facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Wiki
Global international scientific
analytical project
GISAP
GISAP logotip
Перевод страницы
 

Философско-эстетические и лингво-прагматические ресурсы гротеска (на материале творчества В. Гомбровича)

Философско-эстетические и лингво-прагматические ресурсы гротеска (на материале творчества В. Гомбровича)Философско-эстетические и лингво-прагматические ресурсы гротеска (на материале творчества В. Гомбровича)Философско-эстетические и лингво-прагматические ресурсы гротеска (на материале творчества В. Гомбровича)
Dimitrina Hamze,

Пловдивски университет Паисий Хилендарски, Болгария

Участник первенства: Национальное первенство по научной аналитике - "Болгария";

Открытое Европейско-Азиатское первенство по научной аналитике;

В статье гротеск рассматривается как одна из репрезентативных субкатегорий комического, которая обладает ярчайшей пластической образностью, формодеструктивной и трансцендирующей функциями. Оксюморон интерпретируется как гротескный алгоритм, который отменяет консервативное представление об абсурде как о чем-то неприемлемом, невозможном и выявляет его гармонизирующую роль. В прагматическом аспекте выведена импликатура гротеска, а комема представлена как богатый спектр речевых актов, доминированных экспрессивным провокативом. В гротескной зоне адресат возведен в роль соавтора.

Ключевые слова: гротеск, комическое, Форма, сюрреализм, абсурд, негация, оксюморон, трансценденция

This article examines the grotesque as one of the representative subcategories of the comic having outmost plastic expressiveness and playing a form destructive and transcendent function. The oxymoron is seen as a grotesque algorithm that cancels the conservative idea about absurdity as something unacceptable and impossible, and highlighting its harmonizing role. The implicature of the grotesque is presented from the pragmatic point of view, while the comeme is shown as a wide range of speech acts, dominated by the expressive provocative. Within the scope of the grotesque, the addressee is elevated to the role of co-author. 

Keywords: grotesque, comic, Form, surrealism, absurdity, negation, oxymoron transcendence

 

Гротеск - третья репрезентативная субкатегория комического, наряду с иронией и пародией (уже рассмотренными в отдельных статьях [1]), разделяющая с ними общее коммуникативное пространство. Однако, благодаря своей яркой, чудотворной образности, гротеск излучает метафизические послания, выделяется и как будто „присваивает” текстуальный континуум.

 1.0. Гротеск - это демистифицированная, в какой-то мере дешифрованная, обнаженная и проиллюстрированная ирония (он играет роль ее индекса, ключа), ее живописное полотно. В произведениях польского писателя  В. Гомбровича он выступает каксредство испытания реальности явлений в их „абсурдности”. Антиномическая природа мира, человеческого сознания и человеческих когнитивных усилий встроена в структуру гротеска и порождает эстетические импульсы. Как „зрительно-высказывательный” и пластический дериват иронии с наиболее ярковыраженной дейктичностью, гротеск гравирует в нашей памяти созвучно-конфронтативный симбиоз амбивалентно-сосуществувющих компонентов. Объединенные и аккомодированные составляющие приобретают новое бытие – результат интегративных процессов в рамках его троичности: исконная предгротескная бытийность, новоприобретенная бытийность, вследствие гротескной интеракции с остальными элементами, сублимативная и трансцендентная сверхбытийность. Этот креативный обмен якобы несовместимыми сущностями, с прагматической точки зрения, как будто парадоксальный и абсурдный, генерирует постоянную взаимнуюсимволизацию и метафоризацию элементов – игровое, для целей ментально-эстетического творчества – одушевление (десубстантивирование) одних и обездушение (субстантивирование) других. Это „ритуальное умерщвление” в утилитарном плане трансцендирует предметы как равноценные и равновеликие в Космическом порядке. Их новая функциональность в гротескной панораме как будто преобразует гротеск в неосемантему [2], устремленную к восстановлению  универсального баланса посредством интеллектуально-эстетического и экспрессивного синтеза.

Гротескная перестановка предметов в пространстве в результате космических императивов, пронзивших сознание рассказчика, выражается в сроднении разнородных, но равноценных и взаимно замещающих друг друга бытийностей. Достигнутая совершенная оркестровка элементов представляет собой минимакет и аналог Вселенной. Совершенство поддерживается визуально посредством крестообразной формы – линейной синтаксической секвенции и вертикальной парадигмальной колонны, внушающей идею о бессмертии. Так деиерархизирование вещей с помощью гротеска приобретает обессмерчивающую функцию: Wr?bel powieszony, patyk wisz?cy, kot uduszony-powieszony, Ludwik powieszony. Jak sk?adnie! Jak akonsekwencja! Trup idiotyczny stawa? si? trupem logicznym... (К: 139) (Повисший воробей, висящая палка, кошка задушенно-провисшая, Лудвиг повисший. Как симметрично! Как систематично! Идиотичный труп становился логическим трупом...[3])

  • Wr?bel(Воробей)
  • Patyk(Палка)       
  • Kot(Кошка)
  • Ludwig. (Лудвиг).
  • A teraz trzeba powiesi? Len?.(А сейчас должна повиснуть Лена.)
  • Usta Leny (Рот Лены.)
  • Usta Katasi.(Рот Каташи.)
  • (Usta ksi?dza i Jadeczki, wymiotuj?ce).(Рот священника и Ядечки, которых рвет).
  • Usta Ludwika (Рот Лудвига)
  • A teraz trzeba powiesi? Len?.  (А сейчас должна повиснуть Лена)(К: 143, перев. мой – Д. Х).

1.1. Деиерархизирование и уравнивание гротескных компонентов - следствие вечной „нарицательности” всего одушевленного и неодушевленного. Иерархизм в восприятии и концептуализации гротеска на самом деле деиерархизирует позиции вещей. В рецептивном плане очерчивается тристепенная, темпоральномаркированная структура гротеска: удивление (первая фаза) – страх (вторая фаза) – смех (третья фаза). От вдохновляющей коэкзистенции смехаи ужасавеет демонизмом, а он придает специфический колорит смеху,делая его чувственным, конвульсивным. Конкретным вербальным проявлением гротеска являются оксюморон и черный юмор. Причудливые сочетания растительных, животных и человеческих элементов создают ту призрачность, которая находится на грани вдохновляющего „сумасшествия”. Напряжение сгущается и увеличивается, но возрастающая угроза рассеивается прямо перед эксплозией путем эстетического воссоздания атавистических страхов, котороевполне достаточно чтобы потушить их. Напряжение разряжается в смехе. Так психологический императив трансформируется в подобие карнавала, отражающий удачную попытку преодолеть ограничения нашей собственной ментальности и наших познавательных возможностей. Секрет успеха в поединке с Формальной [4] гегемонией – Смех, самый чувствительный барометр коммуникативной удачи, взрывающий любые Формы, какстарые, отмирающие, так и новые, возвещенные. Смех, венчающий развязку романа Транс-Атлантик, играет кардинальную роль в гротескной панораме. Он одновременно спасение от нависшей смертельной опасности, судья и стимул для Новоформы, прославляющий радостную витальность, которая предшествует любой  Форме и позволяет страсти к жизни восторжествовать, независимо от превратностей, катастроф и Формальной тирании. Таким образомотпадают коммуникативные помехи, а межличностное объединение в коллектив, как императив общения, путем игрового трансцендирования, преодолевает свою собственную Сверх-Форму и преображает человеческое в надчеловеческое, чтобы позволить человеку прикоснуться к метафизическому. Смех приходит, чтобы разрешить ожидаемое столкновение с фатальным исходом: Ale co to? Co to? O, chyba Zbawienie! O, co to, jak to, co to? Ach, chyba Zbawienie! A bo, gdy tak z Bachem swoim leci, nadlatuje, a? wszyscy Zamarli, on ?miechem wybucha. I zamiast ?eby Ojca swego Bachem Bachn??, on buch w ?miech i ?miechem Buchn?wszy, przez Ojca skoka daje i tak, uskoczywszy, ?miechem Bucha, Bucha! ?miech tedy,  ?miech! [...] Buch ?miechem Buchaj?, Wybuchaj?, w ramiona si? bior? Zataczaj?, to cienko, to grubo razem si? Miotaj? i ju? jeden drugiego, jeden z drugim ale Buch buch oj Rycz?, Rycz?, a? chyba Buchaj?. I dopiro? od ?miechu, ?miechem buch, ?miechem bach, buch, buch Buchaj?!...(ТА, 119–120) (Да что ж происходит? Что ж?! О, господи, наверное, Спасение! Да так, как со своим Бухом мчался, налетал, так что все Застывали оторопевшие, он разражается смехом... И вместо того чтобы Отца своего своим Бухом Бухнуть, он в смехе Бух Бухает и Бухая в смехе, пропускает он Отца своего и, прыгая, опять смехом разражается, Бухает! Смех, значит, Смех![...] Бух в смехе Бухают, смехом Разражаются, схватывают друг друга в объятия, Покачиваются, то нежно, то грубо Швыряют, то один другого, то один с другим, но Бух  бух как Ревут, Ревут, аж Взрываются. Да уж от смеха, сквозь Смех взрываются, от Смеха, бух, бух, Набухают!...)

