центра, т.е. человека. Цвет априорной недифференцированности и изначального беспорядка (materiaprima) - прямой вызов для человека – провоцирует его творческий потенциал. Чëрное есть плодородная почва для творчества во всех его аспектах, в целом его возможном диапазоне и на всех уровнях. Мрак начала предшествует сотворению во всех религиях. Неслучайно чëрное своей „колоритной непроглядностью”, доступной только посвящëнным, „заливает” статуэтку хтонического божества из Древнего Египта – Анубиса, попутчика и покровителя мëртвых. Его изображают как чëрную собаку, и художник поставил еë рядом с головами влюблëнных. Так она в прямом контакте с маской, как шаг к „овладению” смерти,как возможность для приобретения сакрального знания в качестве абсолютного условия для вступления в вечность. Фигура Анубиса, расположенная в непосредственной близости кголовам, образует семиотический треугольник их взаимной корреляции. В проспективном плане смерть наступит, но там, в потустороннем мире будут реализоватьсядругие функции.

4.8. Собака, чью голову заимствовало божество, „распухла” от хтонической символики. Она охватывает смерть, пекло, подземные миры. Собакаохраняет ворота священных мест, предупреждает о невидимых опасностях, видит врагов. Хранитель дома играет роль посредника между здешним и потусторонним мирами, открывателя и хранителя огня. Еë сексуальная мощь гарантирует бесконечную ротацию оплодотворительных циклов. Собака – мистический прародитель, просветитель и культурный герой. Она – вестник божьей мысли, страж супружеской верности и преданности, которой будет воздано и которая пребудет в потустороннем мире. Анубис (представляемый как чëрная собака в лежащей позе или как человек с головой собаки) - один из наиболее популярных богов в Древнем Египте, обладающий ключевой и определяющей ролью на границе между двумя мирами (обычно его изображают на стенах саркофагов и усыпальниц). Как „Повелитель Священной земли”,он является покровителем некрополей. Одно из наиболее распространëнных его имëн – это „Тот, кто господствует в божественном зале” – помещении, связанном с операциями по бальзамированию. Его считают изобретателем мумифицирования, потому что, восстанавливая расчленëнное тело Озириса (бога спасения после смерти),он делает первую мумию. Отсюда и его частое изображение около мертвеца (а если он около живого, как в картине А. Даниэля, то он предупреждает его о смерти – mementomori). Именно Анубис иногда ведëт почившего к трибуналу богов судей под верховной властью Озириса. Бальзамирование означает красоту, а она являетсясинонимомлюбви и оплотомвечности. Здесь Анубис выступает как крëстный отец и хранитель влюблëнных – благославляет их любовь как условие для их победоносного восшествия в потусторонний мир.

Наэтом полотне сквозь окно совершается обмен огнями и сияниями – от влюблëнной пары к облакам и обратно. Окно – это порог к потустороннему миру, но мы несëм стремление и веру в него ещë с момента своего рождения. „Другой” является конкретным поводом для того, чтобы дать им возможность проявиться и отправиться с ним в путешествие к вечности.

5.1. Странствия духа продолжаются и в картине Самолëты улетели (Картина4Самолëты улетели). Изящный ажур перил ненавязчиво намекает на условную рамку „необъятного” окна во Всемир – зеркало потенциально всеохватной души. Плотная, мощно наслоëнная, „интенсивно” живописная фигура человека противостоит документальной строгости летящих самолëтов, но вместе с тем его поза повторяет их аэродинамическую форму как потенциальную возможность для летания. Очерчивается первая оппозиция по линии живописного подхода. Вторая – на этот раз условная – по линии статика-динамика. Самолëты лëгкие, устремлëнные, летящие. Человек „прикован” к стулу, в неразрывном контакте с землëй. Но это лишь видимость. Верхняя часть его тела с резко повëрнутой назад головой, параллельной самолетам, имитирует силуэт летательных машин.

Рис.4.

