facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Wiki
Global international scientific
analytical project
GISAP
GISAP logotip
Перевод страницы
 

Коммуникативные тактики при речевых конфликтах:лингвистический и социально-правовой аспекты.

Коммуникативные тактики при речевых конфликтах:лингвистический и социально-правовой аспекты.Коммуникативные тактики при речевых конфликтах:лингвистический и социально-правовой аспекты.
Валентин Ли, профессор, доктор филологических наук, профессор

Казахский национальный университет им. аль-Фараби, Казахстан

Участник первенства: Национальное первенство по научной аналитике - "Казахстан";

Открытое Европейско-Азиатское первенство по научной аналитике;

В статье рассматриваются проблемы речевого конфликта как одной из форм социальной коммуникации. На основе лингвистического исследования записи разговоров устанавливаются наиболее типичные коммуникативные ситуации, связанные с речевыми конфликтами. Дается лингвопрагматическая характеристика коммуникативных тактик, используемых конфликтующими сторонами для реализации своих намерений и отстаивания своих позиций. Социально-правовая оценка коммуникативного конфликта дается на материале лингвистической экспертизы текста.

Ключевые слова: речевой конфликт, коммуникативная тактика,  речевой акт, коммуникативное поведение, лингвистическая экспертиза текста.

The problemsof verbal conflict as a form of social communication covered in this article. On the basis of linguistic research call recording provides the most typical communicative situations of speech conflicts. We give a characterization linguopragmatic communication tactics used by parties to the conflict to implement their intentions and defend their positions. Social and legal assessment of communicative conflict given the material linguistic expertise text.

Keywords: speechconflict, communication tactics, speech act, communicative behavior, linguistic expertise text.

 

Коммуникативные конфликты с той или степенью остроты сопровождают повседневную жизнь человека и социума в целом. Тем не менее, коммуникативный конфликт - это отнюдь не спор или дискуссия с целью доказать правоту определенной точки зрения, это не обмен мнениями и доказательствами в пользу некоего положения, это и не полемика вокруг определенной проблемы. Коммуникативный конфликт – это особая речевая ситуация, когда наиболее остро проявляются противоречия между собеседниками, в обостренной форме проявляются межличностные отношения и разговор приобретает черты непримиримой борьбы. Каждый собеседник, стремясь непременно одержать победу в такой борьбе, действует по принципу «все средства хороши», придерживается тактики унижения и оскорбления собеседника, игнорирования доводов противной стороны. В такой словесной борьбе собеседники, как правило, не думают о последствиях выбранной ими коммуникативной стратегии и используемых при этом речевых тактиках, хотя все это порой может обернуться против них же: «…не следует забывать, что любая речь, кроме стратегической коммуникативной цели, выполняет функцию самопрезентации автора. Речевые тактики оскорбления, насмешки, издевки могут оказаться бумерангом, способным нанести удар не только по противнику, но и по самому автору» [4: 84]. Помимо «самопрезентации», когда автор выставляет себя в невыгодном свете, «бумерангом» могут стать и более серьезные разбирательства, крайней формой которых выступают судебные. В таких случаях суды принимают решение лишь с учетом заключения лингвиста-эксперта, который квалифицированно может провести исследование конфликтного текста, дать ему правовую оценку(см. об этом [1], [2], [3], [7], [10] и др.работы).

Несмотря на то, что лингвистическая экспертиза носит сугубо прикладной характер, решает задачи юридического характера, она не в меньшей мере важна и для лингвистики, поскольку в ней содержится ценный фактический материал и, с другой стороны, на ней можно проверить состоятельность и достоверность определенной теоретической концепции или оценить эффективность предлагаемой научно-исследовательской методики. Для теории речевой коммуникации особый интерес представляют такие лингвистические экспертизы, в которых рассматриваются языковые средства, по которым можно определить характер коммуникативного поведения собеседников, их коммуникативные цели и намерения. В таких случаях эксперт решает не только юридические задачи, но и собственно лингвистические. Важность такого подхода к лингвистическим экспертизам покажем на примере одной, довольно типичной конфликтной ситуации, когда руководитель учреждения придерживается тактики унижения и оскорбления подчиненного. В данном случае педагоги Дома школьников (ДШ) Сабуров Е.В. и Юрина И.Н. обратились в суд с иском к директору ДШ Немцовой Н.И. за оскорбление и предоставили суду сделанную педагогами аудиозапись планерки, состоявшейся в ДШ. Судья отправил стенограмму этой записи на экспертизу, поставив перед лингвистом несколько вопросов. Ниже приводятся фрагменты ответов лингвиста лишь на те вопросы, которые касаются речевого поведения директора ДШ, ставшего источником коммуникативного конфликта. 

Вопрос 1. Можно ли из анализа записи разговоров определить коммуникативные роли и коммуникативное поведение каждого из участников разговора? Какова общая направленность реплик Немцовой Н.И.. по отношению к Сабурову Е.В.?

По типу речевого поведения участников записанного разговора можно разбить на две группы. В первую группу входят директор учреждения и другие представители администрации, во вторую – вызванный на планерку педагог Сабуров Е.В. Коммуникативные роли у выделенных групп характеризуются противопоставленностью, связанной с разными коммуникативными намерениями говорящих.

Речевое поведение первой группы говорящих представлено четко в высказываниях директора ДШ Немцовой Н.И.. Ее речевое поведение следует квалифицировать как агрессивное. Для такого типа поведения характерны такие признаки речи, как захват коммуникативного пространства, обвинения в адрес собеседника, выраженные в грубой форме, директивные речевые акты, риторические вопросы, устрашения в форме волюнтативных речевых актов, желание понизить коммуникативный статус оппонента, унизить и оскорбить его. Эти признаки и другие особенности агрессивной тактики проявляются в высказываниях Немцовой Н.И., которым свойственны следующие языковые черты.

1. Категоричные вопросы, используемые обычно при допросах и воспринимаемые адресатом как обвинения:

1)  Кабинет ты не сделал? Да!?  (Немцова).

2) Я тебе дала один день, пятницу или субботу. Ты, значит, не сделал. Да? А скажи, пожалуйста, что твои бабы, они, значит, моему руководству то звонят с возмущением, жалобами?! У нас не ГКП, у нас не школа, государственное учреждение. Что это твоя Ирина-то, Юрина за тебя так радеет? А?! (Немцова).

2. Директивы-угрозы:

3) Никакой Ирины сюда не пускать. На хрен она нам сдалась (Немцова).

4) Вызови её к себе, спроси, какое отношение она ко мне имеет?! Пусть она письменно напишет, я её за клевету посажу, вместе с Сабуровым… (Немцова).

3. Грубые формы обращения к кому-либо и оценки кого-либо:

5) Она для кого это говорит?  Для тебя или тебе все до задницы?  (Немцова).

6) … Ну, ну, это что за придурки–то такие?! (о Сабурове Е.В. и Юриной И.Н.).

7) Дурак ты и идиот! (Немцова Н.И. о Сабурове Е.В.).

4. Неприятие доводов собеседника (негативная истинностная оценка реплики оппонента):

8)  - Я родительнице сказал, чтобы она пришла и сделала со мной ремонт кабинета. Я сказал: приду, посмотрю, помогу (Сабуров).

- Она тебя прождала здесь. Мы не имеем права родителей пускать. Вдруг наркотики подбросят или еще что (Немцова).

-  Ну. Ремонт кабинета. Это такое дело. Я думал, надо вдвоем делать. В кабинете я … (Сабуров).

– Нечего оправдываться (Немцова).

5. Указание на профессиональную некомпетентность, служебную недобросовестность:

9) - Я в пятницу был… (Сабуров).

- Я тебе дала один день, пятницу. Ты, значит, не сделал. Да ты же в пятницу не был. Врешь. Не работаешь (Немцова).