Из трех субкатегорий комического (иронии, пародии, гротеска) гротеск обладает наиболее ярко выраженной гибридной структурой. Его гетерогенная природа столь осязаема, что эстетики непрерывно расширяют ее охват, умножая его созидательные составляющие. Говорят о парадоксальном параллелизменесовместимых элементов, порождающих особыйсимбиоз зловещихугроз и шуточно-идиллическихзаигрываний; эксцентрической фантазии итерапевтическогосмеха. Полный кошмаров сон или сон наяву несут свой комический потенциал, который освобождается ретроспективно как припоминание. Это роднитгротеск с иронией, при которой смех тоже результативен, expost. В своей студии О понятии гротеска Лех Сокул выделяет два характерных для гротеска процесса: синтез гетерогенных форм и дезинтеграцию естественных физических целостей (Сокул: 1971). Сосуществование всевозможных разнородных элементов, выстраивающих один контрафактический мир, доказывает его право на существование наряду с тривиальным практическим миром, пронизанным иронией познания о мнимой пригодности бытия. Сюрреалистические видения представляют собой внушительную долю в гротескной образности. Оцепенев отвосторгаи ужаса, мы созерцаем причудливые, чудотворные коллажи из кусочков реальности, которые, нагроможденные в одном месте, скандализируют рутинно-рациональный опыт, взрывают инертное, закоснелое от прагматизма сознание. Коллизивные, „ощетинившиеся” симбиозы генерируют сверхреальности. Шокирующая эклектика взаимно отталкивающихся, но интимно близких предметов уникальной стоимости в замке аргентинского аристократа Гонзало из ТА, выдает эвристичную идею их мецената – ставя их в условия близкого сожительства, „обручая” их, Гонзало их Обес-Формляет, обесценивает, выравняет путем вторично приобретенной бесстоимости. Деструктивный функтор в гротескной картине может быть персонифициран – Гонзало разрушает свои собственные материальные ценности, чтобы доказать их взаимную „нетерпимость” с точки зрения их формальной „идентичности”. Их ко-деградирование освобождает их от диктатуры Формы и как будто отсылает в другое измерение, где они были бы по-настоящему совместимы (ко-валентны): A jedno obok drugiego nat?oczone, napchane, ?e nie daj Bo?e, ?e ju? g?owa boli: bo to Amorek obok Maszkary, a tu na fotelu Madonna, tam na pasie Waza i jedno pod sto?em, drugie za Wazonem, tam znowu? Kolumna nie wiedzie? sk?d i po co, a obok Tarcza, albo i P??misek. Wrzelako, widz?c Tycjan?w, Rafael?w, Murill?w malowid?a, a te? i inne arcydzie?a nadzwyczajne sztuki, z poszanowaniem to wszystko ogl?dali?my, i ja powiadam: – Skarby to s?, skarby! – A skarby – powiada – i w?a?nie dlatego ja, kosztu nie szcz?dz?c, wszystko zakupi?em i tu do kupy zgromadzi?em, ?eby mi troch? Potania?y. Ow?? te arcydzie?a, Malowid?a, Pos?gi, razem tu zamkni?te, jedno drugim taniej?c od nadmiaru swego, tak ju? tanimi si? sta?y, ?e ja ten Wazon rozbi? mog? (i Wazon Perski, astracha?ski, majolikowy, seledynowy, a?urowy nog? z podstawki zepchn??, ?e si? ?w Wazon na tysi?c kawa?k?w rozprysn??)  (ТА, 82) (А там друг с другом рядом, нагроможденные, напиханные, упаси Господь, аж голова разболеться может: потому что Ангелочек рядом с Сатаной, а там, в кресле Мадонна, там же у двери Ваза для фруктов, один под столом, другой за Вазой, там вдруг Колонна, бог весть откуда и зачем, а около нее Щит, или же Тарелочка. Так или иначе при виде Тициановых, Рафаэлевых, Мурильовых картин, да и других же ошеломляющих шедевров искусства, с респектом мы все это рассматривали, и я тогда начинаю говорить: – Сокровища все это, сокровища! – Сокровища, да - отвечает он, – и поэтому же, не экономя богатство, я все это скупил и гнездышко это свил, чтоб хоть чуточку они у меня Подешевели. И так вопросные Шедевры, Картины, Статуи, скопленные и закрытые здесь вместе, друг друга обессиливают, обесценивают из-за своего излишества, и столь грошовыми стали, что эту Вазу я разбить могу (и вот он Вазу персидскую, астраханскую, майоликовую, зеленоватую, ажурную, ногой сбил с подставки и Ваза разбилась вдребезги).

1.2. Прагматическая специфика гротеска

Гротеск,как наиболее рельефно выраженный метазнак, с пластической, сильно концентрированной „визуальной” образностью (это напрямую сближает его с изящными искусствами), в высшейстепени (по сравнению с другими двумя комемами – иронией и пародией) перлокутивен. Его иллокутивная стратегия синтетично сводится к провокативу [5] или эвокативу, предопределяющему экспрессивно-эстетический ансамбль разнообразных (в том числе вербальных как эквивалентов психических состояний) реакций адресата. Он включает: смех, плач, удивление, восхищение, сенситивные вибрации, интеллектуальный подъем, готовность к принятию иллокутивного импульса, чувство виновности и неполноценности, самокритику, а также уверенность, способствующую креативному потенциалу. В гротеске ассертивная модальность переплетается с оптативной, эмоциональной и экспрессивно-эстетической, которая здесь доминирует.

У гротеска (являющегося макродейктемой [6] parexcellence) в силуакцента на формальную (или формально-образную) сторону у нас возникает иллюзорное ощущение, что два плана – содержания и выражения – накладываются друг на друга. Гротеск излучает сигнал о дистанции относительно референциального знака и,соответственно,о гротескном восприятии. В отличие от иронии, в которой план выражения противоположен плану содержания, в гротеске наложение друг на друга двух планов вызывает эмоционально-эстетическую абсорбциюи соучастие адресата в гротескной „постановке”. Адресат, сопричастный к проблематике и переживший эстетическое перевоплощение, „сходит со сцены” и уже подготовлен с дистанции концептуализировать гротескное изображение, наравне с его продуктором.