Подражание охватывает и цветовую зону – облитые светом лицо и пальцы выделяются на тëмно-земляном фоне тела, так, как гладкая светлая спина самолëтов – на фоне их тëмных тенистых „брюх”. Диффузное, аморфное человеческое лицо есть кажущееся отрицание самоличности, которая в некоторой мере означает „рамкирование” и рестрикцию, и подсказывает полëт духа. Человеческая фигура похожа на птиц, респективно – на самолëты. Максимально конденсированное и местами побагровевшее от напряжения тело, в противовес сквозному воздушному пространству, находится в полной готовности для полëта. Полетевшие самолëты - это рефлекс (отражение) полетевшей человеческой души. Эфирное „завихрение” вокруг головы человека изображает ментальную „турбулентность” его благословенного Разума. Вихрь репрезентирует нескончаемую и поступательную духовную активность – „в объятиях” концентрических кругов, которые обозначают степени бытия. Символика круга совпадает с символикой центра, креста, квадрата, колеса, пояса. Означает совершенство и ассоциируется с сотворенным, с творческой продукцией. Круговое движение идеально – без начала и без конца. Это превращает его в символ временикак бесконечнойи неделимойдуховная категория. Круг символизирует и Небо, чьë движение также являетсякруговыми постоянным. А Небо, со своей стороны, есть символ духовного, невидимого и трансцендентного мира. Оно выражает божественность, понимаемую не только как неизменяемость, но и как всепроникающую доброту, как источник, сохранение или же уничтожение всех вещей. Своим отдалением от центра, от изначального единства с его циклическими движениями, всë раздробляется и мультиплицируется. Возьмут ли верх конвергентные импульсы самолëтных траекторий,удастся ли человеку фокусировать их своим Разумом? Все точки окружности спирали присутствуют в центре круга, занятого головой человеческой фигуры. Человек со своей активностью напрямую побуждëн и поощрëн участвовать в бесконечном процессе сотворения. Центр и круг соответствуют Богу и его Творению. Круг является и знаком гармонии. Слова Плотина– самая точная иллюстрация наших рассуждений: „Почему движение неба круговое? Потому что небо подражает Разуму.” Этот „кругообразный” разум символизирут человеческое стремление к более высокому уровню экзистенции. Человеческое связано с божественным, как время с вечностью, зримое с незримым, земное с небесным, а символика круга частично совпадает с символикой вечного начала,изображаяслияние души и тела.

5.2. Крестовиднаяпоза человеческой фигуры как будто расставляет точки на симметрических „радиусах” в воздушном кругу, а локоть измеряет расстояние между Человеком и Богом с целью сократить его. Вписанный в круг крест выделяет симметрию многообразных вариаций человеческой жизни в еë полноценном проявлении. Крест,как самый собирательный и самый универсальный из символов, связанных с ориентацией на разных уровнях человеческого бытия, лежит в основе этих символов и представляет синтез их взаимодействий. Его центростремительная сила в то же время и центробежная. Она бережëт таинство центра как сосредоточивание, но представляет и кругообразное рассеивание. Человек излучает духовную энергию, сотворяющую птиц и вызывающую полëты, а потом запрягает их энергию в „генератор”, питающий его собственные мысли и воображение. Крест является также исимволомвознесения. В восточных легендах он – мост или лестница, по которой человеческая душа поднимается к Богу. Взметнувшись ввысь, человеческая мысль, воплощëнная как грëза, приобретает контуры птицы-самолета. Летательная машина есть техническийэквивалент птицы и двойник человека (с его „полетевшим” духом), еë изобретившего.