Приведенные характеристики речевого поведения директора Дома школьников свидетельствуют о речевой агрессии ее по отношению к Сабурову Е.В. Однако главным признаком подобного поведения следует считать такую поведенческую черту, как захват коммуникативного пространства, отсутствие речевого паритета. Инициатива в ведении диалога принадлежит директору, коммуникативное пространство заполнено преимущественно ее репликами. В представленной на исследовании стенограмме Немцовой Н.И. принадлежат 197  высказываний, в то время как Сабурову Е.В. – 98 реплик. Эти данные свидетельствуют о полном господстве Немцовой Н.И., о ее наступательном речевом поведении. Сабурову Е.В. же принадлежит роль защищающегося, вынужденного оправдываться перед собеседником и давать ему обещания. Поэтому реплики Сабурова Е.В. – это преимущественно информативы-оправдания и комиссивы-заверения: 

10) Конечно. Я ремонт сделаю, с мамой я договорился! (Сабуров).

Вопрос 2. Содержатся ли в высказываниях Немцовой Н.И. угрозы в отношении Сабурова Е.В. и Юриной И.Н.? 

Угроза как коммуникативный акт передается как вербальными, так и невербальными средствами (жесты, мимика и т.п). В лингвистике принято говорить об особом речевом акте угрозы (менасив). Под угрозой принято понимать намерение говорящего ввести адресата в такое состояние, чтобы он выполнил что-либо в интересах адресанта, а также намерение нанести физический или моральный вред адресату. Следует иметь также в виду, что угроза тесно связана с другими видами речевых актов, когда, к примеру, директив адресат может воспринять как угрозу. В таких случаях угроза полностью зависит от так называемых речевых импликатур (выводные знания). Этим самым создается возможность говорить о скрытой угрозе (в обыденной речи такое явление принято называть намеком). Прямым средством выражения угрозы является форма будущего времени глагола (Убью! Прокляну! Расскажу всем и т.п.). Такие глаголы, именуемые в лингвистике перформативами, являются высказываниями, эквивалентными действию, поступку. Однако часто используются и др. средства выражения угрозы, в основе которых лежит речемыслительная, логическая операция импликации (Х ? У) (Если…, то…), т.е. «действие ? следствие» (Если не раскаешься, то расскажу всем).

В записи разговора представлены открытые и скрытые угрозы, и исходят они от администрации учреждения, прежде всего от его директора Немцовой Н.И., и направлены они в адрес Сабурова Е.В. и Юриной И.Н. Основным средством выражения открытой угрозы выступает, как указывалось выше, глагол (чаще – совершенного вида) в форме будущего времени. Такая угроза отличается экспрессией и явной речевой агрессией. В представленной на исследование записи в такой форме угроза исходит от директора Немовой Н.И.:

11) Ага, и ты (завуч ДШ), получается, им сказала, вот, ремонтировать, а они стали жаловаться? А зачем эта Ирина…? Вызови её к себе, спроси, какое отношение она ко мне имеет?! Пусть она письменно напишет, я её за клевету посажу, вместе с Сабуровым… (Немцова).  

 Скрытые формы выражения угрозы отличаются большим разнообразием и включают в себя интонационные, лексические, синтаксические средства языка. В анализируемой записи скрытая угроза содержится в следующих высказываниях Немцовой Н.И.:

12) Ты письменно пожалуйся! А я тебя потом познакомлю с одним, который тоже пожаловался. И он сейчас сидит за клевету, уголовная статья! Давай так! Давай познакомлю! (Немцова).

Угроза в данных высказываниях представлена в виде речевой импликатуры (системы выводных знаний). Говорящий и слушающий в силу их общих фоновых знаний (пресуппозиций), знания положения дел (ситуации) в своих высказываниях используют косвенные речевые акты, одинаково понимаемые всеми участниками разговора. В данном случае адресант и адресат используют следующую импликатуру. В семантической записи она выглядит так:

‘Адресат хочет пожаловаться на Адресанта’

‘если Адресат сделает это, то он должен знать последствия’

‘последствия известны некоему Х-у’

‘Х осужден и отбывает наказание’

‘Адресат будет осужден’

Так следует толковать фразу Немцовой Н.И. И она семантически тождественна угрозе, представленной в явной форме: Я посажу тебя за клевету! Целью приведенных высказываний Немцовой Н.И. может быть ее желание предостеречь Сабурова Е.В.от нежелательных для всех действий с его стороны. В свою очередь, есть основания считать, что адресат (Сабуров Е.В.)вправе эти предостережения воспринимать как угрозу в свой адрес, поскольку эти высказывания построены по модели менасивного речевого акта.

Вопрос 3. Имеются ли в разговоре неэтичные высказывания со стороны руководства ДШ в отношении Сабурова Е.В. и Юриновой И.Н.?

В практике лингвистических исследований и лингвистических экспертиз принято выделять определенные языковые средства, прежде всего разряды слов, использование которых в отношении какого-либо лица (в том числе и физического) или организации, как правило, является неэтичным, оскорбительны. Такие слова и выражения дают экспрессивную, негативную оценку тому или иному лицу. В представленной на исследование записи такая негативная оценка дается Сабурнову Е.В. и Юриной И.Н. в ряде высказываний директора ДШ Немцовой Н.И. (см. примеры 2), 3), 5), 6) и др.). Кроме того, уничижительный и оскорбительный характер носит использование Немцовой Н.И. прецедентных имен в следующих высказываниях:

13) А!.... Выясни, что это за женщина, которая хлопочет за Сабурова, что это за графиня Дашкова? И что это у нас за такой вот Альфонс?

Синтаксические конструкции «что это за…» и ей подобные, используемые в разговорной речи, служат для выражения эмоциональной оценки кого-, чего-либо. В данном случае передается резко отрицательная, оскорбляющая оценка лица. Прецедентное имя «Дашкова» в истории русской культуры связано с женщиной-покровительницей науки, образования, культуры (княгиня Екатерина Дашкова – сподвижница императрицы Екатерины II, президент Петербургской и Российской академий наук). В контексте всего разговора это имя использовано в ироническом, презрительно-уничижительном значении и относится к Юриной И.Н. Такую же функцию выполняет имя «Альфонс» (герой комедии А. Дюма-сына), ставшее нарицательным и называющим мужчину, который находится на содержании у любовницы. В толковых словарях к этому слову обычно дается помета «презр.» (презрительное).

Таким образом, анализ записи разговора позволяет заключить, что речевое поведение директора Дома школьников Немцовой Н.И. и ее сотрудников отличается агрессивностью по отношению к вызванному на планерку педагогу Сабурову Е.В. Цель агрессивного речевого поведения – унизить, оскорбить оппонента, в данном случае – Сабурова Е.В.

Анализ коммуникативных тактик, использованных Немцовой Н.И., показывает, что в ее высказываниях имеются признаки правонарушения: «Правонарушения, совершаемые с помощью языка, могут быть квалифицированы по той или иной статье закона только с опорой на текст, следовательно, назначаемое по конкретному тексту экспертное исследование призвано дать такие ответы, на основании которых будет осуществляться квалификация конкретного правонарушения» [8: 372]. В данном случае правонарушение связано с оскорблением конкретного физического лица, обратившегося в суд с целью защиты своей чести и своего достоинства. Подобного рода частные случаи разбирательства еще раз подчеркивают важность формирования в современном динамически развивающемся обществе правового сознании при социальной коммуникации. Именно в этом проявляется некая конструктивная сторона речевых коммуникативных конфликтов (см. об этом [6], [9] и др. работы). Кроме того, следует иметь в виду, что исследование конфликтных коммуникативных практик, как и любых других, «…не ограничивается лингвистическими единицами отдельных уровней языка» и обязательно требует учета «практики использования языка в социальном контексте» [5: 134], в том числе и в правовом.

Формирование правового сознания, понимание роли и значения правовых институтов общества, возможность защиты прав и отстаивания своих интересов с помощью судебного разбирательства во многом зависят от отношения к языку не только как средству вербальной коммуникации, но и как орудию речевого воздействия, как способу или средству жизнедеятельности человека и социума в целом. Правовые отношения в значительной степени моделируются языком, языковыми структурами, которые, в свою очередь, могут стать источниками разнообразных юридических коллизий, в том числе и конфликтных, поскольку речевые акты при вербальной коммуникации - это действия с такими же последствиями, как и другие деяния, подпадающие под правовое регулирование и подлежащие экспертной оценке при судебном разбирательстве.

