facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Wiki
Global international scientific
analytical project
GISAP
GISAP logotip

ТОЛКОВАНИЕ ПОНЯТИЯ «ПРАВО НА ЗАЩИТУ» В РОССИЙСКОМ И МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ: ПРОБЛЕМЫ СООТНОШЕНИЯ

Автор Доклада: 
Кощеева Е. С.
Награда: 
ТОЛКОВАНИЕ ПОНЯТИЯ «ПРАВО НА ЗАЩИТУ» В РОССИЙСКОМ И МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ: ПРОБЛЕМЫ СООТНОШЕНИЯ

УДК 341.215.4

ТОЛКОВАНИЕ ПОНЯТИЯ «ПРАВО НА ЗАЩИТУ» В РОССИЙСКОМ И МЕЖДУНАРОДНОМ ПРАВЕ: ПРОБЛЕМЫ СООТНОШЕНИЯ

Кощеева Е. С., к.ю.н., доцент
Институт (филиал) Московской государственной юридической академии им. О.Е. Кутафина (г. Киров)

 

В статье поднимаются проблемы разночтения в толковании понимания «права на защиту» в Конвенции о защите прав человека и основных свобод, решениях Европейского Суда по правам человека, в Постановлениях Конституционного Суда РФ, Верховного Суда РФ.
Ключевые слова: право на защиту; «право на суд»; механизм защиты прав и законных интересов; механизм на стадии принуждения к исполнению; принцип единства государственной власти.

In article different interpretation problems in understanding of term «the rights to protection» in the Convention on human rights protection and the basic freedom, decisions of the European Court of Human Rights, in Resolutions of the Constitutional Court of the Russian Federation, the Supreme Court of the Russian Federation are brought up.
Keywords: the right to protection; «the right to court»; the mechanism of protection of the rights and legitimate interests; the mechanism at a compulsion stage to execution; a principle of unity of the government.

В теории права защита гражданских прав и законных интересов определяется как реализация юридических санкций гражданско-правовых норм компетентным органом либо непосредственно управомоченным или обязанным лицом в правоотношении в целях осуществления субъективных прав и законных интересов в случае, когда последние оспариваются кем-либо или нарушены [1]. Следует отметить, что данное определение отличает указание как на материально-правовой, так и на процессуальный аспект защиты гражданских прав и интересов. При этом процедуры защиты права можно обозначить в качестве форм защиты права. Соответственно под защитой гражданских прав можно понимать как систему мер материально-правового порядка, применяемую в целях устранения препятствий на пути осуществления права, так и деятельность по применению этих мер, осуществляемую компетентными органами в определенной процессуальной форме. Таким образом, если речь вести о наиболее применяемой форме защиты прав – судебной, субъект использует так называемый механизм защиты его права государством, которое это субъективное право гарантировало и в отношении которого имели место его нарушение или угроза его нарушения.

Смысл ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод [2] (далее - Конвенция), говорящей о «праве на суд» следует рассматривать как определение механизма (возможности) государственной власти защитить и восстановить в случае нарушения прав и свобод человека и гражданина. Защита права «является средством, обеспечивающим осуществление права, но только в пределах, действительно необходимых для его осуществления и в порядке, установленном законом» [3]. Таким образом, механизм защиты прав и свобод  можно определить как «юрисдикционную деятельность государственных и общественных органов, а в указанных в законе случаях и управомоченных лиц по применению принудительных мер и способов, содействующих реальному восстановлению и осуществлению нарушенных или оспариваемых прав и охраняемых законом интересов»[4].  Естественно, механизм защиты права не был бы законченным, если бы государственная власть не обеспечивала его реализацию полностью. В ходе реализации обязанности государства защищать права и свободы человека, вид органа власти, участвующего в процессе на том или ином этапе может меняться, одни органы могут сменять другие в зависимости от этапа процесса и специфики полномочий.