5.3. Птица - огненный язык, рождëнный духом. Она –чистота, духовность, мудрость – воплотила способность человека обдумывать, перед тем как действовать. А пламя ассоциируется с бессмертием и воскресением феникса. Как перья птицы поднимают еë наверх, так и душа возвышается посредством мышления и расстилается в ширь и в даль – своим полëтом „обнимает” пространство. Существа, витающие в небе с помощью своих крыльев, представляют собойвоплощение человеческого желания преодолевания земного притяжения и вхождения (подобно ангелам) в высшие сферы. Небренная человеческая душа изображается в виде птицы, но и как птица с человеческой головой (в праисторических наскальных рисунках, в староегипетских религиозных текстах). Птица - посредник в передаче божественных волеизъявлений у древних римских авгуров – жрецов, гадающих по полëту птиц. Как первообраз „металлической жужжащей птицы”, она означает и любовь, плодородие; таким образом дублирует и дополняет символику ряда воплощëнных в образе понятий из других картин: ноги, туфли, облака, дерева, собаки, колористических категорий чëрное, коричневое, зелëное. Птичий полëт есть очищение и лестница к высшим состояниям духа, а богатый символьный диапазон птицы включает ещë вдохновение, пророчество и свободу как самую эмблематическую для конкретного символа. Интеллигентность – самая быстрая птица согласно „Ригведе”, Слово тоже крылато. В Коране птица - синоним судьбы и души, ступившей на путь познания, чтобы обеспечить себе бессмертие. Пророчествование и разгадывание птичьего языка (а следовательно, и небесного) требует кристальной душевной чистоты со стороны гадателя. Джон Пэрс говорит: Птицы сохраняют среди нас частицу гимна сотворения.

5.4. Ситуированный словно наполовину в воздухе, человек А. Даниэляпревращается в двойника самолëта, идеи о левитации. Поднятие в небо после смерти – порыв к святости и абсолютной духовности. Самолëт может быть уподоблен в какой-то мере и коню Пегасу – крылатому „роднику”, который порождает отношение плодородие-возвышение-духовное изобилие. Он похож и на облако, отяжелевшее от плодоносной воды. Пегас – это творческая фантазия и осуществлëнное возвышение над опасностями и порочностью. После очищающего доступа до небесных селений, креативное воображение освобождает человека от его земных оков. Подобно птице в современном мире, самолëт выражает одно из наиболее важных человеческих стремлений – поднятие в воздух, сильно фреквентный сюжет у человека, видящего сон.. „Автор” сна может находиться в самолëте или же наблюдать за движущимся в небе самолëтом, как в картине А. Даниэля. „Стëртая” физиономия персонажа подсказывает нам, что он может видеть сон или же выражать всë, т.е. быть „благодатной почвой” для своих неподозреваемых или ещë непрояснившихся возможностей.

5.5. Человек мечтает освободиться от диктата гравитации и самолëт даëт ему этот шанс. Летательный аппарат принадлежит воздуху – царству идей, мысли и духа. Подобно дереву, птице, кресту, воздух тоже посредничает между Небом и Землëй. Он - начало плодовитости в мире, изначального восприятия цветов и форм (и следовательно, и первичного сигнала для их толкования). Воздух - середина света и совершенной гармонии, т.е. триады звук-прозрачность-подвижность. Это „музыкальное” триединство создаëт ощущение лëгкости и динамики. Воздушное пространство - это окно в нашу собственную душу. Через него мы всматриваемся внимательно в неë, „листаем” еë, пытаемся еë постигнуть и дать волю еë силам. Такоесозидательное „окрыление” не дано нам безвозмездно внешним миром. Это завоевание неповоротливого и растерянного существа, которое, благодаря динамике своей фантазии и внимательному прислушиванию курокамсобственной интуиции, стало лëгким, светлым, трепещущим. „Воздушная” свобода говорит, озаряет, летит. По мнению К. Г. Юнга, она являетсявоплощениемабсолютной мощи коллективного бессознательного, от которого зависим человеческий „я”(Юнг 2002). Бессознательное– это тапервичная стихия, которая стремится избавиться от навязанных ей средой ограничений, но скрывает и новые опасности; угрожает загнать свою „жертву” в капкан новых зависимостей. Быстрый, трудноуправляемый и сложно устроенный самолëт напоминает наше поведение в жизни, похожее на мучительно инициационное испытание. Умелое управление самолëтомтребует компетентности и самообладания, позволяющихблагополучное передвижение в необъятной шири. Автоматизированная „птица” даëт пилоту полную свободу оказаться почти мгновенно там, где пожелает. Она помогает как пилоту, так и пассажирам, освободиться от психического балласта: иллюзий, мелочности, лжеобязанностей, квазиимперативов, фиксидей, атавистических страхов, маний, фобий, тревог, желаний. Человеческая фигура с полотна А. Даниэляраспознаëтся именно в роли виртуального пилота, а не пассажира, искушëнного снобистско-потребительской моделью существования. „Герой” художника знает, что если самолëт просто и только запрограммированная машина, пристегнувшая его крылатый полëт в „смирительной рубашке” и отправившая его по маршруте фиксированной дестинации, этот полëт превращается в „обескрыленное” ползание по проторëнной трассе самодовольного вегетирования. ”Цивилизационные птицы”, устремлëнные в „корректную” директрису туристских приманок, но поломавшие наши крылья, уже лишили нас индивидуальности и познания. А одинокость во множестве – это не парадокс и не угроза, а просто инстинкт духовного самосохранения. Тот, кто „всë время среди людей”, находится далеко от самого себя. Интегрируясь любой ценой, он дезинтегрируется как личность. По-настоящему человеческое – это(хоть отчасти и по мере возможного)независимое. Летя как птица, человек один – со своими демиургическими порывами. Летя на фирменном самолëте, он неосознанный одиночка с недоразвитыми органами чувств и обожжëнным духом, лишëнный собственного лица, словно застрявший в „машине”. Самолëт,как вольная птица,предлагает человеку множество выборов, в то время как в виде шикарноймашиныон лишаетего возможности выбирать.