Таким образом,роль адресата раздваивается: он выступает одновременно каксоперсонаж и соавтор. Конечно, это предполагает с его стороны известную базовую эрудицию, неконвенциональное мышление, раскрепощенный дух и артистизм. В этом смысле дистанция между продуктором и адресатом сводится к минимуму. Адресат скорее творческий соучастник, чем объект атаки. Экспликациюрефлексива „думаю” (ты не хороший) в глубинном плане категории следовало бы понимать не как моральную критику, а как критику стандартного, канонического мышления, которое недостаточно развито, чтобы принять вызов.

Импликатурнуюсхемугротеска можно представить следующим образом:

  • Х рисует гротескный образ У            
  • говорю: Ты какой-то странный.
  • думаю: Может, ты и не хороший, но я тебе показываю, что можешь быть хорошим и нетипичным, исключительным.
  • хочу: чтоб ты понял и почувствовал, что ты – хороший.

Чтобы проиллюстрировать движение локутивных векторов между коммуникантами и указать, как они корреспондируют друг с другом, мы попробуем представить перлокутивные соответствия иллокутивных посланий. Афирмативу: „говорю, что ты какой-то странный” в рецептивном плане соответствует  неожиданность, удивление, созерцание (контемплатив); рефлексивудумаю, что ты, может, и не хороший, но...”, которому сопутствуют демонстратив, деонтив, эвокатив, приглашение (инвитатив) к сотрудничеству, в рецептивном плане соответствует страх, но и вдохновение (инспиратив), готовность (алакритив); оптативухочу, чтоб ты понял и почувствовал, что ты хороший, и чтоб ты посмеялсядля своего успокоения, удовлетворения и обнадеженности”, в рецептивном плане соответствует смех, сопряженный с эстетическим наслаждением (делектив, адмиратив) и вдохновением (инспиратив) для сотворчества. При гротеске выделяется экспрессивно-эстетическая реакция адресата. Вот и расширенная импликатура гротеска:

  • Х творит гротеск
  • говорю: Посмотри на вещи как на естественно близкие друг к другу
  • думаю: Конвенционально они не естественно близки друг к другу, но в сущности они близки друг к другу, потому что это их естественное состояние, отражающее завуалированную конвенцией истину.
  • хочу:   чтоб ты чувствовал страх и смех,
  •             чтоб ты чувствовал что-то плохое и что-то хорошее,
  •        чтоб ты понял, что латентно я показываю что-то плохое, которое я устраняю чудодейственным способом, посредством волшебства синкретичных симбиозов,
  •              чтоб ты почувствовал что-то хорошее.

1.3. Сюрреализм и гротеск

Сюрреалистическая образность сильно напоминает гротескную, но вместе с тем наблюдаютсяи различия– преимущественнов творческом процессе зарождения и конструирования изображения, а также в интенции продуктора. Сюрреалистическое изображение представляет собой автоматическую запись авантюр подсознания, вольных ассоциаций, сновидений, галлюцинаций, мистических видений, и мера его ценности – это иррациональная свобода, даже произвольность, а, следовательно, и степень шока, которыйона в состоянии вызвать у адресата. Гротескное изображение – плод конкретного замысла; оно сознательно, целенаправленно сконструировано и отправлено адресату с идеей вызвать его экстатичную интеллектуальную и эмоциональную реакцию. Рецептор гротеска шокирован необычайными сочетаниями, но это его состояние лишь одна из степеней в градуированном восприятии изображения, сублимирующем в призыве к „соучастии”.

Сюрреалистический метод определяется как спонтанный метод иррационального познания, основанный на критической интерпретации феномена бреда. Сюрреалистическое изображение является композицией причудливых „коллажей” из разнородных кусочков реальности, которые, совмещенные, генерируют шокирующую сверхреальность. Следовательно, сюрреализм и гротеск в большой степени пересекаются, главнаяразница между ними состоит в интенциональной стратегии, которая лежит в основегротеска, в ее критически-коррективной (по отношению к формальному стандарту мышления) и совершенствующей функции. Интеграционно-сближающая (аппроксимативная) функция гротеска, которая соединяет полюса, обретает плотность в одной из разновидностей гротескау В. Гомбровича, а именно всимметричном гротеске, выраженномпосредством гротескного параллелизма. Неопределенный сброд животных, экстравагантные гибриды („домашние любимцы” Гонзало), которые ходят вдоль и поперек по палатам своего хозяина, – его зооморфная копия: Aw tej samej chwili pies du?y, legawy przyszed? si? ?asi?; i jak baran czarny; ale nie baran toby?, bo jak kot du?y z pazurami; tyle tylko ?e z ko?lim ogonem i zamiast miaucze? jak koza becza? (ТА, 88) (И как раз в это мгновение большой пес, охотничий, подошел ласкаться; и как баран был черный; да это был не баран, поскольку величиной был с кошку – с когтями; только с хвостом козы и вместо того чтобы мяукать, как коза временами блеет).

Уподобляюще-симпатическая функция гротеска, представляющая собой потенциальную возможность сенсационных метаморфоз (выраженную скрытым сравнением в видеметафоры), ощутима даже в рамках зловещего образа, представленного в следующем отрывке: – Ady my nie ludzie, ady my psy, psy jeste?my! Hau! Hau! – Nagle dziecko przy piersi – szcz?kn??o, ch?opka za?, rozejrzawszy si?, ?e nas jest tylko dw?ch, zawarcza?a i ugryz?a mnie w brzuch. Wyrwa?em babie brzuch z z?b?w! Ale ju? z op?otk?w wynurza?a si? ca?a wie? szczekaj?c i warcz?c(F,  215). (Д. Х.: Черт побери, не люди мы, черт побери, собаки мы, собаки! Аууу! Аууу! – вдруг грудной ребенок у материнской груди пролаял, крестьянка же, оглядываясь по сторонам, увидела, что нас только двое, залаяла и укусила меня в живот. Вырвал я живот из ее хищнических зубов! Да отовсюду навалом пошла на нас целая деревня, рыча и с грозным лаем).

1.4. Гротеск и абсурд

Отрицание представления об абсурдности с помощью гротеска повышает градус коммуникации. Гротескные конструкции превращают абсурд в естественное сожительство равноценных элементов универсальной сочетаемости. Подсознательно то, что мы обозначаем как абсурдное, вообще нам не чуждо и сопутствует нам неуклонно. Частое употребление выражений типа: „Да это же абсурд!” доказывают нашу психическую адаптацию к вещам, которые мы якобы категорически отвергаем, но в сущности реально не исключаем вероятность в другой момент принять их, возможность, чтобынаше несогласие переросло в согласие и даже в одобрение. Демонстративное отвержение может быть и игровым отрицанием (табуированием) как проявление заклинательной силы слова, с целью избежать возможного неуспеха. Лишенная измерений вечности жизнь – это абсурд. Абсурдна идея о смерти как об окончательном конце. Таинственность – имманентная черта абсурда, а посредством него – и гротеска: подсказывает нам двойное толкование и держит нас в поле долгого сомнения: не осмеивается ли что-то ввиду того, что является отклонением от нормы или же утверждается, потому что оказывается естественным, т.е. критикуется ментальный рефлекс воспринимать его как абнормальное; картинно иронизируется инерция и „форменная одежда” мысли. Симфонизм антиномий в рамках гротеска, их внутренняя симбиотичность, иллюстрирует бессмертие идей и идеи, что все возможно, в том числе и наше собственное  бессмертие...

