facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Wiki
Global international scientific
analytical project
GISAP
GISAP logotip
Перевод страницы
 

Истоки русской философии женственности

Истоки русской философии женственности
Галина Ельникова, профессор, доктор социологических наук

Белгородский университет кооперации, экономики и права, Россия

Участник конференции

 

В статье рассматривается  процесс зарождения русской философии женственности как феномена философской мысли России, во многом определяющий ее своеобразие и самобытность. Автор показывает, что истоком русской философии женственности являются восточнославянская и древнерусская культура, а также представления о женщине, господствовавшие в русской культуре средних веков.

Ключевые слова: русская философия, женственность, феминность, гендерный дискурс

The article discusses the process of nucleation of Russian philosophy of femininity as a phenomenon of philosophical thought in Russia, largely determines its uniqueness and originality. The author shows that the source of the Russian philosophy of femininity are Eastern Slavic and Old Russian culture, as well as images of women that prevailed in Russian culture of the Middle Ages

Keywords: russian philosophy, womanhood, femininity, gender discours

 

Русская философия как самобытная, отличная от западноевропейской, сложилась  в XIXвеке и одной из ее важнейших составляющих  явилась философия женственности.

В русской философии с самого момента ее становления огромное место занимает гендерный дискурс. «Женственность» и «женское начало» – понятия,  включающие в себя определенное соотношение биологического и социального пола, а также его культурную презентацию, являются одними из  доминирующих понятий русской философии.

 Само восприятие женственности и женского начала в русской  культурной традиции одновременно и уникально, и включает в себя  взгляды, характерные для всей европейской культуры.

Истоком русской культуры является славянская культура. При рассмотрении славянской мифологии можно увидеть ту же систему бинарных оппозиций, которая присуща мифологии всех народов Европы. Дуалистичность у славян определяла все пространственные, временные, топографические, социальные и тому подобные характеристики. Основными бинарными оппозициями  у них были: жизнь-смерть, чет-нечет, правый-левый, небо-земля, день-ночь, суша-море, солнце-луна, белый-черный, хороший-плохой, добро-зло и т.д. Центральной оппозицией являлась дуада «мужской-женский», которая, сопоставляясь с другими, привносила в картину мира гендерную окраску. Первая часть всех оппозиций, более позитивная и часто более значимая, относилась к мужскому началу, вторая – к женскому. Иными словами, в славянской мифологии выстраивались аналогичные другим мифологиям и продолжающие господствовать в современных культурах гендерно окрашенные культурно-символические ряды. Данный вывод дает основание считать, что славянская культура вместе со всей европейской культурой формировалась как патриархатная культура, характеризующаяся господством и превосходством мужского начала.  

Однако славянская культура, в том числе и культура восточных славян, имела свою ярко выраженную специфику, глубинные истоки которой восходили к их верованиям. В мифах восточных славян, а позднее в сказах и былинах Киевской Руси  дохристианского и  раннего христианского периодов можно встретить своеобразный феномен «Матери-Сырой земли», к которой относились как к божеству и которая стояла над всеми языческими богами. «Мать-Сыра земля»  считалась матерью всего живого и его кормилицей. «Мать-Сыра-Земля всех кормит, всех поит, всех одевает, всех своим теплом пригревает!» – говорится в русской пословице.  

В западной традиции земля, как и вся природа в целом, относится к женскому культурно-символическому ряду (женское-чувственное-пассивное-телесное-природное). Она пассивна и плодоносит только благодаря встрече с активным началом. На Руси «Мать-сыра земля» представляет собой активное начало. Она не имеет супруга и оплодотворяет сама себя. Как отмечает известный русский историк, философ и религиозный мыслитель Г.П. Федотов, если эллин восклицал: «Я сын Земли и звездного Неба», то русский человек был «безотцовским сыном Великой матери». Все религиозное поклонение силам природы было сконцентрировано на Земле[1].

Уникальность культа матери-земли на Руси, при котором русский человек – не хозяин, а сын матери-земли, базируется на земледелии как главной сфере хозяйственной деятельности. Вся божественная благодать ниспосылается человеку через землю, его мать; сам он – лишь часть общего материнского тела земли. Более того, как справедливо отмечает С.Д. Домников, «в земледельческой традиции всякое поклонение священному осуществляется через почитание земли»[2]. Сама святость мира открывается земледельцу через святость земли, воспринимаемой им как мать и кормилица.