5.6. Тень (см.картину – тень самолета или человека) –этосимвол спонтанного выражения, но и трудно доловимой, искусительной человеческой сущности. Она постоянно ускользает, оставаясь невыраженной. В большой части индейских языков Южной Америки одно и то же слово называет тень, душу и изображение. Любаяформа определяет границы земного бытия и бросает тень. Даже самая поразительная человеческая красота является лишь тенью божественной. Любоелимитированное пространство в известном смысле оказывается тюрьмой,несовершенством, бледнымподобие идеала, к которому мы стремимся. В психологическом плане тень–это та страннаяштука нашей собственной психики, перед которой человек теряется – энигматично, угрожающе и компрометирующе (Юнг 2002). В полотнах художника эта опасность устранена эстетическим путем – силой искусства. Однако белые тени накартине А. Даниэля словно вынуты из сферы подсознательного с надеждой просеять и преодолеть вредоносное и заменить его чем-то поистине значимым и великим.

Словно вырвавшись из собственных рамок, окно наэтой картиневбирает всебя человеческийполет, вдохновлëнныйсамолëтами.

Анализ четырëх картин художника наводит нас на следующие выводы:

1. Живописные полотна Андрея Даниэляпредставляют собой открытые друг к другу окна, ведущиебесконечныйсозвучныйдиалог;

2. Этиокна смотрят на нашпотокмыслей, нанаши герменевтическиепопытки. Сквозь нихврывается многообразиеинтерпретаций;

3. Посредством своей собственной символикиокно помогает нам прозреть смысл других символов в картинах: света, маски, креста, дерева, луны, облака, дороги, арки, пальмы, ноги, птицы, самолëта, воздуха, тени, геометрических фигур, цветаи др.

4. Окна художника как магнитное поле символов, которые взаимно дополняются, частично накладываясь друг на друга;

5. Картины – окна втворческоеодиночество, понимаемоекак избавление.

6. Окно нам подсказывает, что любовь – это самая великая из всех возможностей. В еë окно вылетает наш дух, чтобы воспарить в недосягаемуювысьпознания и посредством неговозвеличить себя, обессмертить себя встраиванием в универсальную цикличность. Так он открывает свой путь через жизнь и смерть, чтобы остаться вечным.

Вряд ли послание картинс такимбогатым и многослойным подтекстом может уместиться в одном предложении. На „веерообразно”-ассоциативной сцене появятся различные интерпретации, и каждая из них будет обязана своим основанием бесспорно захватывающей живописи. Мы не знаем,сказал ли бы Андрей Даниэлькак Пабло Пикассо: Моя живопись сильнее меня. Она заставляет меня делать то, чего она хочет, но автор этого текста, как ценитель искусства, точно может сказать: Живопись его сильнее меня заставляет меня думать то, чего она хочет,причëм обязательно в одиночестве. Ведьмышление – это особое состояние сосредоточивания, одинокоезанятие, по словамГегеля. Наиболее охотно и полноценно человек думаетв одиночестве, к которому призывет и Ницшеанский Заратустра: Беги, брат, иди в уединëнное место, туда, где веют острые и суровые вихри.