Гротеск толкает нас посмотреть на абсурд по-иному, чтобы понять, что смысл и абсурд не исключают друг друга, а дополняют и обогащают друг друга. Абсурд обладает как бы двойным дном – на поверхности вызывает шок, а в глубине генерирует логику и основательность. Посредством него гротеск производит новый смысл, функционирует как неосемантема. Мышление древнего человека тоже гротескно маркировано – оно устроено так, чтобы воспринимать и сочетать на первый взгляд несовместимые вещи. Несмотря на то, что все „абсурдные” божественные истории непостижимы для когнитивных возможностей человека, он принимает их  как что-то естественное и неизбежное, как естественна и собственная его беспомощность перед сверхъестественным. Естественна сама диспропорция между слабым человеческим существом и всесильным божеством. Смерть тоже гротескогенна – пугает и вместе с тем возбуждает, приводит в отчаяние и вдохновляет. Патриотичная мотивация девиантного „одарения” мучениями попадает в метафорично-метонимичную гротескную орбиту„Кавалеров Шпоры” ТА. Это сообщество для самоистязания и взаимного причинения боли с целью взаимного сочувствия и демонстрирования самого высшего патриотизма по отношению к тонущей в крови дальней Родине, как модели настоящего воевания, как будто подавляет внутренние конфликты между „почетными” членами (новопосвященными) Ордена мучеников (соотечественников): [...] a wtenczasm nie Ostrog? Pyckal w ?ydk? wrazi?, a?em z B?lu strasznego, okropnego ma?o nie omdla? [...]– Nieruszaj, nieruszaj, boli!... aonzaca?? odpowied? Wrzasn??, Rykn?? jak Szalony, jak Ob??kaniec jaki, Pot?pieniec, i nog? swoj? gwa?townie pokr?ci?. Od czego B?l Bolesny, ?e mnie ?wieczki w oczach i zemdla?em.(ТА, 98–99) ([...] и как только Пицкал Шпору забил мне в  икру, да так, что от Боли страшной и свирепой я чуть было не лишился чувств […] – Не трогай, не трогай, ой, больно!.. а он в ответ Кричит, Ревет как Безумец, сущий Сумасшедший, и ногу свою внезапно поворачивает. Последовала Боль Боленосная, зарябило у меня в глазах, и я упал в обморок). Гротескогенная тавтология „Боль Боленосная” выражаетне абсурдность обрисованной ситуации, а скорее абсурдность патриотического мышления о том,что самонавязанная мартирология приведет к спасению и „канонизированию” ее героев.

1. 5. Негация занимает достойное место в семантической структуре гротеска, как и в структуредругих двух комем, но у нее особаяфункция. Из-за вышеупомянутого полусовпадения между планом выражения и планом содержания контраст между экспликацией и пресуппозицией стирается. Живописная картинность, словесная визуализация фантазийной образности отрицает отрицание чего бы то ни было и дает наглядную перспективу совершенствования, показывает путь развития и истины. В измерении, где все возможно, нет несовместимых и невозможных вещей. Примарная концептуализация негативных значений („Ты не есть что-то знакомое, рутинное, популярное и постоянно обсуждаемое”) пространственно связана с понятием ВНЕ (исключение), т. е. гротеск вовлекает в иной мир, чуждый эмпирике, практическому опыту. Негация в гротескной зоне означает негацию „рудиментарных” стереотипов на всех уровнях: ментальном, когнитивном, коммуникативном, психо-эмоциональном, поведенческом и эстетическом, и проявляется в следующих направлениях: 1. негация канонической, изнеможенной и обессмысленной условностями псевдокоммуникации во имя полноценной коммуникативности; атака проводится посредством мощных функторов: дейктики [7], гипокористики, метафорики, компаративности; 2. негация Формы посредством Контраформы; 3. негация представления об абсурде; 4. негация уже упомянутой иерархичности сущностей и их локализаций в пространстве посредством градации в восприятии адресата; 5. негация (нейтрализация) цивилизационных поражений посредством ревитализирования архетипа, сопутствуемого негацией штампа и застоя. В. Гомбрович атакует их преимущественно неологизмами (окказионализмами) и оксюморонами, а также посредством обновляющего эффектаповторения во всех его разновидностях: аналогии, тавтологии, параллелизме. Часто встречаютсяи вариативно-рефренные негативно-гротескные фразы. Даже самое замечательное открытие причинило би свою собственную деструкцию, если его оторвать от его единства с противоположным полюсом духовно-эстетической амплитуды, если не будет насыщеноавтоиронией: Wi?c ty? postanowienie twoje pochwalam albo nie pochwalam[...](ТА, 13) (Так что твое решение я приветствую или не приветствую […]). В „нынешний” век (имеется ввиду современность В. Гомбровича) думать – это сумасшествие: собственные мысли опасны и нездоровы, потому что недооценивают неприкосновенные императивы „Великого Дела”. Повторная негация представляет собой своеобразную артистическую компрессию, эсенциональную гротескную аббревиатуру (и гротескный пуант) девальвации мышления и условности истины в меркантильно устроенном мире: Nie jestem ja na tyle szalonym, ?ebym w Dzisiejszy chczasach co mniema? albo i nie mniema? (ТА, 14) (Я не до того свихнулся, чтобы в Век нынешний думать или же не думать).

1.6. Оксюморон как гротескная аббревиатура

Оксюморон можно рассматривать как микромодель гротескной образности. Атрибутивный характер остро поляризированных компонентов словесной оппозиции „примиряет” их и увлекает в плодотворный симбиоз. Он подсказывает взаимную (реципрочную) гравитацию якобы несовместимых предметов, свойств и явлений. Их абсурдность в рационально-утилитарном плане – это естественность по логике трансценденции и метафизики в космической перспективе. Творчество В. Гомбровича, вопреки привидному врастанию корнями в грубую до натурализма реальность, гротескно доминированное благодаря оксюморону, как опорной конструкции гротеска, совершает трансцендентальный метаморфоз. Два уже упомянутых симптоматических процесса, которые порождают гротескность: синтез гетерогенных форм и дезинтеграция естественных физических целых, сильно напоминают оксюмороногенез. Сожительство всевозможных разнородных элементов, строящих один контрафактический мир, доказывает его право на существование рядом с тривиальным миром, пронизанным иронией познания о мнимой пригодности бытия. Гротеск в высшей степени эстетический и именно его эстетическое „облучение” освобождает нас от стресса и расширяет наши познавательные горизонты. Оксюморон,как его конструктивная матрица,максимально способствует этому. Чистая негация как антитеза функционирует как развернутый синтаксический оксюморон, утверждающий естественную логику амбивалентного сосуществования одного и того же объекта. Сплочающая (Когезионная) функция языка доказывает эту логику. Nie, nie by? to wr?bel, ale przez to samo, ?e nie by? wr?blem, by? jednak nie-wr?blem, by? cokolwiek wr?blem...(К, 86) (Это был не воробей, но как раз потому, что был не воробей, был не-воробей, т.е. так или иначе, был воробей...). Видима ябессмыслица, усиленная негацией, скрывает „подпочвенную” логику Космического императива: „Посмотри на отношения между вещами по-иному, осознай их „другую правильность” и неизбежность”: Tamto by?o ju? nieaktualne; ale by?o aktualne, jako nieaktualne (К, 84) (То было уже неактуально; но в сущности было актуальным в качестве неактуального); patrzciez jak? uwag? oddaj? si? nieuwadze (К, 133) (посмотрите, с каким вниманием отдаюсь я невниманию). Внушительно также число эротических оксюморонов: zimno-lubie?ne d??enie do Katasi; brudna czysto??; ciep?o-ch?odna r?ka; bezwstydny wstyd; mi?d mi?osny, a wstr?tnawy (К, 14, 18, 38, 120) (холодно-сладострастное стремление к Каташе; грязная чистота; горяче-холодная рука; бесстыжий стыд; мед любовный, да гадкий). С помощью оксюморонныхфраз В. Гомбрович дает великолепное представление овселенскомкруговороте, как о чередовании статики и динамики, хаоса и порядка, смерти и жизни, истины и неистины: bezruch wrzechruchu, Ruch ogromny nieruchomy, To by?a prawda i k?amstwo jednocze?nie (К, 66) (неподвижность вседвижения, огромное неподвижное Движение, Это было  истиной и обманом одновременно).

