facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Wiki
Global international scientific
analytical project
GISAP
GISAP logotip
Перевод страницы
 

Коммуникативные основания иронии

Коммуникативные основания иронии
Dimitrina Hamze,

Пловдивски университет Паисий Хилендарски, Болгария

Участник первенства: Национальное первенство по научной аналитике - "Болгария";

Открытое Европейско-Азиатское первенство по научной аналитике;

 

Двуплановаяструктура ирониии свойственная ей неочевидность позволяют рассматривать ее какспецифическую формуобщения,которая, однако, не тормозит,а стимулируеткоммуникативный процесс,придает емукреативныйхарактер. Такие имманентные категории иронии, какнегация, сравнение, метафора, истина/ложь, эмоция, эстетика, игра, обусловливают реализацию мощного коммуникативногопотенциала ироническогоакта.

Kлючевые слова: ирония, коммуникация, сравнение, метафора, негация, истина/ложь, успешность/неуспешность, эмоция, эстетика, игра

The double structure of irony and its lack of ostentatiousness turn it into a specific form of communication, which does not hinder but rather fosters the communicative process and gives its creative character.Categories inherent to irony such as negation, comparison, metaphor, truth/lie, emotion, aesthetics, game generate the solid communicative potential of irony and the high efficiency of the ironic speech act.

Keywords: irony, communication, comparison, metaphor, negation, truth/lie, emotion, aesthetics, game.

 

Високая коммуникативная консистенция иронии не подлежит сомнению. Наряду с этнокультурными предпосылками концептуальных различий в проектировании и освоении мира, в процессе общения актуализируются и индивидуальные особенности иронизирующего, которые имеют решающее значение для созданияи утверждения определенного типа коммуникативной сутуации. Ярко выраженная субъективность иронических высказываний успешно сочетается с их всеобщей доступностью благодаря общественному характеру языка. Авторитетная позиция иронизирующего побуждает адресата приложить герменевтическое усилие в сторону экспрессивной этики, чтобы адекватно интерпретировать ироническоепо своей сути послание.

1. 0. Сравнение и метафоракаккоммуникативныеоснования иронии

1.1. Сравнение лежит в основецелого рядафилософско-экзистенциальных, литературно-эстетическихи психологических категорий: негации, метафоры, иронии, пародии, гротеска, ассоциации, параллелизма, симметрии, аналогиии т. н. Выступая в качестве матрицы, оно упрочняет их когнитивную платформу и катализирует ментальные процедуры. Сравнение вытекает из нашей пространственной соизмеримостис объектами действительности, из мыслимой (воображаемой и игровой) аппроксимациии равнопоставленности с ними, независимо от размера дистанции. Оно указывает на основательность итеративной модальности (наш термин – склонность к повторяемости), которая также является функцией компаративного усилия (мы сравниваем один объект с другим, чтобы установить необходимость повторения первого). Селекция, как один из основных квалификаторов образотворчества, представляет собой коммуникативную универсалию,которая восходит именно к сравнению.

В ироническом акте имплицитное сравнение с чем-то хорошим, констатация, что данный объект не является чем-то хорошим, и его эксплицирование как что-то хорошее вполе говорящего согласуется со сравнительными процедурами верификации полученного сообщенияв поле адресата. Например, болг. Бързсикато ракета (реактивен самолет) (о флегматичном человеке, который действует слишком медленно). Оценочность – это также функция сравнения. Успешность коммуникативного акта в ракурсе категорий комического зависит в значительной мере от возможности адресата сравнить свою перлокутивную динамику с иллокутивными интенциями говорящего. Сравнение в зоне иронического формирует общую коммунукативную платформу говорящего и адресата.

1.2. Метафора занимает важноеместо не только в сферечувств, нои в сфере познания, выступая как средство мышления, пониманияи передачи информации. Ее высокая степень коммуникативности не вызывает сомнений. Метафора – это сложная идеограмма, интеллектуальный инструмент, посредством которого нам удается осознать то, что наиболее отдалено от нашей познавательной способности. Она представляет собой утверждение через отрицание очевидного. Необходимость ее применения нарастает с увеличением достанции между нами и теми объектами, которыми мы пользуемся в повседневной жизни, несмотря на то, что их интерференция имеет метафорическое происхождение, стертое в силу конвенции. Из двух на первый взгляд взаимно исключающих друг друга реальностей рождаетсяновая „недействителность”, которая на самом деле более аутентична и реальна, чем повседневная.

В интерпретации говорящего действительность всегда преобразуется. Его толкование включает описание качеств и состояний одного объекта посредством качеств и состояний другого, а это кратчайший путь к метафоризации: болг. Никой не го е канил, но той пак цъфна пръв на тържеството (цветение не присуще человеку, оно характеризует растения) (цит. по Ст. Димитрова 2009: 171-172) ; Ти си сметаната на живота ми! – так муж иронически оценивает жену, которая портит ему жизнь.

В своем фундаментальном исследовании Метафоры, которыми мы живем Лакоффи Джонсон доказывают ключевую роль метафоры в процессе познания (который является и процессом утверждения истины) и одновременно с тем развенчивают два мифа, находящиеся в постоянной конкуренциии конфронтации, – миф об объективизме, согласно которому истина всегда абсолютна и объективна, и миф о субъктивизме, согласно которому наши собственные ощущения и интуиция являются самыми точными барометрами истинности (Лакофф, Джонсон 1988). По мнению двух исследователей, истина основывается на понимании, а метафора – его главный носитель. Поскольку понимание всегда фрагментарно, истина относительна с точки зрения системы понятий, в большой степени формируемой посредством метафор.

2.0. Негация как коммуникативное основание

Свобода иронического утверждения оказывается прежде всего свободой удачно найденной противоположности. Негация – это не только оценочная реакция неприятия или осуждения чего-либо, это стержень самой иронии. Ее полярная специфика является функцией негации как мировоззренческой и ментальной позиции. Негация в контексте иронии имеет цепную структуру. В самом общем виде ее можно описать как тройную негацию: отрицание объекта действительности (существующего), отрицание как интенционально-эстетическая стратегия (иронический подход, который акцентирует на несуществующем качестве или явлении и в глубинном план отрицает сказанное) и „утверждающее” отрицание в проспекции имплицитно внушаемого посредством иронии, при условии, что она будет правильно декодирована и осмыслена: „Ты не то, что я говорю (в актуальном плане), но ты можешь быть тем, что я говорю (если ты изменишься, исправишься), следовательно, не будешь тем, что я тебе внушаю подтекстом сказанного (в перспективе)”.Ирония как латентная негация превращается в средство  негации. Негация – это инвариант иронии. Независимо от степени оригинальности иронического высказывания, его константным ядром остается негативный инвариант: „что-либо не хорошо, а плохо, и это нужно констатировать, осудить, преодолеть”. В рамках иронии негация заключается в претензии, предъявляемой одной из сторон другой. Краткость (сверхлаконичность) иронической кострукции подчеркивает негацию. Это свойство усиливает контраст, демонстрирует внезапный переход к противоположному, резкое превращение тезиса в антитезис. Негация – это этика, которая пронизывает сократовскую иронию. Она направлена против неубедительного способа мышления и в универсальном аспекте служит образованию и воспитанию человека.

Метафора как структурный элемент иронии характеризуется крайней негативностью, которая дублирует негацию в иронической архитектонике (на глубинном уровне отрицается сказанное в поверхностной структуре  – “Ты не то, что ты «есть»”). Отрицание пресуппозиции иронического конструкта свидетельствует об усиленной (удвоенной) метафоричности категории: Ты настоящая Василиса Прекрасная! – 1. Даже если ты красива, ты все-таки не столь красива как Василиса Прекрасная (I метафорическая степень); 2. Ты совсем не красива, ты не имеешь ничего общего с Василисой Прекрасной (II метафорическая степень). Именно негация иерархизирует метафорическое послание и вместе с тем удваивает его.

Несмотря на то, что негация скрыта в глубинном слое иронического сообщения, она не характеризуется некоммуникативностью, а наоборот, стимулирует и ускоряет коммуникативный процесс. Негация облегчает расшифровку сказанного, играя роль маркераиронии. Ее оценочный характер провоцирует активную реакцию со стороны адресата.

3.0. Основания применения парных категории истина/ложь и успешность/неуспешность по отношению к иронии как коммуникативному акту

3.1. Истина/ложь и ирония

Сократовская ирония служит истине, а диалог является путем к ней. Хотя происхождение иронии связанос ложью, древние рассматривалиироническую стратегию как метод достижения истины, как суть бытия, к которой можно прикоснуться, задавая вопросы и получая ответы. В философской системе Аристотеля ирония имеет этические корни. В Никомаховой этике великий философ заявляет, что человек, который любит и ценит истину (philalethes), проявляет скорее склонность к иронии, чем к alazoneia (хвастовству, надменности, горделивости) (Аристотель: II, 7, 1108 a 12; IV, 7, 1127 a, 13). На первый взгляд нам кажется, что налицо измена истинности, и это впечатление поддерживается метафорической транспозицией иронического высказывания, основанного на эксплицитной конверсии глубинного плана („Я говорю тебе одно, но подразумеваю противоположное”). На самом деле, однако, ирония снимает маску систины, придавая ей плотность и рельефность. Очевидность генерирует разные способы создания утверждений, одним из которых является ирония.

