facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Global international scientific
analytical project
GISAP
GISAP logotip
Перевод страницы
 

Русская языковая картина мира через призму речевого жанра отказа

Русская языковая картина мира через призму речевого жанра отказа
Olga Bychikhina, доцент, кандидат филологических наук, доцент

Сибирский государственный университет путей сообщения, Россия

Участник конференции

В реальной коммуникации высказывания с семантикой отказа занимают существенное место. Способы языкового выражения отказа будут отличаться как у различных народов, социальных групп, так и у одного и того же человека в зависимости от речевой ситуации. Следовательно, представления об отказе «личностны и социальны с одной стороны, национально специфичны и общечеловечны – с другой» [Апресян, 1995]. В первую очередь нас будет интересовать национальное своеобразие этого речевого жанра. Сценарий отказа усредненной русской языковой картине мира, реализующий важное для коммуникации речевое действие, содержит как универсальные элементы, характерные для речевого поведения человека вообще, так и национальные, свойственные русскому социуму.

Целью данного доклада является попытка описания интересующего нас фрагмента языковой картины мира, отраженного в русских сказках.

Сказка, будучи, с одной стороны, хранительницей очень многих обрядов, обычаев и ритуалов и обладая, с другой – воспитательной (и развлекательной) функцией, не только сохранила и донесла до сегодняшнего дня черты национальной речевой культуры, связанные с отказом, но и явилась выразителем основных стратегий человеческого взаимодействия в коммуникативной ситуации отказа. Нами предпринята попытка выявить стратегии коммуникации в ситуации отказа. В качестве материала исследования используются «Народные русские сказки» из сборника А.Н. Афанасьева.

Рассмотрев сюжеты русских народных сказок, мы выявили следующее. Концепт "отказ" является неотъемлемой частью языкового сознания говорящих. Вне зависимости от того, к какому типу принадлежит сказка (в классификации В.Я. Проппа [Пропп, 1984]: сказкам о животных или сказкам о людях (новеллистическим или волшебным)), герои ее часто попадают в ситуацию отказа. Они становятся как субъектом отказа (отказывают сами), так и его объектом (отказывают им).

Нами выявлены некоторые особенности функционирования отказа в русских сказках.

Отказ может стать завязкой и основой развития сюжета («Морозко», «Дочь и падчерица», «Охотник и его жена», «Василиса Прекрасная», «Пузырь, соломинка и лапоть»), а также содержательным стрежнем сюжета («Журавль и лиса», «Коза», «Грибы»). Дело не может сдвинуться с мертвой точки из-за последовательной цепочки отказов: Вот так-то и ходят они по сию пору один на другом свататься, да никак не женятся («Журавль и цапля»). Отказ в качестве развития и кульминации сюжета фигурирует в сказках «Коза», «Грибы», «Зимовье зверей» где на императив героя (пригнать козу, идти воевать, помочь строить дом) выстраивается целая цепь отказов: козлу отказывают: волки медведь люди дубье топор камень огонь вода («Коза»); грибу-боровику отказывают: белянки рыжики волнушки опенки («Грибы»); быку отказывают: баран свинья гусь петух. Если в первых двух сказках в результате согласия персонажа (бури – в первой сказке и груздей – во второй) эта цепочка замыкается, и инициируемое действие совершается, то в третьей отказ бумерангом возвращается к каждому из отказавших:

Вот пришла зима холодная, стали пробирать морозы; баран – делать нечего – приходит к быку:

– Пусти, брат согреться:

Нет, баран, у тебя шуба тепла, ты и так перезимуешь. Не пущу!(«Зимовье зверей»)

На противоборстве согласия и отказа строится сюжет сказки «Дочь и падчерица». Падчерица дает ложечку кашки мышке и та в благодарность помогает ей остаться в живых. Дочь же (Наташка) отказывает (– Ишь, гадина какая! – и швырнула в нее ложкой) и погибает. То же самое происходит с героем сказки «Кузьма Скоробогатый».