Согласно Конституции РФ государственная власть в РФ едина (ст.5). В случае нарушения или угрозы нарушения права человека или гражданина, либо если имеется спор о праве, возникают отношения, участником  которых является государство как арбитр в лице органов судебной ветви власти либо иных уполномоченных органов. Если механизм защиты права не завершается после вынесения акта, которым разрешается дело, т.е. игнорируется юридическое значение решения суда или иного органа (выступавшего в качестве арбитра), то выразителем публичного интереса становится орган, который имеет полномочия на реализацию принудительной силы государства. Приоритет в данном вопросе должен отдаваться в первую очередь проблеме установления государственных гарантий на реальное исполнение актов органов, а после - определению вида органа, реализующего полномочия государства по применению принудительной силы (поскольку при разрешении законодателем проблемы метода, применяемого при принудительном исполнении, вопрос об отнесении данных полномочий к конкретной ветви власти будет исчерпан). Именно в этом аспекте следует рассматривать «право на суд» ст.6 Конвенции.

Правовые средства, которые государство предлагает субъектам для удовлетворения их интересов, изначально должны быть эффективны, заключать в себе потенциальные возможности достижения необходимых результатов [5]. Заключительный этап механизма на стадии принуждения к исполнению требований, содержащихся в юрисдикционном акте, в настоящее время является недостаточно эффективным, что подчеркивает и Конституционный Суд РФ [6]: в соответствии со ст. 1 частью 1, ст.15 (частью 2), ст.17 (частью 3), 18, 52, 53, 55, 71 (подп. «в»), 72 подп. «б» части 1 и ст. 118 Конституции РФ -  «защита нарушенных прав не может быть признана действенной, если судебный акт или акт иного уполномоченного органа своевременно не исполняется». Следовательно, государство вправе урегулировать принудительное исполнение в соответствующем законе.

В современной российской юридической науке термин «право на суд» не употребляется, поэтому при рассмотрении подобного вопроса в качестве синонима следует употреблять «механизм защиты права».  Согласно ст.1 ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней»[7] Российская Федерация признает юрисдикцию Европейского Суда по правам человека по вопросам толкования Конвенции обязательной в случаях нарушения ее Российской Федерацией. Из толкования Европейским Судом ст.6 Конвенции по делу «Бурдов против Российской Федерации» [8] следует, что РФ, стремясь установить гарантии действия механизма защиты прав, не исполняет требования органов, защищающих и восстанавливающих права граждан (более того, данное неисполнение не обусловлено уважительной причиной, и Российская Федерация прежде всего нарушает свое национальное законодательство). И право каждого гражданина требовать от государства защиты нарушенного права [9] «было бы иллюзией, если бы системы Договаривающихся Государств допускали, чтобы окончательное и обязательное судебное решение оставалось недействующим в ущерб одной из сторон» [10].

Вопрос о реализации механизма защиты государством прав человека и гражданина Европейским Судом уже поднимался. В деле «Хорнсби против Греции» [11] административные власти «незаконно не выполнили окончательное судебное решение, и их можно было заставить сделать это, воспользовавшись многочисленными средствами, которые предоставляет правовая система Греции» [12]. Иными словами законодательство государства установило гарантии, позволяющие беспрепятственно реализовать механизм защиты прав граждан, однако нарушение установленных норм последовало именно со стороны государства, т.е. от субъекта, который выступил в качестве гаранта.

Как и всякая другая деятельность,правореализационный процесс отличается целесообразностью,цели выступают неотъемлемым элементом его структуры. Наиболее общая цель механизма правореализации,раскрывающая его смысл,назначение и роль в общем процессе правового воздействия заключается в том,чтобы гарантировать субъектам беспрепятственное оперирование соответствующим юридическим инструментарием и обеспечить тем самым завершение практической реализации необходимых результатов [13].

Действенная защита лица и восстановление законности включают и обязанность органа управления действовать в соответствии с решением суда. Суд отмечает в этой связи, что государственная администрация - это элемент правового государства, и ее интересы идентичны целям надлежащего отправления правосудия. Если органы управления отказываются выполнять или задерживают исполнение судебных решений, гарантии статьи 6, которыми пользуется лицо на время судебной стадии разбирательства, утрачивают смысл [14].