Внушаемая иронией истина имеет эстетическую природу. Это коммуникативно-прагматическая истина. Она рождается в диалоге, в интеракции говорящего и адресата. Порой она неожиданна и для самого говорящего. Истина в искусстве оказывается непредвиденной, гибкой, креативной и эвристической. Настоящий Сократ двойствен,и это обусловлено интуитивным всматриванием в другого человека. Сократ может высмеять своего оппонента, но он также может многому его научить, может сделать из него соратника, сотрудника в поиске истины. Представление человека о нем самом является ложным, и иронизирующий разоблачает этот самообман, а противоречие между претензиями и сущностью может превратиться в путь взаимного сближения коммуникантов. Ироническая позиция гораздо более проницательна и истинна, чем другие позиции, манифестирующие явную привязанность к истине. Часто под маской притворства скрывается подлинная потребность иронизирующего в знании.

Истина прежде всего субъективно окрашена, она вторично объективирована и имеет оценочный характер. В рамках категорий комического, несмотря на их поверхностную „лживость”, истина является единственной их стратегией, узнаваемой и на глубинном уровне благодаря градуированным универсальным экспликациям, выступающим как опорные столбы соответствующих импликатур – для иронии: „говорю, что ты нечто, думаю, что ты что-то другое, хочу, чтобы ты был чем-то третьим”, для пародии: „говорю, что я как ты (оригинал), думаю, что я не как ты, хочу, чтобы ты был другим (различным), для гротеска: „говорю, что ты нечто странное, необычное (в рецептивном плане – неожиданность), думаю, что ты не являешься чем-то хорошим (в рецептивном плане – страх), хочу, чтобы ты понял, что можешь быть чем-то хорошим, другим, так что тебе можно повеселиться в успокоении и надежде (в рецептивном плане – смех).

Комемы[1] – это эстетические категории, внушающие истину косвенным, художественным путем. Они представляют собой эмоциональные высказывания, предполагающие экстатичностьи известную приподнятость: говорящий дает себе отчет, что сказанное “превышает” то, что принято с точки зренияточной, общопринятой истины, и он отнюдьне пытается обмануть своего коммуникативного партнера. Говорящий полагает, что для адресата ясно его намерение „сказать чуть больше, чем требует простая истина”, что он использует в игровом аспекте „ложь” (на поверхностном уровне), чтобы выразить свое эмоциональное отношение к действительности. Соотношение между понятиями ирония и ложь, рассматриваемыми в рамках категорий комического как эстетический „обман”, во многом подобно соотношению между искусствоми реальностью – фикциональная природа искусства порождает сверхреальность. Ирония показывает, что истина скорее создается, чем устанавливается.

Универсальная, глубокаяирония, понимаемаякак самосознание, является воплощением истины, а истинность, доведенная до сознания адресата опосредственно, при помощи выраженной на поверхности “лжи”, является стержнем иронии. Об отсутствии обманчивой стратегии при построении иронических высказываний свидетельствует возможность применения автоиронии. Нелогично, чтобы говорящий сам себя обманывал, наоборот, посредством автоиронии он раскрывает истину о самом себе.

Ирония может бытьи реакцией возмущения тем, что собеседник грешит против истины. В таком случае она превращается в иронию лжи. Например, польск. Czybardzoci? obchodz? sprawyowegom?odegocz?owieka? (Тебя очень волнуют дела этого молодого человека?); Wielkietoby?ynieszcz??cia, doprawdy! (Это правда большая беда!).

3. 2. Успешность/неуспешность и ирония

Проблема успешности коммуникативного акта является достаточно сложной. Принято определять как успешный такой акт, в котором иллокутивный вектор говорящего пересекается с “предусматриваемым” перлокутивным вектором адресата. Что касается иронии, однако, мы оцениваем как успешный любой акт иронической коммуникации, в котором иллокутивные интенции вызывают как ожиданные, так и неожиданные реакции в поле адресата. Это в особой степени относится к художественной литературе, где широкий спектр возможных перлокутивных реакций читателя (в большей своей части ожидаемые высоко эрудированным продуцентом иронии) является гарантом успешности эстетической коммуникации. Неуспешным можно считать иронический акт, в котором представлена эксплицированная („демистифицированная”, “обнаженная”) ирония: „Я иронизирую, говоря, что ...”. Коммуникативный тандем говорящего и адресата характеризуется динамичностью и инвенцией. В худшем случае, если адресат не может идентифицировать ироническое послание, остается удовлетворение говорящего его собственной позицией “судьи”, вдвойне мотивированной и закрепленной „невежеством” адресата. Следовательно, ирония относительно независима от ответа адресата – он не может стать причиной неуспешности коммуникации. Необходимо также отметить, что ответная реакция адресата может произойти с некоторым опозданием, так как осмысление и декодирование иронического речевого продукта, как правило, требует времени. “Отложенный” эффект иронии не является отрицанием успешности речевого акта, а ее подтверждением. Придерживаясь тезиса о том, что автоиронический рефлекс предшествует ироническому, мы считаем, что продуцент иронии одновременно является и продуцентом автоиронии, т.е. он оказывается отчасти адресатом собственного высказывания, причем иллокутивные импульсы накладываются на перлокутивные. Эта сопутствующая коммуникативная схема исключает возможность неуспешности или неэффективности иронического высказывания. Ирония относительно самодостаточна, она запрограмирована в футуральном плане (открыта к будущему).

Квалифицировать высказывание демагогического типа как успешное или неуспешное почти невозможно. Относительно публичного коммуникативного акта мы не в состоянии определить, добился ли он запланированного эффекта. На демагогическое заявление политика, в котором он занимает инклюзивную позицию по отношению к адресату: Положението в страната е тежко. Ние ще трябва още да позатегнем коланите (пример из Димитрова 2009: 209), адресат может отреагировать иронией: Веднага ти повярвах! (рус. Так тебе и поверил!). Таким образом, в поле реципиента вторично зарождается ирония. Сталкиваются две противоположные точки зрения, которые маркируют коммуникативный акт как успешный или неуспешный – для говорящего успешность измеряется доверием его коммуникативного партнера, а для адресата (по крайней мере для части адресатов) – ироническим возражением, неприятием фальши. Дисскусионным остается вопрос, какой акт следует определить как успешный – демагогический акт, который реализовал интенцию говорящего ввести “противника” в заблуждение, или иронический ответ, посредством которого адресат разоблачает обман и тем самым предотвращает осуществление замысла говорящего.

Как видно из этих рассуждений, проблему успешности/неуспешности коммуникативного акта трудно решить однозначно, поэтому мы более склонны анализировать ироническийакт в ракурсе категориальной пары истина/ложь, исходя из того, что он является средством передачи истины аллюзивным, непрямым путем.

4. 0. Эмоции как коммуникативное основание иронии

Человек – эмоциональное существо, а эмоции можно рассматривать как универсальную матрицу человеческого общения, которая придает ему динамичностьи эффективность. Эмоциональная атрофия чужда иронизирующему субъекту. Она в принципе несовместима не только с иронией, но также с пародией и гротеском. Наиболее четко эмоциональная динамика проявляется в коммуникативной плоскости художественной литературы, где эмоции особенно вариабельны. Высокая вариативность эмоций обусловлена их движениемв триаде автор– объект– реципиент.

Превосходство интеллекта в иронической коммуникации отнюдь не исключает эмоции. Сама оценка (как репрезентант иронии) имеет эмоциональные корни. Ирония предполагает наличие двух эмоциональных позиций: позитивной установки и негативной оценки. Лучшей иллюстрацией экспрессивно-оценочного профиля иронии как коммуникативного стимула могут служить дейксис и словообразование (которое позволяет передавать иронию посредством гипокористических дериватов). В следующем отрывке представлен яркий пример употребления дейктического слова в роли эмоционально насыщенного иронического компонента высказывания. Исконное указательное местоимение to (повторяющееся многократно) сопровождается множеством диминутивных форм: Henry?! Chryste Panie! (...) atokto m?g? ?wi?tym przeczuciem tkni?ty przeczu?, ?e co? takiego, z?otko moje, s?onko moje, szcz??cie moje, o, ?e toja stara, g?upia, nie zmiarkowa?a, ale gdzie toja oczy podzia?a, a ja oczy wyp?aka?a, a ja my?la?a, ?e ju? cie nie zobacz? oczy moje, s?onko moje, atotu przede mn? robaczek m?j, ptaszyna moja, skarbek m?j, a jak towyr?s?, jaki tom??czyzna, alleluja, alleluja, p?jd?, niech cie u?ciskam[2](Гомбрович 1986: 105–106, подчеркиваниемое – Д. Х.).Эмоциональныеимпульсы в порождающей ирониюречи Матери из пьесы „Венчание” В. Гомбровича, которая адресована давно выросшему сыну – зрелому мужчине, сокращают дистанцию между автором и читателем, способствуют установлению душевной, непринужденной атмосферы общения между ними.