Юридическая практика свидетельствует о том, что многие вопросы по проведению судебно-лингвистической экспертизы требуют не только четкого правового регулирования, но и собственно лингвистического обеспечения при их решении. Конфликтный текст как продукт вербальной деятельности коммуникантов и как объект лингвистического исследования, осуществляемого с целью оказания помощи при решении правовых конфликтов, необходимо рассматривать в соответствии с требованиями самой юриспруденции, с одной стороны, и с положениями лингвистики как отрасли научного знания, с другой. Эти два аспекта исследования конфликтного текста должны иметь в виду все - инициаторы проведения экспертизы и лингвисты, проводящие исследование или экспертизу речевого материала..

 

Литература:

1. Баранов. А.Н. Лингвистическая экспертиза текста: теория и практика. -  М.: Флинта: Наука, 2009. – 592 с.

2. Горбаневский М.В. Экспертиза конфликтных текстов в современной лингвистической и юридической парадигмах. – М.: ГЛЭДИС, 2002. – 380 с.

3. Грачев М.А. Лингвокриминалистика. – Нижний Новгорол, Изд-во НГЛУ, 2009. – 280 с

4. Иссерс О.С. «Посмотрите, на кого он похож!» (К вопросу о речевых тактиках дискредитации) // Вестник Омского университета. - Вып. 3. - Омск, 1997. - С. 81-84.

5. Иссерс О.С. Исходные посылки для анализа и описания дискурсивных практик // Речевая коммуникация в современной России: Материалы II Международной научной конференции. – Т. 2. – Омск: Вариант-Омск, 2011. – С. 131-138.

6. Комалова Л.Р. Конструктивная коммуникация в конфликтной ситуации // Вестник МГЛУ. № 556. Серия лингвистика. Актуальные проблемы прикладной и экспериментальной лингвистики. – М.: Рема, 2008. – С. 118-225.

7. Ли В.С. и др. Лингвистическое исследование конфликтного текста в юридической практике / Карымсакова Р.Д.,  Тапалова Р.Б. – Алматы: Казак университетi, 2008. – 146 с.

8. Матвеева О.Н. Экспертное исследование конфликтного текста как правового нарушения // Теория и практика судебной экспертизы в современных условиях. Материалы международной научно-практической конференции. - М., 2007. - С. 372-377.

9. Хасан Б.И. Конструктивная психология конфликта. – СПб: Питер, 2003. – 250 с.

10. Цена слова: Из практики лингвистических экспертиз текстов СМИ в судебных процессах по защите чести, достоинства и деловой репутации / Под ред. проф. М.В. Горбаневского. - М.: Галерия, 2002. - 336 с.

0
Ваша оценка: Нет Средняя: 7.4 (9 голосов)
Комментарии: 23

Пономаренко Елена Борисовна

Уважаемый Валентин Сергеевич! С огромным интересом просчитала Ваш доклад. Вопросы лингвистической экспертизы сейчас очень актуальны. Сегодня исследователи отмечают, что речевые конфликты стали постепенно входить и в сферу юридической регламентации, и в сферу лингвистических исследований. В науке о языке появляться новые понятия, связанные с непривычными для классической лингвистики аспектами использования языка: инвективное функционирование языка и его проявления - обида, оскорбление, языковой конфликт, а также понятия языкового манипулирования и суггестии, речевой агрессии и лингвистическая экологии . В этой связи актуально становление и развитие новой науки, для которой характерен взгляд на язык с точки зрения конфликта, нормы, – юридической лингвистики, призванной разрешить противоречия, возникающие на стыке языка и права, - одной из задач которой является изучения отношения языка речи / речевого поведения к закону. Поэтому полностью согласна с Вами, что конфликтный текст как продукт вербальной деятельности коммуникантов и как объект лингвистического исследования, необходимо рассматривать в соответствии с требованиями самой юриспруденции, с одной стороны, и с положениями лингвистики как отрасли научного знания, с другой. Больших успехов Вам. С уважением Пономаренко Елена Борисовна

Lee Valentin Sergeevich

Уважаемая Елена Борисовна, спасибо огромное за квалифицированный и Доброжелательный отзыв. Желаю и Вам успехов в работе и в жизни. Всегда Ваш Валентин Сергеевич Ли.

Желтухина Марина Ростиславовна

Уважаемый Валентин Сергеевич! Благодарю Вас за содержательную статью, актуальность, новизну, теоретическую значимость и практическую ценность которой отражает не только Ваш четко структурированный и аргументированный стиль изложения, но и многочисленные и подробные комментарии коллег! Ваша статья открывает дискуссию по проблемам юрислингвистики. Лингвистическая судебная экспертиза - еще формирующееся направление юрислингвистики, которое находится на стыке разных наук, базируется на богатом междисциплинарном материале, использует разнообразные методы филологии (в т.ч. психолигвистики, социолингвистики и т.д.). Отсюда сложности в постановке вопросов, затрагивающих, например, и филологические, и психологические познания и т.д. Отсюда и вопросы, что входит в компетенцию эксперта-филолога и эксперта-психолога и т.п. В связи с тем, что филологи привыкли к анализу текста (есть даже специальные дисциплины "Филологический анализ текста", "Интерпретативный анализ текста" и др.) в различных аспектах, в т.ч. когнитивном, прагматическом и т.д., они в лингвистической судебной экспертизе применяют накопленный методологический опыт филологического анализа, а утвержденных методик экспертизы нет (на мой взгляд, этого и не должно быть, поскольку каждая экспертиза - это новое исследование, практически по шкале интеллектуальной значимости приближающееся от курсовой к кандидатской, а процедура выступления в суде представляет более реальную защиту, так как над экспертом повисает груз уголовной ответственности!). И здесь происходит нестыковка с жанровыми особенностями Заключения эксперта и просто филологического анализа текста. Подобное незнание норм судебной экспертизы и требует повышения квалификации филолога в юридической сфере в рамках теории судебной экспертизы. Особый интерес для современного этапа развития направления лингвистической судебной экспертизы являются прагматика и когнитивистика. Предложенные Вами конфлитные стратегии и тактики ярко отражают психолингвистическую специфику анализа текста. Именно все перечисленное выше и затрудняет сам анализ текста, поскольку и субъективность интерпретатора никто не отменял, и выбор методов тоже и т.д. Соглашусь с приведенными комментариями коллег, особенно в части некоторых указанных несоответствий (см. А. Евстафьева). Кроме того, особо хотелось обратить внимание на тот факт, что анализ устного текста в лингвистической экспертизе должен быть исключительно после проведения фоноскопической экспертизы (фонографической), тогда возможно будет увидеть и корректно идентифицировать и речевые акты, и прочие прагматические параметры. Как показывает моя практика (12 лет в качестве эксперта-лингвиста), в большинстве случаев исследуются только протоколы осмотра, а не сами диски с аудио- или видеозаписями, что может привести к значительному искажению текста (смысловому!!!). Поэтому вопрос "об исследовании какого текста идет речь в данной статье (соответственно экспертизе)" остается открытым. Еще раз благодарю за Вашу статью, поговорили о наболевшем!!! С пожеланием удачи и надеждой на сотрудничество! Кроме того, еще раз приглашаю Вас и Ваших коллег в журнал ВАК "Вестник Волгоградского института бизнеса". сайт: http://vestnik.volbi.ru Прошу Вас рассмотреть возможность проведения дискуссии в нашем научном журнале по теме, над которой Вы работаете и которая Вам ближе. Для организации дискуссии необходимо определить тему и подготовить выступление, обозначив основные проблемы для обсуждения. Объем выступления 3-5 тыс. знаков или 2-3 страницы А4. Очень важно пригласить к участию в дискуссии Ваших коллег из учебных заведений стран мира, занимающихся проблемой, обозначенной в дискуссии или на стыке этих проблем. Приглашаю Вас принять участие в дискуссиях и круглых столах, идущих на страницах журнала: - Адаптация человека к вызовам постиндустриализации человека; - Устойчивость и безопасность развития муниципальных образований; - Актуальные вопросы патриотического воспитания современной молодежи; - Русский язык как основа развития интеграционных процессов в странах СНГ и за рубежом в XXI веке. Приглашайте публиковать статьи по экономике, педагогике, юриспруденции и филологии коллег из Вашего учебного заведения.