Позиции отправителя – получателя отказане являются строго закрепленными, не социальная, не возрастная и проч. иерархии значения не имеют. Различаются лишь мотивы и способы выражения речевого жанра. Отказать может говорящий, даже, несмотря на угрозы, стоящий на более низкой ступени иерархической лестницы: крестьянин – барину («Петух и жерновцы»), младший – старшему, («Вещий сон») и т.д. Это опровергает данные современного дискурса и пословичного материала, говорящие, что отказ снизу вверх является почти героизмом (ср. данные РСС: «смелый», «соответствовать»). Хотя чаще всего субъектом отказа являются персонажи, имеющие более высокий социальный статус (Марко Богатый – бедному мужику («Скряга»), поп – старику («Клад»), богатый брат – бедному («Две доли», «Анекдоты») и проч. Это положение подтверждается и существующей поговоркой: Для просьбы бедного у богатого уши глухи. Материалы сказок представляют положение дел несколько иначе: объективная невозможность выполнить предписываемое "сглаживает" социальную иерархию. Ср. отказ старухи-крестьянки барину: – Продай мне, бабушка, твои жерновцы. – Нет, говорит старушка, - продать нельзя («Петух и жерновцы»). Жерновцы, требуемые приезжим, были подарком «с неба». Поэтому продать непродажное, получив" за это материальное вознаграждение, значило бы обидеть "дарителя". Объективная невозможность рассказать увиденный, невзирая на угрозы со стороны адресата, послужила причиной появления отказа в сказке «Вещий сон»:

– А знаешь, царевич, – говорит ему Иван, – все, что с тобою случилося, мне было наперед ведомо, все это я во сне видел; оттого тебе и про сон не сказывал(«Вещий сон»).

Жизненный сценарий был начертан во сне, поэтому пересказ сна повлек бы изменения этого сценария.

Основным адресатом для получения отказа становится разного рода нечисть. Герои сказок не идут на компромисс с антагонистами добра. Иван-царевич отказывает в просьбе не разбивать яйцо, исходящей от Кощея: Не бей меня, Иван-царевич, станем жить дружно, нам весь мир будет покорен. Иван-царевич не обольстился его словами, раздавил яичко – и Кош Бессмертный умер («Кощей Бессмертный»). Несмотря на уговоры, герой не соглашается рубить отрубленную голову еще раз («Чудо-юдо поганое», «Иван-царевич и Белый Полянин»»): Богатырский удар и один хорош! Герой отказывается делиться с нечистью:

– Не жирно ли тебе будет? – отвечает царевич. – Я сам в суточки ем по одной уточке, а ты три (шесть, двенадцать) коров захотел… Нет тебе ни одной!(«Хрустальная гора»).

Но хотя сказки дают образец того, что с антагонистами добра не стоит идти на соглашение, все же есть примеры, когда герой помогает им («Безногий и безрукий богатырь», «Марья Моревна», «Береза и три сокола» и др.). Этому есть объяснения: «нечисть» оказывается в этих сказках попавшей в беду, слабой, поэтому, даже, несмотря на последующее за этим наказание, герой не в силах отказать более слабому, тем более попавшему в беду и нуждающемуся в помощи.

От представителей своего рода, какими бы бедными и незнатными они не были, отказываться нельзя. В противном случае не избежать наказания: Старшего брата его (царь – О.Б.) в солдаты разжаловал: не отказывайся от роду, от племени» («Солдат и царь в лесу»).

Определяющей причиной для отказа может стать отсутствие денег у просителя или элементарная жадность говорящего:

И суседи и знакомые, знаючи его великую бедность, все начисто отказали(в просьбе похоронить старуху – О.Б.) <…> Поп не захотел и речей стариковских слушать: – Коли нет денег, не смей ходить сюда! («Клад»).