Литература:

  • 1. O’Брайен 2009: O’Брайън П. Пикасо. Биография. София: „Прозорец”, 2009.
  • 2. Бидерман 2003: Бидерман Х. Речник на символите. София: Рива, 2003.
  • 3. Дебелянов 1970: Дебелянов Д. Съчинения в два тома. Том първи. Стихотворения. Преводи. София: Български писател, 1970.
  • 4. Норвид 1986: Norwid C. Poezje. Poznań: Wydawnictwo Poznańskie, 1986.
  • 5. Турскова 2003: Турскова Т. Новый справочник символов и знаков. Москва: Рипол Классик, 2003.
  • 6. Кандинский 1998: Кандински В. За духовното в изкуството. София: Лик, 1998.
  • 7. Юнг 2002: Юнг К.-Г. Човекът и неговите символи. Плевен: Леге Артис, 2002.

[1]Наше терминологическое предложение относительно структурной единицы познание как компонента бòльших целостей.

0
Ваша оценка: Нет Средняя: 7.7 (6 голосов)
Комментарии: 19

Макарова Татьяна Львовна

не смогла доредактировать комментарий, он так отправился. прошу модераторов сайта поправить: имею в виду то, что в теме заявлен 1 художник, а текст уже претендует на большее, но в тексте все равно 1 художник. Т.е. хорошо бы, раз уж текст по наполнению стал расширяться более, чем на 1 художника, такой смысл у текста, с выходом на более глубокое что-то, - то и проанализировать и остальных художников.

Хамзе Димитрина

Глубокоуважаемая коллега! Благодарю Вас сердечно за сегодняшний отзыв, который относится к моему исследованию из одного из прежних моих участий (10 – 15 октября, 2013). Касательно Вашего комментария, думаю что эмоция, т.е. небезразличие к анализированному художнику не нарушает („размывает”) логику рассуждений, только ее выявляет, а свой объект изыскания я заявила еще в заглавии. Компаративное или контрастивное исследование в рамках этой статьи не было моей целью. Вы совершенно правы, что относится к необходимости такого-же зондирования, но в пределах другого текста. Издавна имела такой замысел, каторый может осуществится в параметрах солидной монографии и не отступила от своей идеи. С уважением и сердечностью! Димитрина

Макарова Татьяна Львовна

Добрый день :) Как всегда эмоционально и эмоции скрывают структуру "сухой" логики. Думаю, если подойти именно с позиций логики, научной аналитики и т.п., то богатая картина статьи посвящена одному художнику. Или ему посвящена диссертация? Тогда в теме надо бы добавить и в аннотации, что окно, но только в его работах или на мпримере его работ. Т.к. от названия ждешь широчайшего обзора, а видишь только одного... . Если бы это дополнить еще и сравнением с "окнами других", тогда совсем и "не придерешься". Читала с интересом :)

Макарова Татьяна Львовна

Добрый день :) Как всегда эмоционально и эмоции скрывают структуру "сухой" логики. Думаю, если подойти именно с позиций логики, научной аналитики и т.п., то богатая картина статьи посвящена одному художнику. Или ему посвящена диссертация? Тогда в теме надо бы добавить и в аннотации, что окно, но только в его работах или напримере его работ. Т.к. от названия ждешь широчайшего обзора, а видишь только одного... . Если бы это дополнить еще и сравнением с "окнами других", тогда совсем и "не придерешься". Читала с интересом :)

Семен Борисович

Оценка в звездочках не соответствует моей.Я ставлю высшую!