Lee Valentin Sergeevich

Глубокоуважаемая Марина Ростиславовна! Не скрою, был искренне тронут Вашим квалифицированным, обстоятельным (учитывая, что это жанр комментария) отзывом. Я ведь знаю Вас по Вашим умным, в высшей степени профессиональным публикациям. Это не комплиментарные слова. Так оно есть на самом деле. Вы правы, каждая экспертиза - это новое исследование, требующее от специалиста знания современного научного аппарата, начиная с лингвопрагматики, кончая когнитивистикой. Этой проблемой я стал заниматься сравнительно недавно. С одной стороны, некоторые мои бывшие ученики стали работать в Институте судебной экспертизы, и они обращались ко мне за консультацией. С другой стороны, ко мне обращались юристы и журналисты с просьбой защитить их от судебного преследования за критические публикации (у нас есть НПО "Международный фонд защиты свободы слова"). Так потихоньку стал заниматься этой проблемой. Потом познакомился с М.А. Грачевым из Н.Новгорода, Н.Д. Голевым из Кемерово. Я убедился, что судебно-лингвистическая экспертиза - эта самостоятельная отрасль лингвистики. И перспективная. Марина Ростиславовна, Вы правы, что надо быть осторожным с записями устной речи. Мне приходилось иногда идти в фоноскопическую лабораторию для проверки стенограмм. Были случаи умышленного искажения. Марина Ростиславовна, спасибо Вам огромное за предложение о сотрудничестве. Для меня и коллег из нашего университета это большая честь. Над всеми Вашими предложениями мы обстоятельно подумаем. В ближайшее время я отвечу Вам. Еще раз спасибо за всё. Всегда Ваш Валентин Ли.

Желтухина Марина Ростиславовна

Уважаемый Валентин! Сердечно благодарю Вас за ответ, очень буду рада сотрудничать!!! Желаю Вам успехов и удачи! Буду ждать Ваше сообщение. Ваша Марина

Желтухина Марина Ростиславовна

Уважаемый Валентин Сергеевич! Благодарю Вас за содержательную статью, актуальность, новизну, теоретическую значимость и практическую ценность которой отражает не только Ваш четко структурированный и аргументированный стиль изложения, но и многочисленные и подробные комментарии коллег! Ваша статья открывает дискуссию по проблемам юрислингвистики. Лингвистическая судебная экспертиза - еще формирующееся направление юрислингвистики, которое находится на стыке разных наук, базируется на богатом междисциплинарном материале, использует разнообразные методы филологии (в т.ч. психолигвистики, социолингвистики и т.д.). Отсюда сложности в постановке вопросов, затрагивающих, например, и филологические, и психологические познания и т.д. Отсюда и вопросы, что входит в компетенцию эксперта-филолога и эксперта-психолога и т.п. В связи с тем, что филологи привыкли к анализу текста (есть даже специальные дисциплины "Филологический анализ текста", "Интерпретативный анализ текста" и др.) в различных аспектах, в т.ч. когнитивном, прагматическом и т.д., они в лингвистической судебной экспертизе применяют накопленный методологический опыт филологического анализа, а утвержденных методик экспертизы нет (на мой взгляд, этого и не должно быть, поскольку каждая экспертиза - это новое исследование, практически по шкале интеллектуальной значимости приближающееся от курсовой к кандидатской, а процедура выступления в суде представляет более реальную защиту, так как над экспертом повисает груз уголовной ответственности!). И здесь происходит нестыковка с жанровыми особенностями Заключения эксперта и просто филологического анализа текста. Подобное незнание норм судебной экспертизы и требует повышения квалификации филолога в юридической сфере в рамках теории судебной экспертизы. Особый интерес для современного этапа развития направления лингвистической судебной экспертизы являются прагматика и когнитивистика. Предложенные Вами конфлитные стратегии и тактики ярко отражают психолингвистическую специфику анализа текста. Именно все перечисленное выше и затрудняет сам анализ текста, поскольку и субъективность интерпретатора никто не отменял, и выбор методов тоже и т.д. Соглашусь с приведенными комментариями коллег, особенно в части некоторых указанных несоответствий (см. А. Евстафьева). Кроме того, особо хотелось обратить внимание на тот факт, что анализ устного текста в лингвистической экспертизе должен быть исключительно после проведения фоноскопической экспертизы (фонографической), тогда возможно будет увидеть и корректно идентифицировать и речевые акты, и прочие прагматические параметры. Как показывает моя практика (12 лет в качестве эксперта-лингвиста), в большинстве случаев исследуются только протоколы осмотра, а не сами диски с аудио- или видеозаписями, что может привести к значительному искажению текста (смысловому!!!). Поэтому вопрос "об исследовании какого текста идет речь в данной статье (соответственно экспертизе)" остается открытым. Еще раз благодарю за Вашу статью, поговорили о наболевшем!!! С пожеланием удачи и надеждой на сотрудничество! Кроме того, еще раз приглашаю Вас и Ваших коллег в журнал ВАК "Вестник Волгоградского института бизнеса". сайт: http://vestnik.volbi.ru Прошу Вас рассмотреть возможность проведения дискуссии в нашем научном журнале по теме, над которой Вы работаете и которая Вам ближе. Для организации дискуссии необходимо определить тему и подготовить выступление, обозначив основные проблемы для обсуждения. Объем выступления 3-5 тыс. знаков или 2-3 страницы А4. Очень важно пригласить к участию в дискуссии Ваших коллег из учебных заведений стран мира, занимающихся проблемой, обозначенной в дискуссии или на стыке этих проблем. Приглашаю Вас принять участие в дискуссиях и круглых столах, идущих на страницах журнала: - Адаптация человека к вызовам постиндустриализации человека; - Устойчивость и безопасность развития муниципальных образований; - Актуальные вопросы патриотического воспитания современной молодежи; - Русский язык как основа развития интеграционных процессов в странах СНГ и за рубежом в XXI веке. Приглашайте публиковать статьи по экономике, педагогике, юриспруденции и филологии коллег из Вашего учебного заведения.

Концевая Галина

Автор избрал в качестве темы своего исследования изучение языка как части правовой науки. Выделены признаки агрессивного речевого акта, показано на примерах, что языковые структуры, используемые в правовых отношениях, могут становиться источником различных конфликтов. Статья интересна, имеет стройную композиционную структуру. Сама тема не потеряет актуальности. Дальнейших Вам успехов!

Lee Valentin Sergeevich

Искренне признателен за добрые слова. Успехов Вам. Валентин Ли.

Плотникова Анна Алексеевна

Уважаемый Валентин Сергеевич! Очень интересно было прочитать Вашу статью. Выделенные тактики речевого конфликта при оскорблении и унижении - категоричные вопросы, воспринимаемые как обвинения, директивы-угрозы, грубые обращения. грубые оценки, неприятие доводов собеседника, указание на непрофессиональную некомпетентность. На мой взгляд, данные тактики в рамках стратегии оскорбления/унижения доказательно проиллюстрированы и обоснованы (хотя с некоторыми замечаниями, которые высказывала Evstafyeva, можно согласиться). Ценным представляется сближения лингвистического и правового аспектов, хотелось бы эту проблему рассмотреть подробнее. Полностью солидарна с Вами в вопросе научной ценности лингвистической экспертизы. Буду рада показать эту статью магистрантам филологического факультета Национального исследовательского Томского гос. университета, обучающихся по программе "Юридическая лингвистика". На мой взгляд, данное исследование методически важно для обучения экспертизе. С уважением, Анна Плотникова

Lee Valentin Sergeevich

Уважаемая Анна, спасибо за добрые слова. Удачи Вам во всем. Ваш Валентин Ли.