5. 0. Эстетика и игра как коммуникативные основания иронии

5. 1. Эстетика и ирония

Кристиан Вейсе объясняет понятие комического, которое в максимальной степени относится к иронии, посредством идеи об „уничтоженной уродливости” или „восстановлениик расоты путем ееа бсолютного отрицания, каким является уродливость” (Вейсе 1830: 210).

Эстетика иронии является общей платформой эффективного совместного общения. Она расположена в обеих зонах – говорящего и адресата. Перцепция иронии – это высоко эстетизированная форма принятия определенной перспективы, необходимой для интерпретации иронического высказывания. Мы узнаем иронию с помощью подходящей, эстетически сконструированной системы. Оппозиция между перспективой говорящего и конвенциональным значением высказывания трансформируется в эстетическую оппозицию. Именно эстетическое в иронии как знаке искусства способствует пониманию и правильному истолкованию речевого акта со стороны адресата. Ирония представляет собой неотрицание эмоционального, а гармоничный сплав эмоции, экспрессиии эстетики. Экспрессивность – это экстериоризированная эмоционалность, а эстетика– это необъятная палитра экспрессивности.

5. 2. Ирония и игра

Ирония – это игра. Сократ был первым, кто увидел иронию как игру, обращая внимание на ее развлекательную функцию и способность приносить эстетическое удовлетворение. В сократовской иронии именно игра очаровывает говорящего,так как представляет собой бескорыстный путь к истине.Эстетическая функция, которая может быть сопутствующей, но не обязательной для других типов игр, для иронии безусловно релевантна. Как утверждает Йохан Хейзинга, один из ведущих теоретиков игры, она является первичной человеческой функцией, один из фундаментальных духовных элементов жизни (Хейзинга1982). Игра – главный культурообразующий и коммуникативный фактор. Чаще всего она требует партнерства, следовательно, игровой характер иронии делает ее особенно коммуникативной. Сама игра – это ироническое отношение к жизни. Ирония и игра находятся в реципрочном взаимодействии. Ярким примером иронической игры может служить языковая контаминация: Обамерика („Америка Обамы”).

Краткое изложение данной проблематики приводит нас кследующим выводам:

1. Универсальная матричная модель иронии доказывает наличие универсалий в мышлении и сходства в языковомповедении пользователей базы категорий сравнения, метафоры, негации, истины/лжи, эмоций, эстетикии игры. Этикатегории представляют собой своеобразный мост к полноценному и инвентивному общению в коммуникативном пространстве иронии.

2. Подчеркнуто идивидуальный характер иронии и ее тесная связь сментальной установкой говорящего не дистанцируют его от адресата, а наоборот, поощряют коммуникативное участие последнего, в том числе его имитативную „контрреакцию”. Иронизирующий как будто приглашает адресата „потягаться силами”. Иными словами, предполагается, что адресат в свою очередь превратится в иронизирующего субъекта.

3. Рассмотренные здесь категории, а именно сравнение, метафора, негация, истина/ложь, эмоции, эстетика, игра, “подпитывают” коммуникацию в иронической зоне не только потому, что являются частью всеобщей когнитивной матрицы, но также и потому, что исполняют роль маркеров иронии.

4. Эмоции не тольконе чужды иронии, но и входят в число ее важнейших коммуникативных рычагов. Они активно участвуют как в концептуализации явлений действителности, так и в доведении иронического послания до сознания адресата. Иронизирующий субъект может симулировать равнодушие, но на самом деле он никогда не безразличен к происходящему. Подобным образом конфигурируется истина – она проводится посредством „лжи”.

5. Учитывая усложненную коммуникативную картину в ракурсе категории успешность/неуспешность иронического акта, мы отдаем предпочтение паре истина/ложь, определяя иронию как „перевернутую наизнанку”, аллюзивную истину.

6. Игра в качестве основного культуротворческого и коммуникативного фактора для создания иронии имеет облигаторно-эстетический характер. Эстетика и игра (демонстрирующая прагматическое измерение иронического высказывания) являются не только главными репрезентантами иронии, но и важнейшими сигналами, способствующими ее идентификации.

 

Литература:

1. Аристотель1108 а: Аристотел.EthicaNicomachea. II, 7, 1108 a,12.

2. Аристотель1108 а: Аристотел.EthicaNicomachea. IV, 7, 1127 a, 13.

3. Аристотел 1124 b: Arystoteles. EthicaNicomachea. IV, 3, 1124 b20 n.

4. Вейсе 1830: Weisse, Chr. H. SystemderAesthetikalsWissenschaftvonderIdeederSch?nheit. Th. I, § 29. Leipzig, 1830.

5. Гомбрович 1986: Gombrowicz, W.?lub, Dzie?a, tomIV. Dramaty. Krak?w: Wydawnictwo Literackie,  1986, s. 89–224.

6. Димитрова 2009: Димитрова, С. Лингвистична прагматика. София: Велес, 2009.

7. Лакофф, Джонсон 1988: Lakoff, G., Johnson, M. Metaforywnaszym?yciu. Warszawa, PIW, 1988.

8. Хейзинга 1982: Хьойзинха, Й. Homoludens. София: Наука и изкуство, 1982.


[1]Термин комемамы предлагаем использовать длякатегориального обозначения трех выявленных нами перевоплощений комики– иронии, пародии игротеска– на базе ихобщейинтеллектуальнойгенеалогии, структурно-функциональногосходстваи этико-эстетическихцелей, но также и на основе их относительно самостоятельногопрофилированияи функционирования как наиболее репрезентативныетексто-артистические проявления комического.

[2] Ср. болг. перевод:Хенриш! Божичко! (...), а то пък кой би се сетил, от божието просветление докоснат, че такава радост ще ми дойде, златничък мой, слънчице мое ненагледно, оох, а то пък, аз, нали съм стара, глупава, не чактисвам, оох, а то пък очите си изплаках, помислих, че няма повече да те видят тези  мои очи, слънчице мое,  а то тука пък пред мене, червейчето ми, птиченценцето ми, съкровищенцето ми, а то пък как е пораснало, а то пък какъв мъж е станало, алелуя, алелуя, ела миличко, дай да те прегърна...” (переводмой – Д. Х.). 

0
Ваша оценка: Нет Средняя: 6.4 (7 голосов)
Комментарии: 22

Стариков Павел Анатольевич

Несмотря на полемичность некоторых положений, работа оставляет очень благоприятное впечатление своей систематичностью, глубокой философской постановкой вопросов. С уважением, Стариков.

Хамзе Димитрина

Уважаемый коллега, я очень признательна за высокое мнение о моей работе. Большое спасибо за ободряющие слова! Я очень рада, что это не начало нашей содержательной и насыщенной корреспонденции, а продолжением ее "первого издания" в рамках чемпионата "Глобальный кризис современности...". До новых встреч! С глубоким уважением: Димитрина

Концевая Галина

Тема исследования представляет значительный интерес для учёных различных областей: и филологов, и психологов, и философов... Автором отмечается, что "иронизирующий субъект может симулировать равнодушие, но, на самом деле, он никогда не безразличен к происходящему". Уважаемая Димитрина, исходя из чего, Вы пришли к такому выводу? Что послужило фактическим материалом для Вашего исследования? Ирония в разговорной речи и ирония в художественном тексте. Одинакова ли их роль? Дальнейших Вам успехов!!!