Не предать земле усопшего, оставить в беспокойстве его душу – великий грех, а тот, кто мог, но не захотел помочь погребению, совершает грех вдвойне. За это неминуемо придет расплата. Отказ, вызванный жадностью, бессовестным поведением по отношению к собеседнику, непременно будет наказан. За свою жадность, несовестливость поп поплатился тем, что навсегда остался в козлиной шкуре (козел с рогами – символ черта, потустороннего адского мира: остаться навек в козлиной шкуре – знак того, что еще при жизни душа попа за грехи угодила в ад). То же происходит и в сказке «Две доли», в которой брат отказал брату: Пошел к меньшому брату: «Помоги-де в бедности!» Тот наотрез отказал: «Живи, как сам знаешь! У меня свои дети подрастают» («Две доли»). Горе в качестве расплаты за жадность (своеобразный "даритель") "крепко насело богатому купцу на шею", так что он сам в скором времени превратился в бедняка:

– Ступай, – говорит, – к моему брату, разори его до последней нитки.

– Нет! – отвечает Горе. – Я лучше к тебе пристану, а к нему не пойду; ты – добрый человек, ты меня на свет выпустил! А тот лиходей – в землю упрятал!(«Две доли»).

Тексты сказок свидетельствуют о том, что без существенной причины не следует отказывать никому. Если отказ неоправдан, за ним может последовать ответный отказ «дарителя», «помощника» в столь необходимой герою поддержке (ср. гибель Наташки в сказке «Дочь и падчерица» из-за отказа ее дать ложечку кашки мышке или в сказке «Морозко» смерть ленивой дочери; отказ печки, яблони и речки указать дорогу героине в сказке «Гуси-лебеди» и т.д.). До тех пор, пока героиня сказки «Гуси-лебеди» отказывается от даров "помощников" (О, у моего батюшки и пшеничные (пирожки)не едятся; О, у моего батюшки и садовые (яблоки) не едятся; О, у моего батюшки и сливочки не едятся), те, в свою очередь, отказываются ей помогать. Напротив, награда находит того, кто, несмотря на серьезную причину для отказа, соглашается выполнить просьбу «дарителя» («Кузьма Скоробогатый», «Царевна-несмеяна», «Царевна-лягушка» и др.). В сказке «Несмеяна-царевна», герой последнее отдает помощнику (последнюю курочку, последнюю денежку), за что тот помогает ему прийти к успеху. Если же "даритель" упорствует, отказывается дать волшебное средство, его можно наказать (Ср. Ворону Вороновичу («Три царства: медное, серебряное и золотое») за отказ дать посошок-перышко можно и «крылья обломить»). Интересен в этом отношении сюжет сказки «Жадная старуха», когда дерево в обмен на услугу не срубать его, выполняло любые просьбы старухи и старика (который не мог ей ни в чем отказать). По мере исполнения очередного желания запросы героев все возрастают. Когда речь зашла об исполнении желания (стать богами), следует своеобразный отказ (превращение в медведей). Сюжет русской сказки наиболее полно иллюстрируют следующие пословицы: По Сеньке и шапка, За что боролся, на то и напоролся.

Число отправителей отказаможет быть также различным, но чаще всего оно ограничивается магическим (для сказок) числом три. Так, в сказке «Ведьма и Солнцева сестра» царскому сыну в просьбе приютить отказали (в силу объективной невозможности удовлетворить просьбу) швеи; Ветродуб и Ветрогор:

Швеи: Мы бы рады тебя взять, Иван-царевич, да нам уж немного жить. Вот доломаем сундук иголок да изосошьем сундук ниток тотчас и смерть придет!

Ветродуб: Вот повыдеру дубы с кореньями, тотчас и смерть придет!

Ветрогор:Как справлюсь с этими последними (горами)) – тотчас и смерть придет! «Ведьма и Солнцева сестра»

В сказке «Терёшечка» герою в просьбе взять к себе на крылья, спасти от ведьмы отказывает три стада гусей. Цепь все же замыкается на четвертом персонаже – "спасителе" (Солнцевой сестре в первой сказке и защипанном гусенке – во второй).