Галлямова Мария Сергеевна

Уважаемый Валентин Сергеевич, в своей работе Вы раскрываете очень интересную тему, которая касается синтеза многих наук. На сегодняшний день в обществе сформировался социальный заказ в сфере лингвистической экспертизы на исследование юридического аспекта языка. Я абсолютно согласна с Вами, что язык неотъемлемая часть правовой науки, а их сосуществование, долгое время не замечаемое, нуждается в изучении. Считаю, что Вы занимаетесь актуальной научно-исследовательской работой, т. к. либерализация слова в современном обществе породила многочисленные конфликтные речевые ситуации, к которым оказались не готовы ни традиционная лингвистика, ни классическая юриспруденция. Поэтому хочу пожелать Вам дальнейших научных достижений и открытий. С уважением, Мария Галлямова.

Lee Valentin Sergeevich

Уважаемая Мария, спасибо за внимание к моему докладу и за доброе пожелание. Ваш Валентин Ли.

Evstafyeva Anna

…Все спорные моменты, которые я выделила, связаны скорее с тем, что юрислингвистику в наши дни нельзя считать развитой наукой/прикладной отраслью научного знания. Увы. Часто при проведении лингвистического исследования приходится разрабатывать научные положения, которые выходят за рамки поставленных задач и должны уже давно быть выведены языковедами работающими над ними. Валентин Сергеевич, у меня еще есть вопросы по процессу работы над созданием лингвистической экспертизы: 1. Учитывались ли при проведении данной лингвистической экспертизы особенности устной речи? 2. Была ли на Ваш взгляд речь Н.И.Немцовой персуазивной или даже суггестивной? Или же она была просто агрессивной? Душевно благодарю за время и силы, потраченные на чтение моего комментария.

Lee Valentin Sergeevich

Уважаемая Анна, искренне признателен за проявленный Вами интерес к теме доклада и к самому докладу. Ответы на Ваши вопросы: 1. Хотя я имел перед собой стенограмму (письменный текст), тем не менее, по ней можно было судить о характере и тональности устной речи всех участников разговора. 2. Скорее всего можно говорить о синкретичном характере коммуникативных намерений Немцовой, и это во многом определило выбор коммуникативных тактик. Спасибо Ваш Валентин Ли.

Evstafyeva Anna

Наберусь смелости и выражу и своё несогласие с некоторыми моментами: 1. Валентин Сергеевич, Вы пишете: «…как правило, собеседники не думают о последствиях выбранной ими коммуникативной стратегии». Данная фраза требует оговорки (комментария), что вероятно, речь шла исключительно о бытовом конфликте, так как конфликт в современных СМИ (неважно -- интерактивный характер имеет конкретное СМИ или нет) предполагает все-таки контроль за своей речью. Так, например, угроза вообще нехарактерна для текстов современных СМИ. Особенно прямая угроза. Данный вывод сделан мной на основании анализа выборки собственной диссертации. Существенную роль играют различные экстралингвистические факторы, обусловливающие фильтрацию слов в разговорной речи, СМИ, научном и литературном текстах. 2. Не соглашусь с фразой, что судебное разбирательство может считаться крайней формой разбирательств вообще. Сложно сказать, что менее желательно -- проиграть суд, потратив деньги, или получить физический ущерб, пытаясь доказать свою правоту кулаками… В настоящий момент существуют фонды, выдающие гранты на исследование агрессии различного рода, однако почти всегда грант получает тот, кто исследует физическую, а не словесную агрессию… Вы, как филолог, наверняка поймете мою боль. 3. Суды не всегда «принимают решение лишь с учетом заключения лингвиста-эксперта, который квалифицированно может провести исследование конфликтного текста, дать ему правовую оценку». 4. Вы пишете: «В таких случаях эксперт решает не только юридические задачи, но и собственно лингвистические». В приведенных Вами источниках многократно сообщается о том, что в компетенцию лингвиста входит только исследование языковой формы высказывания. О какого рода юридических задачах идет речь? 5. Осмелюсь критически подойти к квалифицированию Вами некоторых высказывании в докладе. Так, в примере «Никакой Ирины сюда не пускать. На хрен она нам сдалась», на мой взгляд, отсутствует угроза. Используя классификацию речевых жанров Ю.В. Щербининой (Ю.В.Щербинина «Вербальная агрессия», 2006), я бы выделила приказ (в первом предложении) и враждебное замечание (во втором предложении). В примерах «Она для кого это говорит? Для тебя или тебе все до задницы?», «… Ну, ну, это что за придурки–то такие?!», «Дурак ты и идиот!», на мой взгляд, отсутствует грубая форма обращения. Данные высказывания не имеют ничего общего с речевым актом «обращение» (опираюсь на исследование Т.Е. Янко «Коммуникативные стратегии русской речи», 2001). Это речевые акты «сообщения». Речевой акт «обращение» я бы проиллюстрировала вот как: «Эй, дурак!» Речевой акт «обращение», по мнению Т.Е. Янко почти всегда стоит рядом с речевым актом «сообщение» или «императив». Соответственно: «Эй, дурак! Да ты просто полный дурак» или «Эй, дурак! Иди сюда». Сложно квалифицировать первое предложение во фразе «Дурак ты и идиот! Иди сюда» именно как речевой акт «обращение». Возможно речь идет о синкретичности… 6. Лично мне непонятна фраза, выделенная жирным шрифтом: «Неприятие доводов собеседника (негативная истинностная оценка реплики оппонента)». На сайте Грамота.ру в «Большом толковом словаре русского языка» под ред. С. А. Кузнецова дается следующее определение: «НЕПРИЯТИЕ, -я; ср. Книжн. Отказ признать, принять кого-, что-л., решительное нежелание согласиться с чем-л. Н. авангардистов. Н. современной музыки. Н. пошлости, меркантильности. Н. идей фашизма.». Получается, что неприятие -- это некое чувство, некая эмоция… Входит ли в компетенцию лингвиста задача анализировать выражение чувств и эмоций, при условии, что во фразе «Неприятие доводов собеседника (негативная истинностная оценка реплики оппонента)» отсутствуют какие-либо лингвистические маркеры, указывающие на наличие негативной оценки выраженной вербально. В примере, иллюстрирующем анализируемую фразу, также отсутствуют лингвистические маркеры, которые указывают на наличие вербально выраженной негативной оценки реплики оппонента. Негативная оценка родителей Н.И.Немцовой -- да, присутствует. Но негативной оценки действий или личности Н.И.Немцовой Сабурова Е.В. как оппонентов нет, есть просто констатация факта Н.И. Немцовой. 7. Считаю, что если текст был записан с аудиозаписи, то нет основания для вывода о том, что слово «Альфонс» -- непременно имя собственное. Так ли нужен здесь экскурс в ономастику и этимологию? Может быть достаточно просто анализа значения слова «альфонс» и рассмотрения подтекста? Все ли участники конфликта читали «Мосье Альфонс» А.Дюма? Они поняли прозвучавшее слово как Альфонс или как альфонс?

Lee Valentin Sergeevich

Уважаемая Анна, все Ваши замечания дельны, поскольку они хорошо обоснованы. Я согласен с Вашими замечаниями и непременно учту их. Спасибо Ваш Валентин Ли.