Хамзе Димитрина

Уважаемый Семен Борисович! Благодарю из целого сердца за Ваше признание, за Ваше мнение - выдающегося искусствоведа, за те прекрасные, трогательные слова. Я очень счастлива... Это дла меня честью. Касательно оценки - для меня остается загадкой - при самых восхитительных комментариях коллег моя оценка с 8.5 резко понизилась до 7.2 (!?!). Это необъяснимо... Тепло и с глубоким уважением! Ваша Димитрина

Семен Борисович

Уважаемая г-жа Димитрина! Хочу просто выразить вам благодарность за талантливую искусствоведческую статью по разбору и анализу этих интересных мастерски написанных полотен. Проникновение в замысел,идею картины и ваше сопереживание художнику- это главное! Вы меня просто порадовали.Я ставлю высшую оценку.Спасибо!Семен Житнигор

Трещалин Михаил Юрьевич

Уважаемая Димитрина! Ваша статья очень интересна и познавательна. Прочитал с огромным удовольствием. Создается ощущение, что эти картины Вы проживаете вместе с автором. Восхищает анализ деталей произведений. Желаю дальнейших успехов! С уважением д.т.н., профессор М.Ю. Трещалин

Хамзе Димитрина

Уважаемый господин профессор! Я очень взволнована и благодарна за такое признание! Очень счастлива что прочтение статьи было Вам приятно. С глубоким уважением и сердечностью! Ваша Димитрина

Макарова Татьяна Львовна

Добрый день, уважаемый автор. Ваши описания картин волшебны. Я даже скажу, что после Вашего описания смотришь на картину и видишь, что, пожалуй, ее описания временами ДАЖЕ лучше, чем она сама, и после этого наступает некоторое разочарование, потому что уже ждешь чуда, а его нет. Даже там, где она мрачновата, Вы видите прекрасное. Хотелось бы, чтобы описание картины было более соотнесено с ее образом, который не всегда столь прекрасен, как Ваша душа. С уважением, Т.Л. Макарова

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Я очень признательна за милые и лестные слова! Это для меня честью. Да, Вы имеете право... я тоже думала об эвентуальной эрозии соотнесенности между тем, что изображено на картинах и моими рассуждениями, но все таки пришла к выводу, что если картина – своим посланием, своим языком, своей сугесстивностью вызывает у меня именно такие раздумья и вдохновляет (импульсирует) к подобной ментальной экспедиции, то она убедительна, она защищает именно эти рассуждения, защищает свое послание, антиципирует именно таковую траекторию анализа; она несет эти ценности и излучает их. В том и состоит роль (и цель) искусства – превзойти самого себя, потому что очень благородна и отговорна его миссия – избавительна. Красота, а в сущности Искусство спасет мир! Очень сердечно и с глубоким уважением! Димитрина

Саносян Хачатур

Уважаемая Димитрина . Спасибо са статью. С уважением, Хачатур Саносян

Хамзе Димитрина

Уважаемый коллега! Спасибо за комментарий. С уважением! Димитрина

Луговая Татьяна Анатолиевна

Зачарована статьей, статьей-проповедью! Глубокое прочувствованное отношение к предмету исследования - высший пилотаж искусствоведа. С уважением, Татьяна Луговая

Хамзе Димитрина

Дорогая Татьяна! Я очень взволнована Вашим признанием... Благодарю из целого сердца! С глубоким уважением! Ваша Димитрина

Аязбекова Сабина Шариповна

Прсоединяюсь к мнению коллеги! Получаю огромное удовольствие от всех Ваших статей. Вы напоминаете мне древнего жреца или шамана, заколдовывающего и расколдовывающего смыслы. В Вашем космическом подходе что-то есть от древних тюрков с их "окном" в небо. И в то же время - это взгяд человека, идущего на шаг вперед в художественном осмыслнии современного мира. С уважением, Аязбекова С.Ш.