Оказывается, что гротеск, как парадоксальнымини казались и он сам, и утверждения о нем, является не аберрацией, а скорее адаптациейк вызовам бытия, а оксюмороннныйсимбиоз в его архитектонике является одним из наиболее естественных, балансированных состояний Космоса.

В качестве обобщениянаших рассужденийо гротеске можно сделатьследующие выводы:

  • 1. В отличие от пародии и иронии, гротеск вытесняет критику на второй план. Она вытеснена эстетической и трансцендентной функциями категории (превращающимиутилитарное в метафизическое), которые поддерживаютсаму возможность критики “формальногомышления”. Таким образомгротеск обеспечивает бытие иронии и пародии, напоминая о существовании особого категориальногокруговорота, комемнойцикличности, в которой каждая из комем поддерживает существование остальных. Гротеск играет рольлакмуса в процессеустановления истины.
  • 2. По сравнению с остальными двумя категориями комического, гротеск в высшей степени сенситивен и соматичен. Онставит акцент на чувствах и ощущениях, а такжестимулирует творческие задатки адресата (сама картинность посылаявляется мощным адресативом). Отправляя адресатупризыв развернуть свой творческий потенциал, продуктор включает его непосредственнов гротескный семиозис;
  • 3. Гротеск преодолевает непостижимость мира при помощиартистической игры. Благодаря ей он становится „постижимым”, а абсурд оказывается возможным и даже естественным состоянием бытийности;
  • 4. Посредством гротескараскрываетсяистина о том, чтонаши когнитивные возможности слишком ограничены, чтобы уловитьи встретить адекватно космические императивы,но мы расширяем их даже одним осознанием этого факта. Участие в гротескной „авантюре” неимоверно обогащает наш когнитивный потенциал;
  • 5. Гротеск способствует кристаллизации и выяснению смысла понятий, затуманенного рутиной и инерцией мышления;
  • 6. Стереоскопическая конфигурация гротеска дает адресату свободу толковать егомногоаспектно и многосторонне, участвовать в его сотворении;
  • 7. Гротеск есть негация невозможного и Смерти, понимаемойкак конец. Он символизирует вечную молодость, обнаруживая свою ревитализирующую функцию;
  • 8. Для гротеска характернаразделенная субъективность. Продуктор доверяет адресату и как бы поднимает его до своего уровня. Элитарный и эгалитарный принципы переплетаются – элитарный выбирает духовно возвышенного и готового принять вызов адресата; эгалитарный показывает, что он не единственный избранный и что любаяутонченная и духовно богатая личность может быть на его месте. Одолевая эгоцентризм, гротеск по своей сути является иронией избрания, аристократической неприступности и неприкосновенности;
  • 9. Гротеск есть призыв к адресату к выстраиванию успешной коммуникации по модели симбиотическихсвязей между разноликими гротескными компонентами. Оксюморон  – показательный пример внутренней коммуникативной гармонии, по модели которой мы должны строить наши коммуникативные отношения. Они могут быть объединяющими и плодотворными, несмотря напротиворечия во мнениях и взглядах. Гротеск порождает подлинный и полноценный диалог, возможный только на трансцендентальном уровне после включения адресата в гротескную панораму;
  • 10. В гротеске представленаситуация постоянного выбора, в которойпериметр сравнения неограничен. Он иллюстрирует те структуры мозга, которые участвуют наиболее активно в переработкеинформации: интуицию, воображение, эмоции и культурные наслоения;
  • 11. На глубинном уровне гротеск выступает какречевой компендиум, обладающий особойлокутивной насыщенностью. В неминтегрируются: аффирматив, гипотетический декларатив, волетив и деонтив, конклузив, имажинатив, инвентив, эвокатив, аккламатив, адмиратив, креатив;
  • 12. Гротеск делает язык более творческим и инспиративным, выделяяряд его функций: креативную, прогностическую, универсально-консолидирующую, эмоционально-экспрессивную, эстетическую, демиургично-эвристическую, эволютивную, спасительную (салютативную), трансцендирующую. Успешное взаимодействие элементов в гротескной зоне намечает перспективу совершенствования и прогресса, подчеркивая коррективную функции языка.

 

Литература:

  • 1. Гомбрович 1956: Gombrowicz, W.Ferdydurke. Warszawa: Pa?stwowy Instytut Wydawniczy, 1956; сокр.F.
  • 2. Гомбрович 1986: Gombrowicz, W.Trans-Atlantyk, Dzie?a, tomIII. Krak?w: WydawnictwoLiterackie,  1986; сокр. TA.
  • 3. Гомбрович 2000: Gombrowicz, W.Kosmos. Krak?w: WydawnictwoLiterackie, 2000; сокр.K.
  • 4. Димитрова 2009: Димитрова, С. Лингвистична прагматика. София: Велес, 1999.
  • 5. Сокул 1971:  Sok??, L.,O poj?ciu groteski (I). //Przegl?d Humanistyczny, nr. 2, 1971, 71–98.
  • 6. Хамзе 2012: Хамзе, Д. Категориите на комичното в перспективата на иронията в когнитивно-прагматичен аспект // Съпоставително езикознание кн. 3. София:  2012, 39–52.
  • 7. Хамзе 2013 а: Hamze, D.Irony in its pragmatic aspect. // Forms of social communication in the dynamics of human society development. Materials digest of the XXXVII International Research and Practice Conference and the Championschip in philological, historical and sociological sciences. (London, December 05 – December 10, 2012), London: Published by IASHE, 2013, 82–84.
  • 8. Хамзе 2013 б:Хамзе, Д.Коммуникативные основания иронии. // Forms of social communication in the dynamics of human society development. Materials digest of the XXXVII International Research and Practice Conference and the Championschip in philological, historical and sociological sciences. (London, December 05 – December 10, 2012), London: Published by IASHE, 2013, 90–94.
  • 9. Хамзе 2013 в:Хамзе, Д.Коммуникативныепреимущества иронии.// Forms of social communication in the dynamics of human society development. Materials digest of the XXXVII International Research and Practice Conference and the Championschip in philological, historical and sociological sciences. (London, December 05 – December 10, 2012), London: PublishedbyIASHE, 2013, 96–100.
  • 10. Хамзе 2013 г:Хамзе, Д.Koгнитивно-прагматический спектр пародии.// In the beginning there was the word: history and actual problems of philology and linguistics. Materials digest of the XLVI International Research and Practice Conference and I stage of the Championship in philological sciences.(London, March 28 – April 02, 2013), London: PublishedbyIASHE, 2013, 68–73.
  •  

  • [1] Относительно остальных двух субкатегорий комической триады (иронии и пародии) посмотри наши статьи: Категории комического в перспективе иронии в когнитивно-прагматическом аспектe(Хамзе: 2012), Ironyinitspragmaticaspect (Хамзе: 2013 а), Коммуникативные основания иронии (Хамзе: 2013 б), Коммуникативные преимущества иронии (Хамзе 2013 в), Koгнитивно-прагматический спектр пародии( Хамзе: 2013 г).
  • [2] Новая переосмысленная семантическая структура, каторая является моделью для подобных образований
  • [3] Здесь и далее перевод мой – Д. Х.
  • [4] Ввиду ключевой роли философско-эстетического понятия Форма у В. Гомбровича, как и других представляющих ее или оппонирующих ей понятий, будем писать их с прописной буквы по примеру писателя. По мнению польского автора, форма – это невидимая человеческая тюрьма, которая унифицирует индивидов, вталкивая их в колею конвенций, стандартов и канонов; которая убивает в зародыше индивидуальность. Единственной возможностью противодействия и относительного избавления от Формальной диктатурыстановится искусство и эстетика комического. Они тоже, разумеется, Форма, однако не обезличивающая, авдохновляющая, динамическая, непрерывно меняющаяся и креативная.
  • [5] Большая часть использованных здесь терминов взятаиз терминологического аппарата, представленного в монографииСт. Димитровой Лингвистическая прагматика. Некоторые термины введены нами в качествепопытки дополнения этого аппарата.
  • [6] Дейктическая категория, представляющая собой наглядное „ансамблевое сочетание” конкретностей как результат множества дейктических операций
  • [7] Дейктическая стратегия проявляется в глубинном плане высказыванияв качестве пресуппозиции: „Посмотри на изображение, которое я тебе предлагаю,и прими его как вызов мышления и твоей эмоциональной (и эстетической) чувствительности, а такжев поверхностном плане – посредством прямых дейктических маркеров.
0
Ваша оценка: Нет Средняя: 8.2 (14 голосов)
Комментарии: 23