Evstafyeva Anna

Уважаемый Валентин Сергеевич, благодарю Вас за интересный доклад. Не мешало бы организаторам конференции создать отдельную секцию для исследований на стыке наук! Мне очень неудобно подробно комментировать текст доктора филологических наук, но так как я сама упрекнула Вас в формализме в своем комментарии (Сб, 12/08/2012 - 10:06 здесь http://gisap.eu/ru/node/16992 ) и обязалась прокомментировать Ваш доклад, … то назад пути нет. Заранее прошу прощения за «яканье» в моих комментариях. Пожалуйста, воспринимайте его не как отказ от научного речевого этикета, а как моё подчеркнутое желание возложить ответственность за сказанное именно на себя, а не на абстрактное «мы». В первую очередь, выражу своё восхищение мыслью «…лингвистическая экспертиза <…>на ней можно проверить состоятельность и достоверность определенной теоретической концепции или оценить эффективность предлагаемой научно-исследовательской методики» и её дальнейшей иллюстрацией в докладе. Это то, что я запишу в свою «Копилку ценных фраз»! Ведь получается, что лингвистическая экспертиза начинает функционировать как некий индикатор теоретических положений лингвистики… Здесь вопрос (риторический?): как много научных жанров имеют такую двусторонность? Отмечу и важность языковых схем (формул). Питаю к ним симпатию и считаю, что они весьма полезны не только для науки (служат чёткости речи, облегчают её понимание, помогают структурировать научный текст), но и для методики преподавания лингвистических дисциплин, позволяя учащимся строить по ним предложения, а в дальнейшем создавать текст и выявлять верный подтекст. Это полезные сведения для тех, кто преподает в вузах дисциплины, связанные с речевой конфликтологией, лингвокриминалисткой, юрислингвистикой, экологией слова и т.д. Приятно было увидеть в списке литературы источники под редакцией М.В. Горбаневского. Вклад Михаила Викторовича в развитие юрислингвистики нельзя переоценить. К тому же я очень благодарна ему за то, что он не оставил без внимания мой диссертационный опус и выступил на защите в качестве первого оппонента.

Баласанян Марианна Альбертовна

Весьма актуальный доклад, представленный на высоком академическом уровне. Конфликтное общение характеризуется автором как наличием коммуникативных срывов. Оптимальным, считает автор,определение коммуникативного срыва как целенаправленного или непроизвольного нарушения речевого взаимодействия, следствием которого является нереализованность коммуникативных намерений одной из сторон либо обеих сторон. Причинами коммуникативной неудачи могут быть разные смысловые позиции коммуникантов, разные интересы, цели, установки, несовпадение эмоционального состояния, а также пренебрежение коммуникативными принципами. Современную лингвистическую парадигму, в которую включается юрислингвистическая экспертиза конфликтогенных текстов, определяет несколько линий, связанных с углублением функционализма и антропоцентризма и - на этом фоне -- ослабление позиций структурализма. Также совершенно справедливо автор говорит о том, что конфликтный текст как продукт вербальной деятельности коммуникантов и как объект лингвистического исследования, осуществляемого с целью оказания помощи при решении правовых конфликтов, необходимо рассматривать в соответствии с требованиями самой юриспруденции, с одной стороны, и с положениями лингвистики как отрасли научного знания, с другой. Большое спасибо за интересный доклад, с уважением, М.Б.

Хамзе Димитрина

Извините меня за повторное размещение комментария. Очень интересный доклад на высоким научном уровне о слишком мало исследованной проблематике (речевого конфликта как арены борьбы). Статья четко и убедительно структурирована. Автор отличается высокой компетентностью в области прагматики. Я думаю что ирония (имею в виду тематику моего доклада) тоже интерпретируема как скрытое и утонченное средство „борьбы” против соперника, которое однако не „обнажает” своего продуцента, только щадит его, вступает в роль защитного механизма (брони) и непрямо способствует коррекции, усовершенствованию субъекта. Иронические конструкции в агрессивном акте функционирующие как вспомогательньое средство стратегии оскорбления оппонента (а не как выводная (ироническая) стратегия) приобретают сатирический (лучше кажется саркастический привкус) и сразу как будто автодекодируются, являются „явной” иронией, каторая может быть интерпретирована как ирония иронии (ирония нарушения принципа соблюдения „рафинированной латентности” (в этом случае ирония словно выявляет (экспонирует) свою имплицитность) коммуникативного послания. Выделены самые важные квалификации агрессивного речевого акта: захват коммуникативного пространства и отсуствие речевого паритета. Очень ценное также наблюдение автора что любая речь, кроме стратегической коммуникативной цели, выполняет функцию самопрезентации автора, ценные также выводы. Подчеркнута и обусловленна важность формирования правового сознания при социальной коммуникации и осуществления обязательной интеграции (интерференции) юридических и лингвистических наук, со специальным акцентом на прагматике. С большим уважением! Димитрина

Плотникова Анна Алексеевна

Здравствуйте! Любопытным видится добавление к перечисленным в статье тактиком конфликтной речи тактика иронизирования, а также смысловые приращения иронии в данном случае. Интересная мысль!

Lee Valentin Sergeevich

Глубокоуважаемая Хамзе, искренне тронут Вашим отзывом о моем весьма скромном докладе. Ваши рассуждения об иронии как утонченном средстве словесной борьбы считаю образчиком научной импровизации на заданную тему. Эти рассуждения, несмотря на их лаконичность, очень точны и для меня очень полезны (я их использую в дальнейшей работе, конечно, со ссылкой на Вас). Ваш доклад прочту завтра (у нас сейчас последняя неделя семестра, поэтому с утра до позднего вечера я на работе). Завтра (в субботу) я отправлю отзыв о Вашем докладе. Спасибо Валентин Сергеевич Ли.

Хамзе Димитрина

Глубокоуважаемый Валентин, извините меня за так поздний ответ. Я глубоко тронута Вашем вниманием! Благодарю Вас за все! Всегда Ваша! Димитрина

Хамзе Димитрина

Очень интересный доклад на высоким научном уровне о слишком мало исследованной проблематике (речевого конфликта как арены борьбы). Статья четко и убедительно структурирована. Автор отличается высокой компетентностью в области прагматики. Я думаю что ирония (имею в виду тематику моего доклада) тоже интерпретируема как скрытое и утонченное средство „борьбы” против соперника, которое однако не „обнажает” своего продуцента, только щадит его, вступает в роль защитного механизма (брони) и непрямо способствует коррекции, усовершенствованию субъекта. Иронические конструкции в агрессивном акте функционирующие как вспомогательньое средство стратегии оскорбления оппонента (а не как выводная (ироническая) стратегия) приобретают сатирический (лучше кажется саркастический привкус) и сразу как будто автодекодируются, являются „явной” иронией, каторая может быть интерпретирована как ирония иронии (ирония нарушения принципа соблюдения „рафинированной латентности” (в этом случае ирония словно выявляет (экспонирует) свою имплицитность) коммуникативного послания. Выделены самые важные квалификации агрессивного речевого акта: захват коммуникативного пространства и отсуствие речевого паритета. Очень ценное также наблюдение автора что любая речь, кроме стратегической коммуникативной цели, выполняет функцию самопрезентации автора; ценные также выводы. Подчеркнута и обусловленна важность формирования правового сознания при социальной коммуникации и осуществления обязательной интеграции (интерференции) юридических и лингвистических наук, со специальным акцентом на прагматике.
Комментарии: 23

Пономаренко Елена Борисовна

Уважаемый Валентин Сергеевич! С огромным интересом просчитала Ваш доклад. Вопросы лингвистической экспертизы сейчас очень актуальны. Сегодня исследователи отмечают, что речевые конфликты стали постепенно входить и в сферу юридической регламентации, и в сферу лингвистических исследований. В науке о языке появляться новые понятия, связанные с непривычными для классической лингвистики аспектами использования языка: инвективное функционирование языка и его проявления - обида, оскорбление, языковой конфликт, а также понятия языкового манипулирования и суггестии, речевой агрессии и лингвистическая экологии . В этой связи актуально становление и развитие новой науки, для которой характерен взгляд на язык с точки зрения конфликта, нормы, – юридической лингвистики, призванной разрешить противоречия, возникающие на стыке языка и права, - одной из задач которой является изучения отношения языка речи / речевого поведения к закону. Поэтому полностью согласна с Вами, что конфликтный текст как продукт вербальной деятельности коммуникантов и как объект лингвистического исследования, необходимо рассматривать в соответствии с требованиями самой юриспруденции, с одной стороны, и с положениями лингвистики как отрасли научного знания, с другой. Больших успехов Вам. С уважением Пономаренко Елена Борисовна

Lee Valentin Sergeevich

Уважаемая Елена Борисовна, спасибо огромное за квалифицированный и Доброжелательный отзыв. Желаю и Вам успехов в работе и в жизни. Всегда Ваш Валентин Сергеевич Ли.