Иными словами, в древнерусском мировоззрении, берущем свои истоки из славянской мифологии и рефлексирующем занятия земледелием, были заложены основы восприятия матери-земли как активного начала, как кормилицы и заступницы.

 С крещением древнерусское общество принимает христианские догматы и вместе с ними новое восприятие женщины и женственности. Этому восприятию свойственна амбивалентность: с одной стороны, постулируется греховность женщины, ведущей род от Евы; с другой стороны, в женщинах нашел свое отражение лик Богородицы. Из общественного сознания эти взгляды перешли в древнерусские философские и литературные произведения. Гендерная проблематика в них основывалась на представлении о том, что различие полов является следствием разделения мира на духовный и чувственный. Из трактовки феминного как природного, телесного, чувственного вытекало мнение  об особой роли пола (биологического) в жизни женщины. Половая сфера признавалась исключительно сферой феминного, исходящей из женской сексуальности. Но пришедший из Византии восточный греческий вариант христианской веры (византизм) отличался аскетизмом, отрицанием «мирских удовольствий». Как отмечает выдающийся русский историк, этнограф и публицист С.С. Шашков, «обет целомудрия и отречения от мира считается обязательным для каждого желающего быть полным, истинным христианином»[3]. Вследствие этого женская сексуальность расценивалась как искажение образа и подобия Божия, как нечто, недостойное человека, связанное с животным или дьявольским началом. Уже в одной из первых древнерусских рукописных книгах  «Изборнике Святослава» (XI век) излагается доктрина о греховности женщины: «Женщина улавливает души честных людей и низводит в ад; пути адовы – пути ее».  В «Изборнике Святослава» примечательно и противопоставление женщины и человека (людей).  Идея второсортности женщины отразилась и в сочинениях Максима Грека. В своем произведении «Возражение против Иоанна Людовика, толкователя священной книги блаженного Августина, епископа Иппонского» он спорит с мнением  Иоанна Людовика, считавшего, что в общее воскресение оба пола восстанут каждый в своем – мужском или женском – образе, хотя «похоть блудная будет отнята от воскресших тел». Максим Грек, в свою очередь, выдвигает следующие предположения: во-первых, только мужчина воплощает в себе образ и подобие Божие; женщина, с его точки зрения, также первоначально была создана в мужском обличье; следовательно, перемена обличия есть результат грехопадения. Во-вторых, ­слова Писания о Еве-помощнице понимаются Максимом Греком как указание о помощи женщины мужчине лишь в умножении и продолжении человеческого рода, чтобы тот окончательно не иссяк; какой-то иной ценности в женственности он не видит. В-третьих, при воскресении тел нетленными, по его мнению,  не будет потребности в «чадородии», воскресшие вернутся к равноангельскому достоинству, в каком были созданы вначале, то есть, мужской и женский пол восстанут в едином  мужском образе и виде[4].

В древнерусской философии и литературе под влиянием христианской церкви  признавались несовершенство женского ума; необходимость бинарной иерархии, при которой мужчина властвует, а женщина подчиняется; восприятие женского, феминного как незавершенного, незаконченного (женщина суть несовершенный мужчина); определение женщины как асоциального существа, склонного к нарушению социальных норм (трансгрессии). Кроме того, в средневековой русской литературе было широко распространено признание безликости женщины, отсутствие в ней индивидуальности. Причем «одинаковость» женщин в древнерусской литературе  признают и сами женщины. Так,  в «Сказании о Петре и Февронии» в уста последней вкладываются слова, обращенные к человеку, «посмотревшего на нее с вожделением»: «И женское естество одинаково. Зачем же ты, свою жену оставив, думаешь о другой».

Однако при всем уничижительном отношении представителей церкви к женщине, совсем по-иному звучали их слова о женщине-матери.  Она и кормилица, и воспитательница, и хранительница традиций. То есть в ней сосредоточен тот активный элемент, который единственный и дает возможность существования народа и его культуры. Именно такой образ женщины-матери представлен как в трудах христианских мыслителей, так и в былинах, сказках, пословицах и поговорках русского народа. В них прежде всего эксплицируется  важнейшая роль матери в жизни человека: «Нет милее дружка, чем родная матушка», «Родных много, а мать роднее всех», «Материнским словом Бог правит».   