Хамзе Димитрина

Уважаемые коллеги! Дорогие друзья! Некоторые из моих отзывов о Ваших статьях сегодня пропали с экрана, но это не столь важно. Сердечно благодарю Вам всем за удовольствие от милого и обогащающего общения, за ценные комментарии, интересные и стимулирующие идеи, мысли! Желаю Вам больших достижений и новых открытий в науке! До новых встреч! Ваша Димитрина

Редьква Ярослав Петрович

Уважаемая Димитрина, К сожалению, я не знаком с творчеством В.Гомбровича, но проделанная вами работа касательно анализа гротеска в его творчестве весьма впечатляет. Дефиниция гротеска (как категории комического), данная Вами, заслуживает быть включенной в академический словарь литературоведческих терминов. С уважением, Ярослав Редьква

Хамзе Димитрина

Уважаемый Ярослав! Я очень признательна за положительный отзыв и за высокую оценку моей работы! Такое признание волнует меня... Спасибо еще раз! С глубоким уважением и сердечным приветом! Димитрина

Аязбекова Сабина Шариповна

Дорогая Димитрина! Поздравляю с очередным значительным успехом! Вы очень продуктивно и нестандартно мыслите, что приводит к удивительным результатам! С удовольствием ознакомлюсь со всеми Вашими работами. Интересно было бы посмотреть, как "работают" все субкатегории комического в разных культурных и исторических контекстах. Дальнейших Вам успехов! С самыми наилучшими пожеланиями, Аязбекова С.Ш.

Хамзе Димитрина

Уважаемая госпожа профессор! Милая Сабина! Огромное спасибо за высокую оценку моей работы и милые пожелания! Высоко ценю Ваше мнение! Благодарю тоже за ценный совет! Только молюсь, чтобы Судьба была ко мне благосклонна и одарила меня достаточно временем на дальнейшие исследования в этом направлении. С глубоким уважением и сердечностью! Димитрина

Желтухина Марина Ростиславовна

Уважаемая Димитрина! Очень приятно было прикоснуться к нестандартному тексту о гротеске как субкатегории комического. Несомненна новизна работы, ее теоретическая значимость и практическая ценность. Интересно было бы разграничить критерии дифференциации субкатегорий комического, соотнести с юмором, иронией, сатирой и сарказмом, уточнить функционал субкатегорий. Перспективным является выбранное вами направление по расширению и углублению теории комического. Очень удачным является выбор фактического материала - произведений В. Гомбровича. Уверена, что у Вас успешно реализуются Ваши цель и задачи, была бы признательна за итоговый вариант работы. Удачи! Марина Ростиславовна Желтухина

Хамзе Димитрина

Уважаемая Maрина! Я очень рада, что мой доклад понравился Вам! Вы мне даете силы, желание и уверенность продолжить по этом пути. Благодарю сердечно за великолепный отзыв и за поощрение! Для меня будет честью и подлинным удовольствием прислать Вам мой итоговый вариант над которым теперь работаю. В этом варианте отчасти уже попробовала разграничить критерии дифференциации субкатегорий комического и соотнести с другими его перевоплощениями. Буду далее углублять... С целым моим уважением и теплотой! Димитрина

Yana Zubenko

Уважаемая Димитрина, у Вас очень интересная работа и очень хороший русский!

Хамзе Димитрина

Уважаемая Яна! Большое спасибо за позитивный комментарий, за милые слова! Я очень счастлива что мой доклад Вам понравился! Сердечно благодарю! С глубоким уважением и теплым приветом! Димитрина

Косых Елена Анатольевна

В статье достаточно чётко просматривается позиция автора. Очень подробно изложены подходы к проблеме и структуре комического. Дальнейших успехов.

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Я искренне признательна за позитивный отзыв и высокое мнение о моей работе! Благодарю за милое, прекрасное пожелание! С глубоким уважением и теплотой! Димитрина

Пономаренко Елена Борисовна

Уважаемая Димитрина! С большим интересом прочитала Ваш доклад. Спасибо. Вы глубоко и основательно осмыслили различные функции гротеска. Наверно, интересно будет провести сравнение с русской литературой, например сатирой Салтыкова-Щедрина . Желаю успехов. Е. Пономаренко

Хамзе Димитрина

Уважаемая Елена! Душево благодарю за милые слова и за высокое признание моей работы! Большое спасобо и за прекрасную идею провести сравнение с творчеством (в частности сатирой) Салтыкова-Щедрина. Непременно приму во внимание Ваш совет. С большим уважением и сердечностью! Димитрина

Парзулова, Марияна, Христова

Спасибо за исключительно интересный доклад! Поздравления! Желаю много успехов!

Хамзе Димитрина

Уважаемая госпожа профессор! Мне трудно выразить так как бы хотела свою признательность! Очень взволнована признанием выдающегося ученого, самого высокого класса... слов не хватает... Благодарю Вас! С глубоким уважением и сердечной теплотой! Ваша Димитрина

Lee Valentin Sergeevich

Уважаемая Димитрина, с интересом прочитал Вашу новую работу и порадовался за Вас. Вы мыслите космическими (это не гротеск, не преувеличение) категориями; именно такими категориями можно описать такую удивительную способность творческой языковой личности, каковыми являются В. Гомбрович, а в русской литературе Гоголь и Булгаков. Вы удивительно тонко прочувствовали прототипическое (архетипическое) содержание гротеска, то содержание, которое восходит еще к античным авторам. Импонирует и то, что Вы сумели, как никто другой, изложить это содержание современным метаязыком (см., в частности, точно эксплицированные семантические записи при описании прагматических функций гротеска). Именно таким научным языком можно описать гротеск, его противоречивую природу, обусловленную сочетанием несочетаемых феноменов. Кстати, почему-то в работе нет примеров оксюморона (уверен, что у В. Гомбровича нетривиальные примеры). Можно много написать о несомненных достоинствах доклада, его новаторском характере и научной значимости, отмечу лишь, что работа Д. Хамзе заслуживает самой высокой оценки. Валентин Ли.