Хамзе Димитрина

Дорогая Сабина! Ваше мнение для меня честью и полинной радостью... Благодарю Вас за все... и за доверие, которое возлагает на меня большую ответственность в будущее. С глубоким уважением! Ваша Димитрина

Лагода Оксана Николаевна

Уважаемая Димитрина, с огромным интересом и удовольствием, в очередной раз, читаю (и перечитываю) Вашу публикацию. Нельзя не отдать должного и выбору творческих работ конкретного мастера, и их "прочтению" в Вашей интерпретации. Ваши выводы, логика аналитического анализа, повествовательность изложения и аргументированность символико-семантических значений несут глубокий смысл, свидетельствуют о высоком профессионализме, а также очень познавательны... Большое спасибо за Ваши работы. Успехов в дальнейшем на этом поприще. С уважением, Ксения

Хамзе Димитрина

Дорогая Ксения! Я очень взволнована Вашей высокой оценкой! Благодарю Вас! Очень счастлива, что Ваши впечатления столь позитивны! С глубоким уважением! Ваша Димитрина
Комментарии: 19

Макарова Татьяна Львовна

не смогла доредактировать комментарий, он так отправился. прошу модераторов сайта поправить: имею в виду то, что в теме заявлен 1 художник, а текст уже претендует на большее, но в тексте все равно 1 художник. Т.е. хорошо бы, раз уж текст по наполнению стал расширяться более, чем на 1 художника, такой смысл у текста, с выходом на более глубокое что-то, - то и проанализировать и остальных художников.

Хамзе Димитрина

Глубокоуважаемая коллега! Благодарю Вас сердечно за сегодняшний отзыв, который относится к моему исследованию из одного из прежних моих участий (10 – 15 октября, 2013). Касательно Вашего комментария, думаю что эмоция, т.е. небезразличие к анализированному художнику не нарушает („размывает”) логику рассуждений, только ее выявляет, а свой объект изыскания я заявила еще в заглавии. Компаративное или контрастивное исследование в рамках этой статьи не было моей целью. Вы совершенно правы, что относится к необходимости такого-же зондирования, но в пределах другого текста. Издавна имела такой замысел, каторый может осуществится в параметрах солидной монографии и не отступила от своей идеи. С уважением и сердечностью! Димитрина

Макарова Татьяна Львовна

Добрый день :) Как всегда эмоционально и эмоции скрывают структуру "сухой" логики. Думаю, если подойти именно с позиций логики, научной аналитики и т.п., то богатая картина статьи посвящена одному художнику. Или ему посвящена диссертация? Тогда в теме надо бы добавить и в аннотации, что окно, но только в его работах или на мпримере его работ. Т.к. от названия ждешь широчайшего обзора, а видишь только одного... . Если бы это дополнить еще и сравнением с "окнами других", тогда совсем и "не придерешься". Читала с интересом :)

Макарова Татьяна Львовна

Добрый день :) Как всегда эмоционально и эмоции скрывают структуру "сухой" логики. Думаю, если подойти именно с позиций логики, научной аналитики и т.п., то богатая картина статьи посвящена одному художнику. Или ему посвящена диссертация? Тогда в теме надо бы добавить и в аннотации, что окно, но только в его работах или напримере его работ. Т.к. от названия ждешь широчайшего обзора, а видишь только одного... . Если бы это дополнить еще и сравнением с "окнами других", тогда совсем и "не придерешься". Читала с интересом :)

Семен Борисович

Оценка в звездочках не соответствует моей.Я ставлю высшую!

Хамзе Димитрина

Уважаемый Семен Борисович! Благодарю из целого сердца за Ваше признание, за Ваше мнение - выдающегося искусствоведа, за те прекрасные, трогательные слова. Я очень счастлива... Это дла меня честью. Касательно оценки - для меня остается загадкой - при самых восхитительных комментариях коллег моя оценка с 8.5 резко понизилась до 7.2 (!?!). Это необъяснимо... Тепло и с глубоким уважением! Ваша Димитрина

Семен Борисович

Уважаемая г-жа Димитрина! Хочу просто выразить вам благодарность за талантливую искусствоведческую статью по разбору и анализу этих интересных мастерски написанных полотен. Проникновение в замысел,идею картины и ваше сопереживание художнику- это главное! Вы меня просто порадовали.Я ставлю высшую оценку.Спасибо!Семен Житнигор