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега, Благодарю Вас за интерес к моей статьи! Самое обстоятельство, что продуцент иронизирует (выбирает, использует ироническую стратегию) свидетелствует о эмоциональном переживании проблем и явлений мира, о исключении вероятности эмоциональной индифферентности. Мнимое безразличие является броней, гарантией «аристократической» позиции продуцента, его отвоевыванной неприкосновенности, суверенности, его антиципированной победы. Игровая апатия (Эмоциональная «атрофия») является метафорой скрытой (затушеванной) эмоциональной чувствительности. Емоциональное равнодушие – ироническая «оболочка». Эмоциональный статус иронизирующего трехстепенный: 1. Эмоция коррелирует с несогласием (непринимание) чего-то. Оценка тоже имеет эмоциональное происхождение. 2. Сам выбор иронической стратегии как эстетического средства воздействия на адресата, также свидетельствует о повышенной эмоциональности продуцента, поскольку Эстетика – Экспресия – Эмоция – наразрьивное целое (Ирония являетса латентной, имплицитной, глубинной эмоциональной реактивностью). В то-же время поверхностная структра (поверхностный пласт) иронии становится якобы мнимой иронией эмоциональности («Смотри – это меня вообще не волнует. Только констатирую с насмешкой. Я дальше и выше от всего этого...»). 3. Эмоционально обагренное также желание лучшего понимания и совершенствования мира (это продуценту небезразлично). Если идет речь о ситуативной иронии, иронии действительности, обстоятельства требуют вьиделить желание продуцента сопричасности, единомышления, сотрудничества, со-авторства со стороны адресата. Таким образом устанавливается креативный (и эмоциональный) сговор. Фактическим материалом моих исследований преимущественно послужило творчество Витольда Гомбровича, отчасти творчества Бруна Шульца, а также примеры из обыденной разговорной речи. Третий вопрос о роли иронии в разговорной речи и художественном тексте – действительно очень интересный, однако является темой на солидную диссертацию. В такой сравнительной перспективе эту проблему еще тщательно не исследовала, но на этом этапе могу сказать, что роль иронии в обеих языковых зонах существенно различается. Разница связана с различными регистрами языка. Разговорный язык в большой мере клиширован, стандартизирован. Ирония в разговорной речи конкретнее, более ощущима и проверима, иронические сигналы в устном высказывании более рельефны (устная речь располагает более богатым арсеналом иронических маркеров, включая прямим контекстом). Реакции обоих собеседников направляемая, благодаря непосредственному диалогу. В художественной литературе ирония располагается как-будто на целом пространстве текста, захватывает его. Она проникает в целый текст; диалог А с Ч фикциональный, А относится к Ч как к своему союзнику. Иронические маркеры в художественном тексте менее ощущаемы, более и глубше скрыты. В разговорной речи продуцент предпринимает ироническую «атаку» прямо на объект и хотел бы, чтобы он узнал по возможности сразу его ироническую стратегию, декодировал иронический коммуникат. В художественной литературе троичная конфигурация диалогического континуума (А – О – Ч), ирония выделяет Ч (дает ему преимущество) в роли главного адресата, подлинного собеседника и сомышленника А, выдвигая его на свою позицию, делая его со-иронизирующим. Итак, объект является посредником, медиатором в этом имплицитном диалоге. Ч вызван автором приложить значительное херменевтическое усилие к подниманию на его уровень. Ирония в художественом произведенни по моему вдвойне эстетическая: раз в качестве категориального статуса явления, второй раз в качестве компонента художественной ткани литературного текста. Эта ткань, придает иронии добавочную эстетичность. Следовательно, диалог с Ч – плодотворнее и креативнее чен диалог с адресатом в разговорной речи. Можно конечно еще долго рассуждать об этих вопросах и исследовать материю... Сердечно поздрвляю! С глубоким уважением: Димитрина

Желтухина Марина Ростиславовна

Уважаемая Димитрина! Ваша тема исследования очень актуальна и вызывает несомненный интерес ученых различных областей. Мне эта тема тоже близка, поскольку моя кандидатская диссертация была посвящена изучению комического в политическом дискурсе. Если Вы еще не знакомы с моей монографией (что видно из Вашего достаточно пространного описания иронии), то буду рада порекомендовать прочитать (Желтухина М.Р. Комическое в политическом дискурсе конца ХХ века. Русские и немецкие политики: монография. М.: Ин-т языкоз.; Волгоград: Изд-во ВФ МУПК, 2000. 264 с.). В ней можно найти многоаспектное описание комического, а также его лингвокогнитивный и лингвопрагматический механизмы (на примере политического дискурса). При прочтении статьи у меня возникают невольно следующие вопросы, как Вы соотносите комическое и иронию, считате ли Вы иронию риторической фигурой или тропом, разводите ли Вы иронию и метафору? Хотелось бы увидеть в статье более четкое выделение коммуникативных оснований иронии. Кроме того, в виде пожелания, было бы очень удобно читателю (например, если основной текст статьи на русском языке), если бы все примеры на других языках давались с переводом, а также приводились в контексте, а затем корректно комментировались!Особенной Вашей заслугой как автора является комплексный подход к исследованию иронии. Тема очень перспективная и требует глубокого анализа автора! Желаю успехов в дальнейшей работе! Приглашаю Вас прислать статью в Вестник Волгоградского института бизнеса. Информацию можете найти на сайте volbi.ru (Научный журнал) или написать мне zzmr@mail.ru, я Вам отправлю информацию.

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега, я очень благодарна за Ваш отзыв и признание. Мне очень приятно, что моя статья будит у Вас интерес. Специально благодарю за ценную библиографию - с удовольствием и большим интересом прочту Вашу монографию о комическом. Комическое чрезвычайно комплексное, многоликое и многогранное понятие (явление), по сути дела необозримое. Ирония естественно сопрежена с ним; она является его частью, одной из формы его проявления и состоит преимущественно в том, что сам повод иронизации является комическим как нарушением хармонии, как несоответствием претенций и сущности, событиями и ожиданиями,... Каждое несоответствие вызывает улыбку, хотя бы и горькую. В ироническом акте комическое снова пораждается несоответствием глубинной и поверхностной структурой и поддерживается эстетической игрой как ироническим маркером. Мы должны рассматривать эту проблематику, по моему, в ракурсе Автор (Продуцент) - Объект - Реципиент поскольку последние два коммуниканта не всегда совпадают; в пространстве художественной литературы никогда не покрываются - Эта триада обязательна. Комическое бывает регистрировано и испитывано прежде всего в поле Автора и Реципиента, иногда Объект тоже в состоянии достигнуть уровни продуктора и с "улыбкой" заменить себя в автоиронизирующего субъекта по примеру автора (адресанта). Вопрос о том как представлять иронию - как реторическую фигуру или как троп, думаю, что это зависит от интенции (иллокутивной цели) продуцента и соответственно от ожиданий его аудитории (адресата). Иногда функционирует как реторическую фигуру, иногда как троп. Поэтому ирония столь динамичная, мимикрирующая, протеичная. Никак характеризовать ее категорично и однозначно. Все таки, склоняюсь к интерпретированию иронии скорее как реторической фигуры, а метафора как ее составного элемента. Не перевела цитатов на русский язык умишленно. Некорректо казалось переводит с одного инностранного языка на другой, при этом фрагменты текстов относятся к высоко художественной литературе. Однако, в случае потребности, это не проблема. Сердечно благодарю за приглашение публикации статьи! С глубоким уважением ! Димитрина

Желтухина Марина Ростиславовна

Уважаемая Димитрина! Благодарю Вас за подробный ответ! Желаю Вам удачи! Буду рада сотрудничеству! Уверена, что у Вас все получится!!! Марина

Хамзе Димитрина

Уважаемая Марина, сердечно благодарю Вас за милые слова! Они меня упрочняют и вдохновляют! Я тоже буду очень рада сотрудничеству. Желаю новых творческих достижений!!! Сердечно, с уважением! Димитрина

Evstafyeva Anna

7. Что послужило фактическим материалом Вашего исследования? Соответственно, на основании чего сделаны выводы? 8. Вопрос из области функциональной стилистики: есть ли разница между иронией в средствах массовой информации (в «желтой прессе» и весьма приличных изданиях), разговорной речи и художественной литературе? 9. Отсюда вытекает еще один вопрос: действительно ли иронические высказывания «всеобще доступны»? Насколько успешно происходит процесс декодирования людьми с разным уровнем образования или типом мышления? 10. Обращались ли Вы к теории универсальной смеховой культуры М.М. Бахтина? 11. Почему «необходимость её [метафоры] нарастает с увеличением дистанции между нами»? Речь идет о том, что современные люди разобщены, предпочитают дистанционное общение? Или речь идет о некоем стремлении человека «держать дистанцию в общении», не позволяя себе прямых или фамильярных высказываний, эвфемизмов и т.п.? Прошу Вашего прощения за большое количество вопросов.