Хамзе Димитрина

Уважаемый господин профессор! Я взволнована до слез Вашим высоким мнением о моем докладе! Благодарю из целого сердца! Да, Вы абсолютно правы, что касается творчества В. Гомбровича – оно как-будто оксюморонически маркировано. Можно его определить как глобальный оксюморон. Что касается примеров оксюморона в статье, я привела известное колличество в части 1.6. „Оксюморон как гротескная аббревиатура” непосредственно перед обобщениями. Моя отдельная статья об этой категории (и в частности в творчестве В. Гомбровича) понастоящем в печати. Я тоже думала о подобных (комплементарных) эстетических и языковых феноменах в произведениях русских писателей, таких светил как Гоголя и Булгакова... Прекрасно бы было зондировать в этом направлении и в этом ракурсе. Будущее покажет... Еще раз искренне благодарю! С глубоким уважением и теплотой! Димитрина

Екшембеева Людмила Владимировна

Уважаемая Димитрина! Познание действительности осуществляется не только рациональным путем, но и иррациональным, при этом, ментальные системы человека, в зависимости от выбранного пути, настраиваются на восприяние и понимание соответствующим образом. И Вы это прекрасно показали через гротеск как субкатегорию комического. Вы удачно сформулировали категориальный смысл гротеска, организованный как определенная структура, обеспечивающая, в первую очередь, особый перлокутивный эффект, близкий эффекту категориального императива, т.к. направлен, в основном, на мотивацию определенных поступков, эмоциональных, ментальных, социальных. Выбор точечных технологий анализа текста и квалифицированная интерпретация результатов обеспечила доказательную базу Вашей работе. Восхищена! Л. Екшембеева

Хамзе Димитрина

Уважаемая госпожа профессор! Я чрезвычайно взволнована Вашим высоким мнением о моем докладе. Душевно благодарю! Очень счастлива, слов не хватает.... С глубоким уважением, теплотой и сердечностью! Димитрина

Залевская Александра Александровна

Уважаемая Димитрина! Очень рада новой встрече с Вами, поздравляю с очередным успехом! Вы системно подходите к разработке "пространства комического" и фактически идете по пути подготовки к построению общей теории комического. Но Вам предстоит еще многое выяснить и обобщить. По каким параметрам пересекаются и различаются пародия, ирония, гротеск? Как меняется степень выраженности ("рельефности") того или иного параметра при сопоставлении этих феноменов? Не пробовали ли Вы моделировать каждый из них? Желаю Вам успехов на этом трудном, но очень увлекательном пути!!! Александра Александровна Залевская

Хамзе Димитрина

Уважаемая госпожа профессор! Дорогая Александра! Я очень рада, что мы опять встречаемся! Я очень взволнована Вашим высоким признанием моей скромной работы! Для меня высокая честь получить так позитивный отзыв ученого мировой славы! Я очень счастлива, что наши мысли, идеи идет порой (вместе). Я также думала о подобном развитии исследовательской перспективы в моем будущем итоговом труде. На этом этапе попробовала осветить и выяснить некоторые аспекты в сопоставительном плане в моих уже опубликованных статьях (кажется что указала в библиографии – об иронии и пародии), глубже и более пространно зондирую в моей дисертации (в ходе писания). Благодарю еще раз из целого сердца! С глубоким уважением и приятельской теплотой! Ваша Димитрина

Емельянов Вадим Юрьевич

В статья хорошо показано, что гротеск является замечательным литературным приемом хорошо освоенным В.Гомбрович. Но, как я понял, в статье гротеск оценен только с положительной стороны, словно у него нет недостатков. Но может быть это свойственно только гротеску В.Гомбрович?

Хамзе Димитрина

Уважаемый коллега! Благодарю сердечно за милый и позитивный комметарий! Вы вполне правы, что гротеск в творчестве В. Гомбровича специфический. Именно у него особенно ярко отображена трансцендирующая и креативная функция гротеска. Хотела бы только обратить внимание на некою стереотипичность до настоящего времени в перцепции и комментировании гротеска учеными и по возможности преодолеть ее. Я действительно хотела поставить акцент на позитивных сторонах категории, которые либо остаются незамечены, либо игнорируются. По сути дела, гротеск как „произведение искусства” самая позитивная величина: 1. Ее послания, ее интенционально-семантическая „миссия” как изобличение (критика, порицание) недоброго (зла), неадекватного, параноического, аномального; как намечание перспективы преодоления зла во имя доброго и гармонии, как атиципация позитивного разрешения аномалии – позитивны. Гротеск проявляет стремление к совершенствованию мира и человека, к благородной, гуманной и возвышенной каузе, работает в службе доброго, морали; 2. Позитивная роль гротеска – также в стимуляции, динамизации и совершенствовании (+ модификации) мышления, в преодолевании инерции мышления, в вызывании ментального перелома (в том числе и эстетического перелома); 3. С точки зрения эстетики – гротеск только позитивная величина; он является источником оригинальной, неконвенциональной и антиканонической красотой – становится эстетизированном „уродством”, обаятельной „грозностью”, т.е. красотой со специфическим очарованием. Еще раз большое спасибо! Желаю удачи и всего доброго! Сердечно и с уважением! Димитрина
Комментарии: 23

Хамзе Димитрина

Уважаемые коллеги! Дорогие друзья! Некоторые из моих отзывов о Ваших статьях сегодня пропали с экрана, но это не столь важно. Сердечно благодарю Вам всем за удовольствие от милого и обогащающего общения, за ценные комментарии, интересные и стимулирующие идеи, мысли! Желаю Вам больших достижений и новых открытий в науке! До новых встреч! Ваша Димитрина

Редьква Ярослав Петрович

Уважаемая Димитрина, К сожалению, я не знаком с творчеством В.Гомбровича, но проделанная вами работа касательно анализа гротеска в его творчестве весьма впечатляет. Дефиниция гротеска (как категории комического), данная Вами, заслуживает быть включенной в академический словарь литературоведческих терминов. С уважением, Ярослав Редьква

Хамзе Димитрина

Уважаемый Ярослав! Я очень признательна за положительный отзыв и за высокую оценку моей работы! Такое признание волнует меня... Спасибо еще раз! С глубоким уважением и сердечным приветом! Димитрина

Аязбекова Сабина Шариповна

Дорогая Димитрина! Поздравляю с очередным значительным успехом! Вы очень продуктивно и нестандартно мыслите, что приводит к удивительным результатам! С удовольствием ознакомлюсь со всеми Вашими работами. Интересно было бы посмотреть, как "работают" все субкатегории комического в разных культурных и исторических контекстах. Дальнейших Вам успехов! С самыми наилучшими пожеланиями, Аязбекова С.Ш.

Хамзе Димитрина

Уважаемая госпожа профессор! Милая Сабина! Огромное спасибо за высокую оценку моей работы и милые пожелания! Высоко ценю Ваше мнение! Благодарю тоже за ценный совет! Только молюсь, чтобы Судьба была ко мне благосклонна и одарила меня достаточно временем на дальнейшие исследования в этом направлении. С глубоким уважением и сердечностью! Димитрина

Желтухина Марина Ростиславовна

Уважаемая Димитрина! Очень приятно было прикоснуться к нестандартному тексту о гротеске как субкатегории комического. Несомненна новизна работы, ее теоретическая значимость и практическая ценность. Интересно было бы разграничить критерии дифференциации субкатегорий комического, соотнести с юмором, иронией, сатирой и сарказмом, уточнить функционал субкатегорий. Перспективным является выбранное вами направление по расширению и углублению теории комического. Очень удачным является выбор фактического материала - произведений В. Гомбровича. Уверена, что у Вас успешно реализуются Ваши цель и задачи, была бы признательна за итоговый вариант работы. Удачи! Марина Ростиславовна Желтухина

Хамзе Димитрина

Уважаемая Maрина! Я очень рада, что мой доклад понравился Вам! Вы мне даете силы, желание и уверенность продолжить по этом пути. Благодарю сердечно за великолепный отзыв и за поощрение! Для меня будет честью и подлинным удовольствием прислать Вам мой итоговый вариант над которым теперь работаю. В этом варианте отчасти уже попробовала разграничить критерии дифференциации субкатегорий комического и соотнести с другими его перевоплощениями. Буду далее углублять... С целым моим уважением и теплотой! Димитрина

Yana Zubenko

Уважаемая Димитрина, у Вас очень интересная работа и очень хороший русский!