Однако толкование Европейским Судом статьи 6 Конвенции в переложении на национальное законодательство повлекло разночтения. Так, Нешатаева Т.Н.[15], решает проблему места исполнительного производства в системе российского права, делая вывод о том, что данное производство следует рассматривать в рамках гражданской, а не административной юрисдикции. В обоснование своих утверждений автор ссылается на текст решения Европейского Суда: «исполнение судебного решения, вынесенного судом, должно по этим причинам рассматриваться как неотъемлемая часть судебного процесса в смысле ст.6»[16]. Исполнительное производство, по мнению Т.Н. Нешатаевой, является «особой стадией судебного процесса» [17]. С подобными выводами нельзя согласиться. Во-первых, автор допускает подмену понятий «право на суд» («защита права») и «правосудие». Согласимся с мнением Н.Т. Арапова, что «соотношение понятий «правосудие» и «защита прав» следует представлять так, что понятие «защита прав» является общим, свойственным деятельности всех юрисдикционных органов, а понятие «правосудие» - только форма защиты прав и интересов, осуществляемых исключительно судом»[18]. Во-вторых, толкование ст. 6 Конвенции в части обеспечения целостности механизма защиты государством защиты прав и свобод человека никоим образом не позволяет сделать вывод о природе исполнительного производства в РФ. Не смотря на различие точек зрения о соотношении исполнения с правосудием и гражданским процессом, «большинство участников дискуссии все же соглашаются с тем, что исполнение судебных постановлений является частью процесса защиты нарушенных прав. Это обстоятельство признают как сторонники исключения исполнения из состава гражданского процесса, так и его противники» [19].

Актуальность проблеме реализации механизма защиты прав придало Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.2003 г. [20](далее Постановление ВС РФ), где допущена доктринальная ошибка, которая приводит к противоречию названного Постановления и Постановления Конституционного Суда РФ от 30.07.2001 г. [21](далее Постановление КС РФ).  В п.5 Постановления КС РФ полномочия судебных приставов-исполнителей направлены «на обеспечение установленного федеральным законом публично-правового порядка принудительного исполнения судебных и иных актов и воплощает конституционно значимый публично-правовой интерес государства и общества в … целях защиты и восстановления нарушенных прав». В рассматриваемом постановлении полномочия по принудительному исполнению судебных актов и актов иных органов прямо отнесена к административной юрисдикции, т.к. по смыслу ст.ст. 110 и 114 (п. «е» ч. 1) Конституции РФ «меры исполнительного характера по обеспечению законности, прав и свобод граждан, охране собственности и общественного порядка, борьбе с преступностью осуществляются исполнительной властью» [22]Верховный Суд РФ в пункте 12 Постановления указал, что «по смыслу статьи 6 Конвенции исполнение судебного решения рассматривается как составляющая часть «судебного разбирательства». Более того, сроки судебного разбирательства по гражданским делам «начинают исчисляться со времени поступления искового заявления, а заканчиваются в момент исполнения судебного акта».

При подобном толковании выводов Европейского Суда допускается смешение понятий «механизм защиты прав и свобод граждан»  и «судебное разбирательство». Дело в том, что рассмотрение дела судом является лишь частью из всего комплекса мер, предусмотренных для защиты государством прав и свобод граждан. Рассмотрение принудительного исполнения в рамках понятия «судебное разбирательство» противоречит нормам основных нормативно-правовых актов РФ: согласно ст.2 ГПК РФ, ст.2 АПК РФ, ст.118 Конституции РФ посредством судопроизводства осуществляется только судебная власть, целью которой является рассмотрение и разрешение дела.

Таким образом, толкование Верховным Судом РФ «права на суд»  исключает возможность государства защищать права граждан при помощи всех органов государственной власти, ограничивая «право на защиту» со стороны государства только органами судебной ветви власти. Однако государственная власть согласно Конституции РФ всегда остается единой и определение того, орган какой ветви власти будет участником публичного правоотношения есть результат идей об эффективности и наличии у него необходимых полномочий.    