Хамзе Димитрина

Уважаемая Анна, 7. мои исследования базируются преимущественно на материале творчества Witolda Gombrowicza, отчасти творчества Brunona Schulza и на примерах из повседневой разговорной речи. 8. "Желтая пресса" и СМИ в данный момент не входят в периметр моих интересов. Ето очень эксплоатирована область (чтобы не сказать банализирована), а тема, впрочем очень интересная - хотя на две диссертации... 9. Понятно, что не каждому и не сразу удается декодировать иронию. "Всеобще доступные послания" употребила в смысле беспрепятственного "излучения" этих посланий со стороны продуцента, которые не представляются невозможными к декодированию (в принципе поддаются декодированию, декодируемые), благодаря общественному характеру языка и общедоступности универсальных посланий. 10. Да, теория смеховой культуры М. Бахтина фундаментальна. Еще недостаточно исследована мною. Намереваюсь в самое близкое будущее ей заняться. 11. Думала о метафоре как посреднике (медиаторе) сближения, единения людей, сокращения этой дистанции... Именно эффемизмы - пример непрямого высказывания. Дорагая Анна, надеюсь, что мои ответы удовлетворяют Ваши требования. Сердечно поздравляю! Димитрина

Evstafyeva Anna

Димитрина, сердечно благодарю Вас за полные ответы на все мои вопросы! По поводу 5 вопроса... Расскажу историю. Один мой коллега написал диссертацию на стыке лингвистики и литературоведения. Причем написал так, что совет по русскому языку отказался принимать к рассмотрению его труд, так как решил, что в нем слишком много литературоведческого... Коллега поехал в совет по литературоведению. Там тоже отказались принимать диссертацию, мотивируя тем, что в ней слишком много лингвистического материала... В результате, коллега не нашел в себе сил переписать диссертацию и решил отказаться от карьеры в науке... Не думаете ли Вы, что апеллирование к различным наукам и методам помешает будущему признанию в научном мире Ваших работ? Это я к тому, что Валентин Сергеевич в начале своего комментария Сб, 12/08/2012 - 07:04 http://gisap.eu/ru/node/16992 задал очень нужный, своевременный и четкий вопрос. И неспроста. Валентин Сергеевич -- человек, в науке состоявшийся. Как Вы думаете, его вопрос -- это вопрос на перспективу и подразумевает намек на то, что начинающий исследователь пытается "одновременно идти сразу по нескольким тропинкам в лесу"? Или же это он просто так, из (извините за разговорное выражение) решил "покомментить" статью начинающего исследователя?

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега, благодарю Вас за яркий пример и ценное предупреждение! Профессор Валентин Сергеевич – титан в науке и высокоблагородный, замечательный человек!!! Я очень счастлива, что на этом форуме появилась возможность познакомится с такой исключительной личностью! Я вправде ним очарована. Что касается начальных слов конкретного коментария Валентина Сергеевича, думаю, что эти слова не были критикой, только одобрением и признанием моей работы. Советую прочитать внимательно оба коментария профессора обо мне. Позвольте мне выразить мнение, что Ваш настоящий коментарий немножко неэтичный и интолерантный. Любезно рекомендую статью нашей уважаемой коллеги Евгении Поповой (в рамках теперешнего события) „ТОЛЕРАНТНОСТЬ КАК УСЛОВИЕ СОЦИАЛЬНОЙ КОММУНИКАЦИИ”. Не считаю себя „начинающим исследователем”. Большое спасибо за коментарий! Сердечно и с уважением: Димитрина

Evstafyeva Anna

4. Вы определяете сравнение, метафору, негацию, истину/ложь, эмоцию, эстетику и игру как категории. Но являются ли они именно категориями? Все ли они действительно квалифицируются как категории? 5. Ваша работа написана на стыке нескольких наук. Это одна из актуальных тенденций в научной сфере, чему я сама пытаюсь следовать и за что искренне переживаю. Я позволила себе смелость выделить в Вашем докладе лингвистические направления, литературоведение и искусствоведение. Вопрос: не боитесь ли Вы того, что подобная синкретичность приведет не к обогащению текста новыми аспектами, дискурсами, а к размытию его темы? Этот вопрос об умении балансировать на грани между стремлением делать крен лишь в одну сторону, исследуя вопрос на стыке наук (что уже почти традиция!), и между желанием взять понемногу из разных наук, невзирая на стереотипы в поведении ученого (ведь иногда нарушение правил и норм приводит к открытию абсолютно нового знания). 6. Вы пишете: «Именно эстетическое в иронии как знаке искусства способствует пониманию и правильному истолкованию речевого акта со стороны адресата». Можете ли Вы привести примеры с большей и меньшей долей эстетики иронии, иллюстрирующие данную фразу?

Хамзе Димитрина

Уважаемая Анна, продолжаю отвечать на Ваши вопросы. 4. Да, думала об этом, но в конечном счете остановилась на "категориях". Это по моему категории, несмотря на то, что происходят из разных научных сфер (а некоторые из них являются общими): эстетики, лингвистики, литературоведения, психологии, философии, коммуникации и прагматики,... 5. Не боюсь синкретичности и не стремлюсь к ней умышленно, любой ценой, учитывая новейшие тенденции в науке. Такова конституция моего сознания и моей эмоционалности. Что-то манит меня к этому. Ето моя страсть. Наверно из-за любви к искусству вообще. Я верю в плодотворность, эффективность и перспективность этого подхода и не боюсь размытия темьи. Все таки, это зависит от самого автора. Он берет на себя ответственность... 6. Ирония par ecxellence эстетическая категория и именно ее эстетическая сторона (природа, специфика) служит ироническим маркером (сигналом). Если можно говорит о степени эстетики в рамках иронни, то очеркивается некоя разница между иронией-клише в повседневней речи и иронией в художественной литературе (разумеется), отличаемой самой высокой степенью эстетичности. Поздравляю! Димитрина

Evstafyeva Anna

I have 11 QUESTIONS to your report: 1. В начале текста Вы упоминаете об «индивидуальных особенностях иронизирующего», в выводах -- о «подчеркнутом индивидуальном характере иронии», однако во всем тексте об индивидуальных качествах иронизирующего ничего не говорится. Они проиллюстрированы в примерах, но не описаны научно. В относительно небольшом по объему тексте Вы дважды упомянули об индивидуальных особенностях иронизирующего. Возможно, требования к объему текста доклада просто не позволили Вам сообщить всё, что Вы хотели (этот вывод я сделала судя по себе – мне пришлось урезать мой доклад, чтобы не публиковать длинное «полотенце» текста, которое было бы тяжело читать в сети Интернет). Собственно сам вопрос: скажите, где можно почитать об индивидуальных особенностях иронизирующего? Если Вы уже публиковали свои научные труды по этой узкой теме, то, пожалуйста, дайте ссылку. Буду очень благодарна. Вопрос и просьба непраздные, отвечают моим научным интересам, касающимся индивидуальных особенностей адресанта. 2. В статье http://gisap.eu/ru/node/17007 Вы упоминаете о понятии «иллокутивного самоубийства», предложенного З. Вендлером. Правомерно ли его использовать в отношении поведения иронизирующего, описанного в той части доклада «Коммуникативные основания иронии», где говорится об «обнаженной» иронии? 3. Всегда ли продуцент иронии является продуцентом автоиронии?

Хамзе Димитрина

Уважаемая Анна, если бы я фокусировала свое внимание на индивидуальных особенностях продуцента иронии, резко бы нарушила неизбежные ограничения объема текстов. Я бы также отклонилась от определенной мною темой и создала бы новую самостоятельную статью. Намеренно не развивала эту тему, одноко вспомнила об индивидиальной способности и специфике адресанта в роли иронизирующего, которые по моему не подвергаются сомнению Не каждый иронизирует, не каждый способный к иронии и не каждый пользуется иронией. В какой-то мере (и в различной степени) иронизирующий - артист. Еще не публиковала трудов на теме индивидуальных особенностей иронизирующего субъекта, но с удовольствием пошлю Вам мою скромную библиографическую ссылку. Сделаю это в ближайшее время (вероятно еще завтра) потому что мой электронный документ находится в инном компютре, который мне служит только "пишущей машиной" и не связан с Интернетом. Я не имею возможности всегда пользоватся Интернетом, только иногда. 2. Именно это имела в виду. Ваша ассоциация, Анна, совсем правильна. эксплицированная ирония (когда ирония сама себя декодирует, точнее сам ее продуцент выявляет (обнаживает) свою интенцию) является иллокутивным самоубийством. 3. Я предлагаю тезу, что автор иронии настолько интелигентный (это потверждается самой его склонностью к иронизированию, особой симпатией к иронии), чтобы иронизировать себя. Он аристократ духом - раньше чем иронизировать, он уже в какой-то мере иронизировал самого-себя, даже и именно в позиции продуцента иронии ("Какое-же я имею право и с каким основанием иронизирую других, если я тоже несовершен?). Иронизируя "соперника" говорящий , словно принимает роль своей "жертвы", иронизирует, конечно имплицитно, самого себя, как-будто от его имени; раздваивается ("Иронический объект также имеет право иронизироват меня и не безосновательно. Я не лучший..."). В этом смысле думаю, что автоирония предшествует иронию. Поздравляю! Димитрина

Evstafyeva Anna

Начало текста напомнило мне об одной лингвистической загадке, на которую не каждый филолог сможет с ходу ответить: «Для чего нужна метафора?». Отгадка: «Для более точного выражения мысли!». Сначала отгадка обескураживает, но затем языковое чутьё берет вверх и филолог вынужден её признать. ? У меня есть вопросы по Вашему докладу (не сочтите их за придирки конкурсанта, так как в моем докладе тоже не всё идеально в плане содержания). Сейчас попытаюсь их аккуратно вставить в окно ответа.