Трещалин Михаил Юрьевич

Уважаемая Димитрина! Ваша статья очень интересна и познавательна. Прочитал с огромным удовольствием. Создается ощущение, что эти картины Вы проживаете вместе с автором. Восхищает анализ деталей произведений. Желаю дальнейших успехов! С уважением д.т.н., профессор М.Ю. Трещалин

Хамзе Димитрина

Уважаемый господин профессор! Я очень взволнована и благодарна за такое признание! Очень счастлива что прочтение статьи было Вам приятно. С глубоким уважением и сердечностью! Ваша Димитрина

Макарова Татьяна Львовна

Добрый день, уважаемый автор. Ваши описания картин волшебны. Я даже скажу, что после Вашего описания смотришь на картину и видишь, что, пожалуй, ее описания временами ДАЖЕ лучше, чем она сама, и после этого наступает некоторое разочарование, потому что уже ждешь чуда, а его нет. Даже там, где она мрачновата, Вы видите прекрасное. Хотелось бы, чтобы описание картины было более соотнесено с ее образом, который не всегда столь прекрасен, как Ваша душа. С уважением, Т.Л. Макарова

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Я очень признательна за милые и лестные слова! Это для меня честью. Да, Вы имеете право... я тоже думала об эвентуальной эрозии соотнесенности между тем, что изображено на картинах и моими рассуждениями, но все таки пришла к выводу, что если картина – своим посланием, своим языком, своей сугесстивностью вызывает у меня именно такие раздумья и вдохновляет (импульсирует) к подобной ментальной экспедиции, то она убедительна, она защищает именно эти рассуждения, защищает свое послание, антиципирует именно таковую траекторию анализа; она несет эти ценности и излучает их. В том и состоит роль (и цель) искусства – превзойти самого себя, потому что очень благородна и отговорна его миссия – избавительна. Красота, а в сущности Искусство спасет мир! Очень сердечно и с глубоким уважением! Димитрина

Саносян Хачатур

Уважаемая Димитрина . Спасибо са статью. С уважением, Хачатур Саносян

Хамзе Димитрина

Уважаемый коллега! Спасибо за комментарий. С уважением! Димитрина

Луговая Татьяна Анатолиевна

Зачарована статьей, статьей-проповедью! Глубокое прочувствованное отношение к предмету исследования - высший пилотаж искусствоведа. С уважением, Татьяна Луговая

Хамзе Димитрина

Дорогая Татьяна! Я очень взволнована Вашим признанием... Благодарю из целого сердца! С глубоким уважением! Ваша Димитрина

Аязбекова Сабина Шариповна

Прсоединяюсь к мнению коллеги! Получаю огромное удовольствие от всех Ваших статей. Вы напоминаете мне древнего жреца или шамана, заколдовывающего и расколдовывающего смыслы. В Вашем космическом подходе что-то есть от древних тюрков с их "окном" в небо. И в то же время - это взгяд человека, идущего на шаг вперед в художественном осмыслнии современного мира. С уважением, Аязбекова С.Ш.

Хамзе Димитрина

Дорогая Сабина! Ваше мнение для меня честью и полинной радостью... Благодарю Вас за все... и за доверие, которое возлагает на меня большую ответственность в будущее. С глубоким уважением! Ваша Димитрина

Лагода Оксана Николаевна

Уважаемая Димитрина, с огромным интересом и удовольствием, в очередной раз, читаю (и перечитываю) Вашу публикацию. Нельзя не отдать должного и выбору творческих работ конкретного мастера, и их "прочтению" в Вашей интерпретации. Ваши выводы, логика аналитического анализа, повествовательность изложения и аргументированность символико-семантических значений несут глубокий смысл, свидетельствуют о высоком профессионализме, а также очень познавательны... Большое спасибо за Ваши работы. Успехов в дальнейшем на этом поприще. С уважением, Ксения

Хамзе Димитрина

Дорогая Ксения! Я очень взволнована Вашей высокой оценкой! Благодарю Вас! Очень счастлива, что Ваши впечатления столь позитивны! С глубоким уважением! Ваша Димитрина
Партнеры
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.