Таким образом, вышесказанное позволяет обозначить ряд исходных позиций, которые должны быть положены в основу понимания основного содержания понятия «право на защиту» в РФ:

  • - смысл ст.6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, говорящей о «праве на суд» следует рассматривать не как синоним термина «правосудие», а как определение механизма (возможности) государственной власти защитить и восстановить гарантированное государством право в случае его нарушения;
  • - исходя из принципа единства государственной власти в реализации механизма защиты права могут быть задействованы все ее органы вне зависимости от принадлежности к той или иной ветви власти;
  • - основной задачей государства в применении механизма защиты прав должна быть эффективность и действенность данной системы, а определение органа, реализующего ее, обуславливается спецификой его полномочий и целью, стоящей на конкретном этапе государственной защиты.

Литература:

1. Базилевич, А.И. Формы защиты субъективных гражданских прав: автореф. дисс. … канд. юрид. наук. - Ульяновск, 2001. С. 44.
2. Конвенция о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 г. (ратифицирована Федеральным законом  № 54-ФЗ от 30.03.1998 г.).
3. Арапов Н.Т. Проблемы теории и практики правосудия по гражданским делам. – М, 1984. С.63.
4. Там же. С.63.
5. Арапов Н.Т. Проблемы теории и практики правосудия по гражданским делам. – М, 1984. С. 34.
6. Постановление Конституционного Суда РФ № 13-П от  30.07.2001 г. «По делу о проверке конституционности положений подпункта 7 пункта 1 статья 77 и пункта 1 статьи 81  ФЗ «Об исполнительном производстве» в связи с запросами арбитражного суда Воронежской области, арбитражного суда Саратовской области и жалобой ОАО «Разрез Изыхский».
7. Федеральный закон  № 54-ФЗ «О ратификации Конвенции о защите прав человека и основных свобод и протоколов к ней» от 30.03.1998 г.
8. Решение Европейского Суда по правам человека по делу от 07.05.2002 г. «Бурдов против Российской Федерации» (извлечение) // Вестник ВАС РФ, № 8, 2002.С. 146. 
9. Ст. 2 Конституции РФ от 12.12.1993 г. и ст.5 ч. 4 Декларации прав и свобод от 22.11.1991 г.
10. Решение Европейского Суда по правам человека по делу от 07.05.2002 г. «Бурдов против Российской Федерации» (извлечение) // Вестник ВАС РФ, № 8, 2002.С. 146. 
11. Решение Европейского Суда по правам человека от 19.03.1997 г. по делу «Хорнсби против Греции».
12. Там же (разд.II п. 39).
13. Шундиков К.В. Цели, средства, результаты правореализационного процесса // Известия ВУЗов. Сер. Правоведение. 2001, № 4. С. 31.
14. Решение Европейского Суда по правам человека от 19.03.1997 г. по делу «Хорнсби против Греции»  (разд. II п. 41).
15. Нешатаева Т.Н. Первое решение Европейского суда по правам человека по имущественному спору против России: размышления, некоторые выводы // Вестник ВАС РФ, № 8, 2002. С.141-144.
16. Нешатаева Т.Н. Первое решение Европейского суда по правам человека по имущественному спору против России: размышления, некоторые выводы // Вестник ВАС РФ, № 8, 2002. С.142.
17. Там же. С.142.
18. Арапов Н.Т. Проблемы теории и практики правосудия по гражданским делам. – М., 1984. С.64.
19. Малешин Д.Я. Суд в процессе исполнения судебных постановлений: Дисс. …канд.юрид.наук. -  М., 2002. С.59.
20. Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.2003 г. № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации».
21. Постановление Конституционного Суда РФ от 30.07.2001 г. № 13-П «По делу о проверке конституционности положений подпункта 7 пункта 1 статья 77 и пункта 1 статьи 81  ФЗ «Об исполнительном производстве» в связи с запросами арбитражного суда Воронежской области, арбитражного суда Саратовской области и жалобой ОАО «Разрез Изыхский».
22. п.5 Постановления Конституционного Суда РФ от 30.07.2001 г. № 13-П.

0
Ваша оценка: Нет

The analysis

Creative work, which includes elements of constructive criticism. Report of different depth and comprehensive analysis.
Партнеры
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.