Хамзе Димитрина

Уважаемая Анна, отгадка очень точная, имеющая силу. Метафора повсюду. Она становится элементом сущности нашей жизни - начинается на пороге нашего когнитивного зондирования мира, сопутствует его и его подытоживает. Она является поводом и генерализацию человеческого опыта. Сердечно! Димитрина

Evstafyeva Anna

Уважаемая Димитрина, на одном дыхании прочитала доклад . Хочу выразить Вам благодарность и одновременно поблагодарить судьбу за удачу, что послала в этой секции коллегу, интересующуюся именно вопросами прагма- и коммуникативной лингвистики. Возможно, кто-то сочтет моё мнение субъективным, но я считаю необходимым отметить, что у Вас, Димитрина, очень сильная позиция. Эта позиция отвечает интересам лондонской лингвистической школы, которая известна (помимо иных заслуг в области лингвистики) серьезными наработками в области прагмалингвистики, о чем свидетельствуют, например, статьи и ссылки на источники энциклопедии «Языкознание» под редакцией В.Н.Ярцевой. Отдельная благодарность Вам за ёмкое выражение мыслей, речевую экономию. Весьма приятно удивило наличие языковых формул, которые встречаются и в других Ваших докладах http://gisap.eu/ru/node/16992 и http://gisap.eu/ru/node/17007 Моё утверждение может показаться слишком категоричным: я считаю, что наличие языковых формул весьма полезно не только для науки (служит чёткости речи, облегчает её понимание, помогает структурировать научный текст), но и для методики преподавания лингвистических дисциплин, позволяя учащимся строить по ним предложения, а в дальнейшем создавать текст и выявлять верный подтекст.

Хамзе Димитрина

Уважаемая Анна, большое спасибо за так ласкавый отзыв. Мне очень приятно что мы с Вами делим общее лингвистическое пространство общие научные интересы и дополняем друг друга. Я полностью согласна с Вашей позицией о языковых формулах, чьи достойства и прагматические пользы несомненные. Сердечно! Димитрина

Хамзе Димитрина

Дорогая Марианна, я очень, очень взволнованна высоким признанием моей работы! Благодарю Вас из целого сердца! Я со своей стороны, очарованна так компетентной и глубоко мотивираванной оценкой. Ваши комментарии являются для меня стимульем и инспирацией для дальнейших, более углубленных исследований. Сердечно поздравляю! С большим уважением: Димитрина

Баласанян Марианна Альбертовна

Тема, представленная автором весьма интересна. Актуальность работы обусловлена особой необходимостью в системном описании с опорой на выводы коммуникативного и лингвопрагматического направлений современного языкознания разноуровневых языковых единиц (от слова до стилистического приема), участвующих в вербализации иронии, и их функционирования в каждой конкретной речевой ситуации. Научная новизна исследования обеспечивается обращением к коммуникативному и лингвопрагматическому подходам в описании иронии, а также обусловлена тем, что разноуровневые средства языка (болгарского, польского), служащие выражению иронии как эстетической категории комического, исследуются комплексно в различных текстах , что дает полную картину этой сложной категории. Спасибо большое за доклад, желаю дальнейших успехов.
Комментарии: 22

Стариков Павел Анатольевич

Несмотря на полемичность некоторых положений, работа оставляет очень благоприятное впечатление своей систематичностью, глубокой философской постановкой вопросов. С уважением, Стариков.

Хамзе Димитрина

Уважаемый коллега, я очень признательна за высокое мнение о моей работе. Большое спасибо за ободряющие слова! Я очень рада, что это не начало нашей содержательной и насыщенной корреспонденции, а продолжением ее "первого издания" в рамках чемпионата "Глобальный кризис современности...". До новых встреч! С глубоким уважением: Димитрина

Концевая Галина

Тема исследования представляет значительный интерес для учёных различных областей: и филологов, и психологов, и философов... Автором отмечается, что "иронизирующий субъект может симулировать равнодушие, но, на самом деле, он никогда не безразличен к происходящему". Уважаемая Димитрина, исходя из чего, Вы пришли к такому выводу? Что послужило фактическим материалом для Вашего исследования? Ирония в разговорной речи и ирония в художественном тексте. Одинакова ли их роль? Дальнейших Вам успехов!!!

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега, Благодарю Вас за интерес к моей статьи! Самое обстоятельство, что продуцент иронизирует (выбирает, использует ироническую стратегию) свидетелствует о эмоциональном переживании проблем и явлений мира, о исключении вероятности эмоциональной индифферентности. Мнимое безразличие является броней, гарантией «аристократической» позиции продуцента, его отвоевыванной неприкосновенности, суверенности, его антиципированной победы. Игровая апатия (Эмоциональная «атрофия») является метафорой скрытой (затушеванной) эмоциональной чувствительности. Емоциональное равнодушие – ироническая «оболочка». Эмоциональный статус иронизирующего трехстепенный: 1. Эмоция коррелирует с несогласием (непринимание) чего-то. Оценка тоже имеет эмоциональное происхождение. 2. Сам выбор иронической стратегии как эстетического средства воздействия на адресата, также свидетельствует о повышенной эмоциональности продуцента, поскольку Эстетика – Экспресия – Эмоция – наразрьивное целое (Ирония являетса латентной, имплицитной, глубинной эмоциональной реактивностью). В то-же время поверхностная структра (поверхностный пласт) иронии становится якобы мнимой иронией эмоциональности («Смотри – это меня вообще не волнует. Только констатирую с насмешкой. Я дальше и выше от всего этого...»). 3. Эмоционально обагренное также желание лучшего понимания и совершенствования мира (это продуценту небезразлично). Если идет речь о ситуативной иронии, иронии действительности, обстоятельства требуют вьиделить желание продуцента сопричасности, единомышления, сотрудничества, со-авторства со стороны адресата. Таким образом устанавливается креативный (и эмоциональный) сговор. Фактическим материалом моих исследований преимущественно послужило творчество Витольда Гомбровича, отчасти творчества Бруна Шульца, а также примеры из обыденной разговорной речи. Третий вопрос о роли иронии в разговорной речи и художественном тексте – действительно очень интересный, однако является темой на солидную диссертацию. В такой сравнительной перспективе эту проблему еще тщательно не исследовала, но на этом этапе могу сказать, что роль иронии в обеих языковых зонах существенно различается. Разница связана с различными регистрами языка. Разговорный язык в большой мере клиширован, стандартизирован. Ирония в разговорной речи конкретнее, более ощущима и проверима, иронические сигналы в устном высказывании более рельефны (устная речь располагает более богатым арсеналом иронических маркеров, включая прямим контекстом). Реакции обоих собеседников направляемая, благодаря непосредственному диалогу. В художественной литературе ирония располагается как-будто на целом пространстве текста, захватывает его. Она проникает в целый текст; диалог А с Ч фикциональный, А относится к Ч как к своему союзнику. Иронические маркеры в художественном тексте менее ощущаемы, более и глубше скрыты. В разговорной речи продуцент предпринимает ироническую «атаку» прямо на объект и хотел бы, чтобы он узнал по возможности сразу его ироническую стратегию, декодировал иронический коммуникат. В художественной литературе троичная конфигурация диалогического континуума (А – О – Ч), ирония выделяет Ч (дает ему преимущество) в роли главного адресата, подлинного собеседника и сомышленника А, выдвигая его на свою позицию, делая его со-иронизирующим. Итак, объект является посредником, медиатором в этом имплицитном диалоге. Ч вызван автором приложить значительное херменевтическое усилие к подниманию на его уровень. Ирония в художественом произведенни по моему вдвойне эстетическая: раз в качестве категориального статуса явления, второй раз в качестве компонента художественной ткани литературного текста. Эта ткань, придает иронии добавочную эстетичность. Следовательно, диалог с Ч – плодотворнее и креативнее чен диалог с адресатом в разговорной речи. Можно конечно еще долго рассуждать об этих вопросах и исследовать материю... Сердечно поздрвляю! С глубоким уважением: Димитрина

Желтухина Марина Ростиславовна

Уважаемая Димитрина! Ваша тема исследования очень актуальна и вызывает несомненный интерес ученых различных областей. Мне эта тема тоже близка, поскольку моя кандидатская диссертация была посвящена изучению комического в политическом дискурсе. Если Вы еще не знакомы с моей монографией (что видно из Вашего достаточно пространного описания иронии), то буду рада порекомендовать прочитать (Желтухина М.Р. Комическое в политическом дискурсе конца ХХ века. Русские и немецкие политики: монография. М.: Ин-т языкоз.; Волгоград: Изд-во ВФ МУПК, 2000. 264 с.). В ней можно найти многоаспектное описание комического, а также его лингвокогнитивный и лингвопрагматический механизмы (на примере политического дискурса). При прочтении статьи у меня возникают невольно следующие вопросы, как Вы соотносите комическое и иронию, считате ли Вы иронию риторической фигурой или тропом, разводите ли Вы иронию и метафору? Хотелось бы увидеть в статье более четкое выделение коммуникативных оснований иронии. Кроме того, в виде пожелания, было бы очень удобно читателю (например, если основной текст статьи на русском языке), если бы все примеры на других языках давались с переводом, а также приводились в контексте, а затем корректно комментировались!Особенной Вашей заслугой как автора является комплексный подход к исследованию иронии. Тема очень перспективная и требует глубокого анализа автора! Желаю успехов в дальнейшей работе! Приглашаю Вас прислать статью в Вестник Волгоградского института бизнеса. Информацию можете найти на сайте volbi.ru (Научный журнал) или написать мне zzmr@mail.ru, я Вам отправлю информацию.