Желтухина Марина Ростиславовна

Уважаемый Валентин Сергеевич! Благодарю Вас за содержательную статью, актуальность, новизну, теоретическую значимость и практическую ценность которой отражает не только Ваш четко структурированный и аргументированный стиль изложения, но и многочисленные и подробные комментарии коллег! Ваша статья открывает дискуссию по проблемам юрислингвистики. Лингвистическая судебная экспертиза - еще формирующееся направление юрислингвистики, которое находится на стыке разных наук, базируется на богатом междисциплинарном материале, использует разнообразные методы филологии (в т.ч. психолигвистики, социолингвистики и т.д.). Отсюда сложности в постановке вопросов, затрагивающих, например, и филологические, и психологические познания и т.д. Отсюда и вопросы, что входит в компетенцию эксперта-филолога и эксперта-психолога и т.п. В связи с тем, что филологи привыкли к анализу текста (есть даже специальные дисциплины "Филологический анализ текста", "Интерпретативный анализ текста" и др.) в различных аспектах, в т.ч. когнитивном, прагматическом и т.д., они в лингвистической судебной экспертизе применяют накопленный методологический опыт филологического анализа, а утвержденных методик экспертизы нет (на мой взгляд, этого и не должно быть, поскольку каждая экспертиза - это новое исследование, практически по шкале интеллектуальной значимости приближающееся от курсовой к кандидатской, а процедура выступления в суде представляет более реальную защиту, так как над экспертом повисает груз уголовной ответственности!). И здесь происходит нестыковка с жанровыми особенностями Заключения эксперта и просто филологического анализа текста. Подобное незнание норм судебной экспертизы и требует повышения квалификации филолога в юридической сфере в рамках теории судебной экспертизы. Особый интерес для современного этапа развития направления лингвистической судебной экспертизы являются прагматика и когнитивистика. Предложенные Вами конфлитные стратегии и тактики ярко отражают психолингвистическую специфику анализа текста. Именно все перечисленное выше и затрудняет сам анализ текста, поскольку и субъективность интерпретатора никто не отменял, и выбор методов тоже и т.д. Соглашусь с приведенными комментариями коллег, особенно в части некоторых указанных несоответствий (см. А. Евстафьева). Кроме того, особо хотелось обратить внимание на тот факт, что анализ устного текста в лингвистической экспертизе должен быть исключительно после проведения фоноскопической экспертизы (фонографической), тогда возможно будет увидеть и корректно идентифицировать и речевые акты, и прочие прагматические параметры. Как показывает моя практика (12 лет в качестве эксперта-лингвиста), в большинстве случаев исследуются только протоколы осмотра, а не сами диски с аудио- или видеозаписями, что может привести к значительному искажению текста (смысловому!!!). Поэтому вопрос "об исследовании какого текста идет речь в данной статье (соответственно экспертизе)" остается открытым. Еще раз благодарю за Вашу статью, поговорили о наболевшем!!! С пожеланием удачи и надеждой на сотрудничество! Кроме того, еще раз приглашаю Вас и Ваших коллег в журнал ВАК "Вестник Волгоградского института бизнеса". сайт: http://vestnik.volbi.ru Прошу Вас рассмотреть возможность проведения дискуссии в нашем научном журнале по теме, над которой Вы работаете и которая Вам ближе. Для организации дискуссии необходимо определить тему и подготовить выступление, обозначив основные проблемы для обсуждения. Объем выступления 3-5 тыс. знаков или 2-3 страницы А4. Очень важно пригласить к участию в дискуссии Ваших коллег из учебных заведений стран мира, занимающихся проблемой, обозначенной в дискуссии или на стыке этих проблем. Приглашаю Вас принять участие в дискуссиях и круглых столах, идущих на страницах журнала: - Адаптация человека к вызовам постиндустриализации человека; - Устойчивость и безопасность развития муниципальных образований; - Актуальные вопросы патриотического воспитания современной молодежи; - Русский язык как основа развития интеграционных процессов в странах СНГ и за рубежом в XXI веке. Приглашайте публиковать статьи по экономике, педагогике, юриспруденции и филологии коллег из Вашего учебного заведения.

Lee Valentin Sergeevich

Глубокоуважаемая Марина Ростиславовна! Не скрою, был искренне тронут Вашим квалифицированным, обстоятельным (учитывая, что это жанр комментария) отзывом. Я ведь знаю Вас по Вашим умным, в высшей степени профессиональным публикациям. Это не комплиментарные слова. Так оно есть на самом деле. Вы правы, каждая экспертиза - это новое исследование, требующее от специалиста знания современного научного аппарата, начиная с лингвопрагматики, кончая когнитивистикой. Этой проблемой я стал заниматься сравнительно недавно. С одной стороны, некоторые мои бывшие ученики стали работать в Институте судебной экспертизы, и они обращались ко мне за консультацией. С другой стороны, ко мне обращались юристы и журналисты с просьбой защитить их от судебного преследования за критические публикации (у нас есть НПО "Международный фонд защиты свободы слова"). Так потихоньку стал заниматься этой проблемой. Потом познакомился с М.А. Грачевым из Н.Новгорода, Н.Д. Голевым из Кемерово. Я убедился, что судебно-лингвистическая экспертиза - эта самостоятельная отрасль лингвистики. И перспективная. Марина Ростиславовна, Вы правы, что надо быть осторожным с записями устной речи. Мне приходилось иногда идти в фоноскопическую лабораторию для проверки стенограмм. Были случаи умышленного искажения. Марина Ростиславовна, спасибо Вам огромное за предложение о сотрудничестве. Для меня и коллег из нашего университета это большая честь. Над всеми Вашими предложениями мы обстоятельно подумаем. В ближайшее время я отвечу Вам. Еще раз спасибо за всё. Всегда Ваш Валентин Ли.

Желтухина Марина Ростиславовна

Уважаемый Валентин! Сердечно благодарю Вас за ответ, очень буду рада сотрудничать!!! Желаю Вам успехов и удачи! Буду ждать Ваше сообщение. Ваша Марина