Хамзе Димитрина

Уважаемая Яна! Большое спасибо за позитивный комментарий, за милые слова! Я очень счастлива что мой доклад Вам понравился! Сердечно благодарю! С глубоким уважением и теплым приветом! Димитрина

Косых Елена Анатольевна

В статье достаточно чётко просматривается позиция автора. Очень подробно изложены подходы к проблеме и структуре комического. Дальнейших успехов.

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега! Я искренне признательна за позитивный отзыв и высокое мнение о моей работе! Благодарю за милое, прекрасное пожелание! С глубоким уважением и теплотой! Димитрина

Пономаренко Елена Борисовна

Уважаемая Димитрина! С большим интересом прочитала Ваш доклад. Спасибо. Вы глубоко и основательно осмыслили различные функции гротеска. Наверно, интересно будет провести сравнение с русской литературой, например сатирой Салтыкова-Щедрина . Желаю успехов. Е. Пономаренко

Хамзе Димитрина

Уважаемая Елена! Душево благодарю за милые слова и за высокое признание моей работы! Большое спасобо и за прекрасную идею провести сравнение с творчеством (в частности сатирой) Салтыкова-Щедрина. Непременно приму во внимание Ваш совет. С большим уважением и сердечностью! Димитрина

Парзулова, Марияна, Христова

Спасибо за исключительно интересный доклад! Поздравления! Желаю много успехов!

Хамзе Димитрина

Уважаемая госпожа профессор! Мне трудно выразить так как бы хотела свою признательность! Очень взволнована признанием выдающегося ученого, самого высокого класса... слов не хватает... Благодарю Вас! С глубоким уважением и сердечной теплотой! Ваша Димитрина

Lee Valentin Sergeevich

Уважаемая Димитрина, с интересом прочитал Вашу новую работу и порадовался за Вас. Вы мыслите космическими (это не гротеск, не преувеличение) категориями; именно такими категориями можно описать такую удивительную способность творческой языковой личности, каковыми являются В. Гомбрович, а в русской литературе Гоголь и Булгаков. Вы удивительно тонко прочувствовали прототипическое (архетипическое) содержание гротеска, то содержание, которое восходит еще к античным авторам. Импонирует и то, что Вы сумели, как никто другой, изложить это содержание современным метаязыком (см., в частности, точно эксплицированные семантические записи при описании прагматических функций гротеска). Именно таким научным языком можно описать гротеск, его противоречивую природу, обусловленную сочетанием несочетаемых феноменов. Кстати, почему-то в работе нет примеров оксюморона (уверен, что у В. Гомбровича нетривиальные примеры). Можно много написать о несомненных достоинствах доклада, его новаторском характере и научной значимости, отмечу лишь, что работа Д. Хамзе заслуживает самой высокой оценки. Валентин Ли.

Хамзе Димитрина

Уважаемый господин профессор! Я взволнована до слез Вашим высоким мнением о моем докладе! Благодарю из целого сердца! Да, Вы абсолютно правы, что касается творчества В. Гомбровича – оно как-будто оксюморонически маркировано. Можно его определить как глобальный оксюморон. Что касается примеров оксюморона в статье, я привела известное колличество в части 1.6. „Оксюморон как гротескная аббревиатура” непосредственно перед обобщениями. Моя отдельная статья об этой категории (и в частности в творчестве В. Гомбровича) понастоящем в печати. Я тоже думала о подобных (комплементарных) эстетических и языковых феноменах в произведениях русских писателей, таких светил как Гоголя и Булгакова... Прекрасно бы было зондировать в этом направлении и в этом ракурсе. Будущее покажет... Еще раз искренне благодарю! С глубоким уважением и теплотой! Димитрина

Екшембеева Людмила Владимировна

Уважаемая Димитрина! Познание действительности осуществляется не только рациональным путем, но и иррациональным, при этом, ментальные системы человека, в зависимости от выбранного пути, настраиваются на восприяние и понимание соответствующим образом. И Вы это прекрасно показали через гротеск как субкатегорию комического. Вы удачно сформулировали категориальный смысл гротеска, организованный как определенная структура, обеспечивающая, в первую очередь, особый перлокутивный эффект, близкий эффекту категориального императива, т.к. направлен, в основном, на мотивацию определенных поступков, эмоциональных, ментальных, социальных. Выбор точечных технологий анализа текста и квалифицированная интерпретация результатов обеспечила доказательную базу Вашей работе. Восхищена! Л. Екшембеева

Хамзе Димитрина

Уважаемая госпожа профессор! Я чрезвычайно взволнована Вашим высоким мнением о моем докладе. Душевно благодарю! Очень счастлива, слов не хватает.... С глубоким уважением, теплотой и сердечностью! Димитрина

Залевская Александра Александровна

Уважаемая Димитрина! Очень рада новой встрече с Вами, поздравляю с очередным успехом! Вы системно подходите к разработке "пространства комического" и фактически идете по пути подготовки к построению общей теории комического. Но Вам предстоит еще многое выяснить и обобщить. По каким параметрам пересекаются и различаются пародия, ирония, гротеск? Как меняется степень выраженности ("рельефности") того или иного параметра при сопоставлении этих феноменов? Не пробовали ли Вы моделировать каждый из них? Желаю Вам успехов на этом трудном, но очень увлекательном пути!!! Александра Александровна Залевская

Хамзе Димитрина

Уважаемая госпожа профессор! Дорогая Александра! Я очень рада, что мы опять встречаемся! Я очень взволнована Вашим высоким признанием моей скромной работы! Для меня высокая честь получить так позитивный отзыв ученого мировой славы! Я очень счастлива, что наши мысли, идеи идет порой (вместе). Я также думала о подобном развитии исследовательской перспективы в моем будущем итоговом труде. На этом этапе попробовала осветить и выяснить некоторые аспекты в сопоставительном плане в моих уже опубликованных статьях (кажется что указала в библиографии – об иронии и пародии), глубже и более пространно зондирую в моей дисертации (в ходе писания). Благодарю еще раз из целого сердца! С глубоким уважением и приятельской теплотой! Ваша Димитрина

Емельянов Вадим Юрьевич

В статья хорошо показано, что гротеск является замечательным литературным приемом хорошо освоенным В.Гомбрович. Но, как я понял, в статье гротеск оценен только с положительной стороны, словно у него нет недостатков. Но может быть это свойственно только гротеску В.Гомбрович?

Хамзе Димитрина

Уважаемый коллега! Благодарю сердечно за милый и позитивный комметарий! Вы вполне правы, что гротеск в творчестве В. Гомбровича специфический. Именно у него особенно ярко отображена трансцендирующая и креативная функция гротеска. Хотела бы только обратить внимание на некою стереотипичность до настоящего времени в перцепции и комментировании гротеска учеными и по возможности преодолеть ее. Я действительно хотела поставить акцент на позитивных сторонах категории, которые либо остаются незамечены, либо игнорируются. По сути дела, гротеск как „произведение искусства” самая позитивная величина: 1. Ее послания, ее интенционально-семантическая „миссия” как изобличение (критика, порицание) недоброго (зла), неадекватного, параноического, аномального; как намечание перспективы преодоления зла во имя доброго и гармонии, как атиципация позитивного разрешения аномалии – позитивны. Гротеск проявляет стремление к совершенствованию мира и человека, к благородной, гуманной и возвышенной каузе, работает в службе доброго, морали; 2. Позитивная роль гротеска – также в стимуляции, динамизации и совершенствовании (+ модификации) мышления, в преодолевании инерции мышления, в вызывании ментального перелома (в том числе и эстетического перелома); 3. С точки зрения эстетики – гротеск только позитивная величина; он является источником оригинальной, неконвенциональной и антиканонической красотой – становится эстетизированном „уродством”, обаятельной „грозностью”, т.е. красотой со специфическим очарованием. Еще раз большое спасибо! Желаю удачи и всего доброго! Сердечно и с уважением! Димитрина
Партнеры
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.