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега, я очень благодарна за Ваш отзыв и признание. Мне очень приятно, что моя статья будит у Вас интерес. Специально благодарю за ценную библиографию - с удовольствием и большим интересом прочту Вашу монографию о комическом. Комическое чрезвычайно комплексное, многоликое и многогранное понятие (явление), по сути дела необозримое. Ирония естественно сопрежена с ним; она является его частью, одной из формы его проявления и состоит преимущественно в том, что сам повод иронизации является комическим как нарушением хармонии, как несоответствием претенций и сущности, событиями и ожиданиями,... Каждое несоответствие вызывает улыбку, хотя бы и горькую. В ироническом акте комическое снова пораждается несоответствием глубинной и поверхностной структурой и поддерживается эстетической игрой как ироническим маркером. Мы должны рассматривать эту проблематику, по моему, в ракурсе Автор (Продуцент) - Объект - Реципиент поскольку последние два коммуниканта не всегда совпадают; в пространстве художественной литературы никогда не покрываются - Эта триада обязательна. Комическое бывает регистрировано и испитывано прежде всего в поле Автора и Реципиента, иногда Объект тоже в состоянии достигнуть уровни продуктора и с "улыбкой" заменить себя в автоиронизирующего субъекта по примеру автора (адресанта). Вопрос о том как представлять иронию - как реторическую фигуру или как троп, думаю, что это зависит от интенции (иллокутивной цели) продуцента и соответственно от ожиданий его аудитории (адресата). Иногда функционирует как реторическую фигуру, иногда как троп. Поэтому ирония столь динамичная, мимикрирующая, протеичная. Никак характеризовать ее категорично и однозначно. Все таки, склоняюсь к интерпретированию иронии скорее как реторической фигуры, а метафора как ее составного элемента. Не перевела цитатов на русский язык умишленно. Некорректо казалось переводит с одного инностранного языка на другой, при этом фрагменты текстов относятся к высоко художественной литературе. Однако, в случае потребности, это не проблема. Сердечно благодарю за приглашение публикации статьи! С глубоким уважением ! Димитрина

Желтухина Марина Ростиславовна

Уважаемая Димитрина! Благодарю Вас за подробный ответ! Желаю Вам удачи! Буду рада сотрудничеству! Уверена, что у Вас все получится!!! Марина

Хамзе Димитрина

Уважаемая Марина, сердечно благодарю Вас за милые слова! Они меня упрочняют и вдохновляют! Я тоже буду очень рада сотрудничеству. Желаю новых творческих достижений!!! Сердечно, с уважением! Димитрина

Evstafyeva Anna

7. Что послужило фактическим материалом Вашего исследования? Соответственно, на основании чего сделаны выводы? 8. Вопрос из области функциональной стилистики: есть ли разница между иронией в средствах массовой информации (в «желтой прессе» и весьма приличных изданиях), разговорной речи и художественной литературе? 9. Отсюда вытекает еще один вопрос: действительно ли иронические высказывания «всеобще доступны»? Насколько успешно происходит процесс декодирования людьми с разным уровнем образования или типом мышления? 10. Обращались ли Вы к теории универсальной смеховой культуры М.М. Бахтина? 11. Почему «необходимость её [метафоры] нарастает с увеличением дистанции между нами»? Речь идет о том, что современные люди разобщены, предпочитают дистанционное общение? Или речь идет о некоем стремлении человека «держать дистанцию в общении», не позволяя себе прямых или фамильярных высказываний, эвфемизмов и т.п.? Прошу Вашего прощения за большое количество вопросов.

Хамзе Димитрина

Уважаемая Анна, 7. мои исследования базируются преимущественно на материале творчества Witolda Gombrowicza, отчасти творчества Brunona Schulza и на примерах из повседневой разговорной речи. 8. "Желтая пресса" и СМИ в данный момент не входят в периметр моих интересов. Ето очень эксплоатирована область (чтобы не сказать банализирована), а тема, впрочем очень интересная - хотя на две диссертации... 9. Понятно, что не каждому и не сразу удается декодировать иронию. "Всеобще доступные послания" употребила в смысле беспрепятственного "излучения" этих посланий со стороны продуцента, которые не представляются невозможными к декодированию (в принципе поддаются декодированию, декодируемые), благодаря общественному характеру языка и общедоступности универсальных посланий. 10. Да, теория смеховой культуры М. Бахтина фундаментальна. Еще недостаточно исследована мною. Намереваюсь в самое близкое будущее ей заняться. 11. Думала о метафоре как посреднике (медиаторе) сближения, единения людей, сокращения этой дистанции... Именно эффемизмы - пример непрямого высказывания. Дорагая Анна, надеюсь, что мои ответы удовлетворяют Ваши требования. Сердечно поздравляю! Димитрина

Evstafyeva Anna

Димитрина, сердечно благодарю Вас за полные ответы на все мои вопросы! По поводу 5 вопроса... Расскажу историю. Один мой коллега написал диссертацию на стыке лингвистики и литературоведения. Причем написал так, что совет по русскому языку отказался принимать к рассмотрению его труд, так как решил, что в нем слишком много литературоведческого... Коллега поехал в совет по литературоведению. Там тоже отказались принимать диссертацию, мотивируя тем, что в ней слишком много лингвистического материала... В результате, коллега не нашел в себе сил переписать диссертацию и решил отказаться от карьеры в науке... Не думаете ли Вы, что апеллирование к различным наукам и методам помешает будущему признанию в научном мире Ваших работ? Это я к тому, что Валентин Сергеевич в начале своего комментария Сб, 12/08/2012 - 07:04 http://gisap.eu/ru/node/16992 задал очень нужный, своевременный и четкий вопрос. И неспроста. Валентин Сергеевич -- человек, в науке состоявшийся. Как Вы думаете, его вопрос -- это вопрос на перспективу и подразумевает намек на то, что начинающий исследователь пытается "одновременно идти сразу по нескольким тропинкам в лесу"? Или же это он просто так, из (извините за разговорное выражение) решил "покомментить" статью начинающего исследователя?

Хамзе Димитрина

Уважаемая коллега, благодарю Вас за яркий пример и ценное предупреждение! Профессор Валентин Сергеевич – титан в науке и высокоблагородный, замечательный человек!!! Я очень счастлива, что на этом форуме появилась возможность познакомится с такой исключительной личностью! Я вправде ним очарована. Что касается начальных слов конкретного коментария Валентина Сергеевича, думаю, что эти слова не были критикой, только одобрением и признанием моей работы. Советую прочитать внимательно оба коментария профессора обо мне. Позвольте мне выразить мнение, что Ваш настоящий коментарий немножко неэтичный и интолерантный. Любезно рекомендую статью нашей уважаемой коллеги Евгении Поповой (в рамках теперешнего события) „ТОЛЕРАНТНОСТЬ КАК УСЛОВИЕ СОЦИАЛЬНОЙ КОММУНИКАЦИИ”. Не считаю себя „начинающим исследователем”. Большое спасибо за коментарий! Сердечно и с уважением: Димитрина

Evstafyeva Anna

4. Вы определяете сравнение, метафору, негацию, истину/ложь, эмоцию, эстетику и игру как категории. Но являются ли они именно категориями? Все ли они действительно квалифицируются как категории? 5. Ваша работа написана на стыке нескольких наук. Это одна из актуальных тенденций в научной сфере, чему я сама пытаюсь следовать и за что искренне переживаю. Я позволила себе смелость выделить в Вашем докладе лингвистические направления, литературоведение и искусствоведение. Вопрос: не боитесь ли Вы того, что подобная синкретичность приведет не к обогащению текста новыми аспектами, дискурсами, а к размытию его темы? Этот вопрос об умении балансировать на грани между стремлением делать крен лишь в одну сторону, исследуя вопрос на стыке наук (что уже почти традиция!), и между желанием взять понемногу из разных наук, невзирая на стереотипы в поведении ученого (ведь иногда нарушение правил и норм приводит к открытию абсолютно нового знания). 6. Вы пишете: «Именно эстетическое в иронии как знаке искусства способствует пониманию и правильному истолкованию речевого акта со стороны адресата». Можете ли Вы привести примеры с большей и меньшей долей эстетики иронии, иллюстрирующие данную фразу?