Образ матери в русском сознании перекликается с появившемся образом Пресвятой Богородицы.  С его появлением  трансформируется и понятие матери-земли. Теперь перед нами предстает не просто матерь-земля, а «Русская земля» – земля, дающая жизнь русскомучеловеку и обладающая  главными чертами материнского архетипа. И за ней по-прежнему признается активное начало.

Таким образом,  материнство на Руси  приобретает три ипостаси: Пресвятая Богородица, мать-земля (Русская земля), женщина-мать. «Первая мать – Пресвятая Богородица, вторая мать – сыра земля, третья мать – как скорбь приняла»[5].

Однако воззрения на женщину и женственность, которые закладывались в русской философской мысли в период средневековья нельзя ограничить лишь материнским ликом.  Женский архетип, если следовать К. Юнгу, включает в себя еще лики девы и любовницы. Восприятие женщины как девы и любовницы  в русской религиозно-философской литературе имело две тенденции. Первая тенденция, которая сближала ее с западноевропейской литературой, исходила из того, что в общественной жизни только мужской образец поведения является нормой. Поэтому наиболее ценными в общественной жизни являются черты, приписываемые мужчинам (здравый ум, решительность, сила и т.п.). Женщина, участвуя в общественной жизни, должна преодолевает свою природу и уподобляться мужчине, так как ее качества для публичной сферы неприемлемы. Иными словами, в общественной жизни женщина может играть лишь второстепенную роль.

Вторая тенденция, в которой как раз и заключается своеобразие подхода к женственности русской религиозно-философской мысли, отмечала, что многие качества, традиционно приписываемые женскому началу (смирение, самопожертвование, милосердие, «благодать»), угодны Богу, в то время, как мужские (гордыня, эгоизм и т.п.) греховны. Названные женские качества, с точки зрения русских средневековых философов, прежде всего, реализуются в частной жизни, но могут в исключительных случаях способствовать решению проблем общественной жизни.

Таким образом, в период средневековья в гендерном дискурсе русской религиозно-философской мысли нашли отражение взгляды на феминное как свойственные всей средневековой философии, так и присущие только русской культуре.

С этого же времени начала отчетливо проявляться и самая характерная черта в восприятии феминного в России, получившая наиболее полное воплощение в философии женственности, – амбивалентность. Почитание материнского лика контрастировало с принижением других ликов женского архетипа – девы и любовницы (жены). Для определения последних в обыденной жизни были введены  понятия «девка» и «баба». Именно с ними связывалось в русском сознании «плохое» в бинарных оппозициях: ночь, смерть, Кривда, черный, низ  и т.д.

В дальнейшем  при сохранении амбивалентного взгляда на женщину и женственность в русской философии и литературе можно заметить «перекосы» то в одну, то в другую стороны. Так, в XVI веке, и прежде всего во времена правления Ивана Грозного, создаются преимущественно произведения, в которых женщина предстает как грешница или, в лучшем случае, как неразумное, по сравнению с мужчиной, существо. Даже мать в этот период представляется погрязшей в грехе и блуде, что нашло отражение в написанной в XVI веке «Повести о грешной матери».

Идеей второсортности женщины, жены пронизан самый известный памятник русской литературы XVI века «Домострой». Содержащиеся в нем советы и назидания требовали от жены полного подчинения мужу. Из-за своей неразумности и прирожденной греховности жена не могла сделать ни одного шага без ведома своего мужа;  все ее проступки карались жестоким наказанием.  

Позитивную оценку женщины в это время можно встретить лишь в житиях святых, однако в XVI веке только два из них посвящены женщинам: «Житие княгини Ольги» и «Житие Ефросинии Суздальской».

Серьезные изменения во взглядах на женщину и женственность в русской философской мысли произошли в XVIIIвеке. Это было вызвано переориентацией философской мысли от богопознания к познанию природы и человека, трансформацией представлений о взаимоотношениях души и тела; усиливавшимся влиянием Запада; осознанием целостности «женского мира», его самостоятельности и отличия от мира «мужского» и, наконец, «царством женщин» – восшествием женщин-императриц на российский престол.