Сказки содержат своеобразное руководство для выражения отказа. Так, материал сказок свидетельствует о том, что, если предложение сделано безо всякой просьбы со стороны говорящего, то на него лучше ответить отказом: Соседи, жалея его бедность, собрались и дают ему денег, чтобы он хоть мелочью торговал. Бедняк боится, говорит им: «Нет, добрые люди, не возьму я ваши деньги, неравно проторгуюсь– чем я вам долг заплачу?»(«Мудрая девица и семь разбойников»). Все это служит своеобразной иллюстрацией пословицы: Дают – бери, бьют – беги.

В сказках содержится рекомендация того, что лучше в качестве награды не требовать ничего, либо брать то, что тебе даритель даст сам или на что укажет. Принято не просить сверх того, что ты объективно заслуживаешь, лучше всего положиться на самого «дарителя», он знает, что именно необходимо герою («Иван несчастный», «Жадная старуха»). Отказавшись от синицы в руках, герой обязательно поймает журавля в небе («Неосторожное слово»):

Вот так-то разбогател и зажил счастливо он (молодой промышленник), а как бы польстился он на деньги – черт, наверно, обманул бы его: вместо денег насыпал бы конского помету и всякой дряни («Неосторожное слово»).

В сказках реконструируется психологический портрет ЯЛ, не владеющей стратегиями для отказа. Во многих сказках, сюжет начинается с того, что герой не в состоянии отказать другому в чем-либо. Так, сказки «Морозко», «Дочь и падчерица» начинаются с того, что герои не в силах отказать просителю в чем-либо. Это неумение отказать чуть не приводит героев к гибели. Получив в качестве награды за спасение жены дар понимать язык животных и птиц, герой «Охотника и его жены» не должен рассказывать про этот дар никому, под угрозой смерти. Не умея никому ни в чем отказывать, герой готовится рассказать все жене и умереть. Положение спасает только неожиданно вбежавший петух, который дает хозяину урок: Ведь я не такой дурак, как наш хозяин, что с одной женой не справится! У меня вас (кур)тридцать и больше того, а захочу – до всех доберусь! («Охотник и его жена»).

Не в силах отказать сводным сестрам в их приказе идти за потухшим огнем к бабе-яге и главная героиня сказки «Василиса Прекрасная». Из-за этого развитие сюжета движется по строго очерченной схеме (см. схему развития сюжета, выделенную в работе [Пропп 1984]): появляется "недостача " (нет огня) и герой отправляется для ее восполнения в мир тридесятого царства. Причем даже в этом потустороннем царстве "помощники" (в данном случае баба-яга) не оставляют герою места для отказа. Чтобы получить "недостачу" (огонь («Василиса Прекрасная») или быстроного коня («Марья-Моревна»)), герою предстоит сослужить службу, «отработать дар». (Ср. пословичный материал о небескорыстности услуги: Долг платежом красен; Добро добро покрывает и др.). В случае отказа герой либо ничего не получит, либо его ждет смерть. Герой сказки не может отказать "дарителю", и тот в благодарность за услугу дарит волшебные вещи, помогающие разрешить возникшую проблему

Итак, отказ как культурный архетип нашел свое материальное выражение в произведениях устного народного творчества – сказках, которые являются отражением русской языковой картины мира. Анализ русских сказок дополнил представление о русской языковой картине мира, полученной в результате анализа фразеологического фонда русского языка. Сказки наглядно демонстрируют, что отказ является одной из составляющих процесса речевой коммуникации. Его сценарий состоит в том, что надо уметь отказывать. В противном случае не стоит вообще выбирать отказ в качестве стратегии коммуникации. Вынужденный отказ должен сопровождаться объективными причинами. В сказках даются возможные причины отказа, описываются участники данного коммуникативного процесса, приводится зависимость отказа от социальных ролей, особенностей языковой личности, возможного числа речевых жанров, которое можно получить от субъектов отказа. Также как и фразеологический материал, сказки определяют ситуацию отказа, содержат рекомендации поведения в ней.

Литература:

1. Апресян Ю.Д. Избранные труды. – М., 1995. – 297 с.

2. Пропп В.Я.Русская сказка— Л.,1984. — 335 с.

Комментарии: 0
Партнеры
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.