Хамзе Димитрина

Уважаемая Анна, продолжаю отвечать на Ваши вопросы. 4. Да, думала об этом, но в конечном счете остановилась на "категориях". Это по моему категории, несмотря на то, что происходят из разных научных сфер (а некоторые из них являются общими): эстетики, лингвистики, литературоведения, психологии, философии, коммуникации и прагматики,... 5. Не боюсь синкретичности и не стремлюсь к ней умышленно, любой ценой, учитывая новейшие тенденции в науке. Такова конституция моего сознания и моей эмоционалности. Что-то манит меня к этому. Ето моя страсть. Наверно из-за любви к искусству вообще. Я верю в плодотворность, эффективность и перспективность этого подхода и не боюсь размытия темьи. Все таки, это зависит от самого автора. Он берет на себя ответственность... 6. Ирония par ecxellence эстетическая категория и именно ее эстетическая сторона (природа, специфика) служит ироническим маркером (сигналом). Если можно говорит о степени эстетики в рамках иронни, то очеркивается некоя разница между иронией-клише в повседневней речи и иронией в художественной литературе (разумеется), отличаемой самой высокой степенью эстетичности. Поздравляю! Димитрина

Evstafyeva Anna

I have 11 QUESTIONS to your report: 1. В начале текста Вы упоминаете об «индивидуальных особенностях иронизирующего», в выводах -- о «подчеркнутом индивидуальном характере иронии», однако во всем тексте об индивидуальных качествах иронизирующего ничего не говорится. Они проиллюстрированы в примерах, но не описаны научно. В относительно небольшом по объему тексте Вы дважды упомянули об индивидуальных особенностях иронизирующего. Возможно, требования к объему текста доклада просто не позволили Вам сообщить всё, что Вы хотели (этот вывод я сделала судя по себе – мне пришлось урезать мой доклад, чтобы не публиковать длинное «полотенце» текста, которое было бы тяжело читать в сети Интернет). Собственно сам вопрос: скажите, где можно почитать об индивидуальных особенностях иронизирующего? Если Вы уже публиковали свои научные труды по этой узкой теме, то, пожалуйста, дайте ссылку. Буду очень благодарна. Вопрос и просьба непраздные, отвечают моим научным интересам, касающимся индивидуальных особенностей адресанта. 2. В статье http://gisap.eu/ru/node/17007 Вы упоминаете о понятии «иллокутивного самоубийства», предложенного З. Вендлером. Правомерно ли его использовать в отношении поведения иронизирующего, описанного в той части доклада «Коммуникативные основания иронии», где говорится об «обнаженной» иронии? 3. Всегда ли продуцент иронии является продуцентом автоиронии?

Хамзе Димитрина

Уважаемая Анна, если бы я фокусировала свое внимание на индивидуальных особенностях продуцента иронии, резко бы нарушила неизбежные ограничения объема текстов. Я бы также отклонилась от определенной мною темой и создала бы новую самостоятельную статью. Намеренно не развивала эту тему, одноко вспомнила об индивидиальной способности и специфике адресанта в роли иронизирующего, которые по моему не подвергаются сомнению Не каждый иронизирует, не каждый способный к иронии и не каждый пользуется иронией. В какой-то мере (и в различной степени) иронизирующий - артист. Еще не публиковала трудов на теме индивидуальных особенностей иронизирующего субъекта, но с удовольствием пошлю Вам мою скромную библиографическую ссылку. Сделаю это в ближайшее время (вероятно еще завтра) потому что мой электронный документ находится в инном компютре, который мне служит только "пишущей машиной" и не связан с Интернетом. Я не имею возможности всегда пользоватся Интернетом, только иногда. 2. Именно это имела в виду. Ваша ассоциация, Анна, совсем правильна. эксплицированная ирония (когда ирония сама себя декодирует, точнее сам ее продуцент выявляет (обнаживает) свою интенцию) является иллокутивным самоубийством. 3. Я предлагаю тезу, что автор иронии настолько интелигентный (это потверждается самой его склонностью к иронизированию, особой симпатией к иронии), чтобы иронизировать себя. Он аристократ духом - раньше чем иронизировать, он уже в какой-то мере иронизировал самого-себя, даже и именно в позиции продуцента иронии ("Какое-же я имею право и с каким основанием иронизирую других, если я тоже несовершен?). Иронизируя "соперника" говорящий , словно принимает роль своей "жертвы", иронизирует, конечно имплицитно, самого себя, как-будто от его имени; раздваивается ("Иронический объект также имеет право иронизироват меня и не безосновательно. Я не лучший..."). В этом смысле думаю, что автоирония предшествует иронию. Поздравляю! Димитрина

Evstafyeva Anna

Начало текста напомнило мне об одной лингвистической загадке, на которую не каждый филолог сможет с ходу ответить: «Для чего нужна метафора?». Отгадка: «Для более точного выражения мысли!». Сначала отгадка обескураживает, но затем языковое чутьё берет вверх и филолог вынужден её признать. ? У меня есть вопросы по Вашему докладу (не сочтите их за придирки конкурсанта, так как в моем докладе тоже не всё идеально в плане содержания). Сейчас попытаюсь их аккуратно вставить в окно ответа.

Хамзе Димитрина

Уважаемая Анна, отгадка очень точная, имеющая силу. Метафора повсюду. Она становится элементом сущности нашей жизни - начинается на пороге нашего когнитивного зондирования мира, сопутствует его и его подытоживает. Она является поводом и генерализацию человеческого опыта. Сердечно! Димитрина

Evstafyeva Anna

Уважаемая Димитрина, на одном дыхании прочитала доклад . Хочу выразить Вам благодарность и одновременно поблагодарить судьбу за удачу, что послала в этой секции коллегу, интересующуюся именно вопросами прагма- и коммуникативной лингвистики. Возможно, кто-то сочтет моё мнение субъективным, но я считаю необходимым отметить, что у Вас, Димитрина, очень сильная позиция. Эта позиция отвечает интересам лондонской лингвистической школы, которая известна (помимо иных заслуг в области лингвистики) серьезными наработками в области прагмалингвистики, о чем свидетельствуют, например, статьи и ссылки на источники энциклопедии «Языкознание» под редакцией В.Н.Ярцевой. Отдельная благодарность Вам за ёмкое выражение мыслей, речевую экономию. Весьма приятно удивило наличие языковых формул, которые встречаются и в других Ваших докладах http://gisap.eu/ru/node/16992 и http://gisap.eu/ru/node/17007 Моё утверждение может показаться слишком категоричным: я считаю, что наличие языковых формул весьма полезно не только для науки (служит чёткости речи, облегчает её понимание, помогает структурировать научный текст), но и для методики преподавания лингвистических дисциплин, позволяя учащимся строить по ним предложения, а в дальнейшем создавать текст и выявлять верный подтекст.

Хамзе Димитрина

Уважаемая Анна, большое спасибо за так ласкавый отзыв. Мне очень приятно что мы с Вами делим общее лингвистическое пространство общие научные интересы и дополняем друг друга. Я полностью согласна с Вашей позицией о языковых формулах, чьи достойства и прагматические пользы несомненные. Сердечно! Димитрина

Хамзе Димитрина

Дорогая Марианна, я очень, очень взволнованна высоким признанием моей работы! Благодарю Вас из целого сердца! Я со своей стороны, очарованна так компетентной и глубоко мотивираванной оценкой. Ваши комментарии являются для меня стимульем и инспирацией для дальнейших, более углубленных исследований. Сердечно поздравляю! С большим уважением: Димитрина

Баласанян Марианна Альбертовна

Тема, представленная автором весьма интересна. Актуальность работы обусловлена особой необходимостью в системном описании с опорой на выводы коммуникативного и лингвопрагматического направлений современного языкознания разноуровневых языковых единиц (от слова до стилистического приема), участвующих в вербализации иронии, и их функционирования в каждой конкретной речевой ситуации. Научная новизна исследования обеспечивается обращением к коммуникативному и лингвопрагматическому подходам в описании иронии, а также обусловлена тем, что разноуровневые средства языка (болгарского, польского), служащие выражению иронии как эстетической категории комического, исследуются комплексно в различных текстах , что дает полную картину этой сложной категории. Спасибо большое за доклад, желаю дальнейших успехов.
Партнеры
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.