В XVIIIстолетии оказалось возможным появление иного (отличного от уже ставшего традиционным) прочтения библейского сказания о сотворении человека. Так, представитель раннего русского Просвещения Антиох Кантемир заявляет о  превосходстве Евы над Адамом. Он утверждает, что «самая истина доказывает нам почтительное свойство рода женского тем, что Бог, в заключение всего своего премудрого, сотворил в последний день жену Адаму и тем окончил божественное свое намерение, властно как без того свету быть несовершенным»[6]

В русской философии XVIIIвека впервые  ставятся вопросы  о положении женщины как отдельной социальной группы со своими специфическими интересами. Другой русский просветитель, С.Е. Десницкий в работе «Юридическое рассуждение о начале и происхождении супружества» высказывает мысль о том, что различия в положении полов детерминированы не только биологически, но и социально[7].

В XVIIIвеке в русской философии возникает понятие феминности, женственности. «Первый самобытный философ Российской импеерии» Г.С. Сковорода в своих сочинениях   говорит уже не о женщине, а именно о женственности. Феминными чертами у него наделена сама Библия, которая предстает в различных обликах, то материнском, то в образе  возлюбленной и даже в Сфинкса[8]. В философии Г.С. Сковороды женственное через образ Библии-Премудрости наделяется амбивалентностью, ему присущи добро и лукавство, ложное и истинное, мудрое и безумное и т.д.

Таким образом, в русской философии XVIII века проблемы женщины и женственности приобретают новое звучание: во-первых, возникает представление о женщинах как социальной группе со своими специфическими интересами; во-вторых, ставится вопрос о социальной детерминанте различия в положении полов;  в-третьих, формируется философское понятие женственности. Иными словами, можно говорить о зарождении философии женственности, которая во многом будет определять самобытность русской философии Серебряного века.

 

Литература:

  1. Десницкий С.Е. Юридические рассуждения о начале и происхождении супружества // Избранные произведения русских мыслителей XVIIIвека: В 2 т. – М.: Наука, 1952. – Т. 1.   
  2. Домников С.Д. Мать-земля и Царь-город. Россия как традиционное общество. – М.: Алетейа, 2002.  
  3. Кантемир А. Письма о природе и человеке // Соч.: В 2 т. – СПб., 1868. –     Т. 2.  
  4. Рябов О.В. Русская философия женственности (XI-XXвека) . – Иваново. – Издательский центр «Юнона», 1999.  
  5. Сковорода Г.С. Кольцо //Соч.: В 2 т. – М.: Наука, 1973. – Т.1.    
  6. Федотов Г.П. Мать-земля (К религиозной космологии русского народа) //Судьба и грехи России. Избранные статьи по философии русской истории и культуры. Т. II. – СПб, 1992.
  7. Шашков С.С. История русской женщины: От эпохи древних славян до второй половины XIX века. Изд. 3-е. – М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2011. – 368 с.

 


[1]Федотов Г.П. Мать-земля (К религиозной космологии русского народа)//Судьба и грехи России. Избранные статьи по философии русской истории и культуры. – СПб., 1992. – С. 65.

[2]Домников С.Д. Мать-земля и Царь-город. Россия как традиционное общество. – М.: Алетейа, 2002. – С. 83.

[3]Шашков С.С. История русской женщины: От эпоъи древних славян до второй половины XIX века. Изд. 3-е. – М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2011. – 368 с. – С. 72.

[4]См.: Рябов О.В. Русская философия женственности (IX-XXвека). – Иваново. – Издательский центр «Юнона», 1999. – С. 14. 

[5]Федотов Г.П. Мать-земля (К религиозной космологии русского народа) //Судьба и грехи России. Избранные статьи по философии русской истории и культуры. Т. II. – СПб, 1992. – С. 81.

[6]Кантемир А. Письма о природе и человеке // Соч.: В 2 т. – СПб., 1868. –     Т. 2. – С. 92-93.

[7]Десницкий С.Е. Юридические рассуждения о начале и происхождении супружества // Избранные произведения русских мыслителей XVIIIвека: В 2 т. – М.: Наука, 1952. – Т. 1. – С. 260-261.

[8]Сковорода Г.С. Кольцо //Соч.: В 2 т. – М.: Наука, 1973. – Т.1. – С. 369.  

Комментарии: 0
Партнеры
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.