Желтухина Марина Ростиславовна

Уважаемый Валентин Сергеевич! Благодарю Вас за содержательную статью, актуальность, новизну, теоретическую значимость и практическую ценность которой отражает не только Ваш четко структурированный и аргументированный стиль изложения, но и многочисленные и подробные комментарии коллег! Ваша статья открывает дискуссию по проблемам юрислингвистики. Лингвистическая судебная экспертиза - еще формирующееся направление юрислингвистики, которое находится на стыке разных наук, базируется на богатом междисциплинарном материале, использует разнообразные методы филологии (в т.ч. психолигвистики, социолингвистики и т.д.). Отсюда сложности в постановке вопросов, затрагивающих, например, и филологические, и психологические познания и т.д. Отсюда и вопросы, что входит в компетенцию эксперта-филолога и эксперта-психолога и т.п. В связи с тем, что филологи привыкли к анализу текста (есть даже специальные дисциплины "Филологический анализ текста", "Интерпретативный анализ текста" и др.) в различных аспектах, в т.ч. когнитивном, прагматическом и т.д., они в лингвистической судебной экспертизе применяют накопленный методологический опыт филологического анализа, а утвержденных методик экспертизы нет (на мой взгляд, этого и не должно быть, поскольку каждая экспертиза - это новое исследование, практически по шкале интеллектуальной значимости приближающееся от курсовой к кандидатской, а процедура выступления в суде представляет более реальную защиту, так как над экспертом повисает груз уголовной ответственности!). И здесь происходит нестыковка с жанровыми особенностями Заключения эксперта и просто филологического анализа текста. Подобное незнание норм судебной экспертизы и требует повышения квалификации филолога в юридической сфере в рамках теории судебной экспертизы. Особый интерес для современного этапа развития направления лингвистической судебной экспертизы являются прагматика и когнитивистика. Предложенные Вами конфлитные стратегии и тактики ярко отражают психолингвистическую специфику анализа текста. Именно все перечисленное выше и затрудняет сам анализ текста, поскольку и субъективность интерпретатора никто не отменял, и выбор методов тоже и т.д. Соглашусь с приведенными комментариями коллег, особенно в части некоторых указанных несоответствий (см. А. Евстафьева). Кроме того, особо хотелось обратить внимание на тот факт, что анализ устного текста в лингвистической экспертизе должен быть исключительно после проведения фоноскопической экспертизы (фонографической), тогда возможно будет увидеть и корректно идентифицировать и речевые акты, и прочие прагматические параметры. Как показывает моя практика (12 лет в качестве эксперта-лингвиста), в большинстве случаев исследуются только протоколы осмотра, а не сами диски с аудио- или видеозаписями, что может привести к значительному искажению текста (смысловому!!!). Поэтому вопрос "об исследовании какого текста идет речь в данной статье (соответственно экспертизе)" остается открытым. Еще раз благодарю за Вашу статью, поговорили о наболевшем!!! С пожеланием удачи и надеждой на сотрудничество! Кроме того, еще раз приглашаю Вас и Ваших коллег в журнал ВАК "Вестник Волгоградского института бизнеса". сайт: http://vestnik.volbi.ru Прошу Вас рассмотреть возможность проведения дискуссии в нашем научном журнале по теме, над которой Вы работаете и которая Вам ближе. Для организации дискуссии необходимо определить тему и подготовить выступление, обозначив основные проблемы для обсуждения. Объем выступления 3-5 тыс. знаков или 2-3 страницы А4. Очень важно пригласить к участию в дискуссии Ваших коллег из учебных заведений стран мира, занимающихся проблемой, обозначенной в дискуссии или на стыке этих проблем. Приглашаю Вас принять участие в дискуссиях и круглых столах, идущих на страницах журнала: - Адаптация человека к вызовам постиндустриализации человека; - Устойчивость и безопасность развития муниципальных образований; - Актуальные вопросы патриотического воспитания современной молодежи; - Русский язык как основа развития интеграционных процессов в странах СНГ и за рубежом в XXI веке. Приглашайте публиковать статьи по экономике, педагогике, юриспруденции и филологии коллег из Вашего учебного заведения.

Концевая Галина

Автор избрал в качестве темы своего исследования изучение языка как части правовой науки. Выделены признаки агрессивного речевого акта, показано на примерах, что языковые структуры, используемые в правовых отношениях, могут становиться источником различных конфликтов. Статья интересна, имеет стройную композиционную структуру. Сама тема не потеряет актуальности. Дальнейших Вам успехов!

Lee Valentin Sergeevich

Искренне признателен за добрые слова. Успехов Вам. Валентин Ли.

Плотникова Анна Алексеевна

Уважаемый Валентин Сергеевич! Очень интересно было прочитать Вашу статью. Выделенные тактики речевого конфликта при оскорблении и унижении - категоричные вопросы, воспринимаемые как обвинения, директивы-угрозы, грубые обращения. грубые оценки, неприятие доводов собеседника, указание на непрофессиональную некомпетентность. На мой взгляд, данные тактики в рамках стратегии оскорбления/унижения доказательно проиллюстрированы и обоснованы (хотя с некоторыми замечаниями, которые высказывала Evstafyeva, можно согласиться). Ценным представляется сближения лингвистического и правового аспектов, хотелось бы эту проблему рассмотреть подробнее. Полностью солидарна с Вами в вопросе научной ценности лингвистической экспертизы. Буду рада показать эту статью магистрантам филологического факультета Национального исследовательского Томского гос. университета, обучающихся по программе "Юридическая лингвистика". На мой взгляд, данное исследование методически важно для обучения экспертизе. С уважением, Анна Плотникова

Lee Valentin Sergeevich

Уважаемая Анна, спасибо за добрые слова. Удачи Вам во всем. Ваш Валентин Ли.

Галлямова Мария Сергеевна

Уважаемый Валентин Сергеевич, в своей работе Вы раскрываете очень интересную тему, которая касается синтеза многих наук. На сегодняшний день в обществе сформировался социальный заказ в сфере лингвистической экспертизы на исследование юридического аспекта языка. Я абсолютно согласна с Вами, что язык неотъемлемая часть правовой науки, а их сосуществование, долгое время не замечаемое, нуждается в изучении. Считаю, что Вы занимаетесь актуальной научно-исследовательской работой, т. к. либерализация слова в современном обществе породила многочисленные конфликтные речевые ситуации, к которым оказались не готовы ни традиционная лингвистика, ни классическая юриспруденция. Поэтому хочу пожелать Вам дальнейших научных достижений и открытий. С уважением, Мария Галлямова.

Lee Valentin Sergeevich

Уважаемая Мария, спасибо за внимание к моему докладу и за доброе пожелание. Ваш Валентин Ли.

Evstafyeva Anna

…Все спорные моменты, которые я выделила, связаны скорее с тем, что юрислингвистику в наши дни нельзя считать развитой наукой/прикладной отраслью научного знания. Увы. Часто при проведении лингвистического исследования приходится разрабатывать научные положения, которые выходят за рамки поставленных задач и должны уже давно быть выведены языковедами работающими над ними. Валентин Сергеевич, у меня еще есть вопросы по процессу работы над созданием лингвистической экспертизы: 1. Учитывались ли при проведении данной лингвистической экспертизы особенности устной речи? 2. Была ли на Ваш взгляд речь Н.И.Немцовой персуазивной или даже суггестивной? Или же она была просто агрессивной? Душевно благодарю за время и силы, потраченные на чтение моего комментария.

Lee Valentin Sergeevich

Уважаемая Анна, искренне признателен за проявленный Вами интерес к теме доклада и к самому докладу. Ответы на Ваши вопросы: 1. Хотя я имел перед собой стенограмму (письменный текст), тем не менее, по ней можно было судить о характере и тональности устной речи всех участников разговора. 2. Скорее всего можно говорить о синкретичном характере коммуникативных намерений Немцовой, и это во многом определило выбор коммуникативных тактик. Спасибо Ваш Валентин Ли.

Evstafyeva Anna

Наберусь смелости и выражу и своё несогласие с некоторыми моментами: 1. Валентин Сергеевич, Вы пишете: «…как правило, собеседники не думают о последствиях выбранной ими коммуникативной стратегии». Данная фраза требует оговорки (комментария), что вероятно, речь шла исключительно о бытовом конфликте, так как конфликт в современных СМИ (неважно -- интерактивный характер имеет конкретное СМИ или нет) предполагает все-таки контроль за своей речью. Так, например, угроза вообще нехарактерна для текстов современных СМИ. Особенно прямая угроза. Данный вывод сделан мной на основании анализа выборки собственной диссертации. Существенную роль играют различные экстралингвистические факторы, обусловливающие фильтрацию слов в разговорной речи, СМИ, научном и литературном текстах. 2. Не соглашусь с фразой, что судебное разбирательство может считаться крайней формой разбирательств вообще. Сложно сказать, что менее желательно -- проиграть суд, потратив деньги, или получить физический ущерб, пытаясь доказать свою правоту кулаками… В настоящий момент существуют фонды, выдающие гранты на исследование агрессии различного рода, однако почти всегда грант получает тот, кто исследует физическую, а не словесную агрессию… Вы, как филолог, наверняка поймете мою боль. 3. Суды не всегда «принимают решение лишь с учетом заключения лингвиста-эксперта, который квалифицированно может провести исследование конфликтного текста, дать ему правовую оценку». 4. Вы пишете: «В таких случаях эксперт решает не только юридические задачи, но и собственно лингвистические». В приведенных Вами источниках многократно сообщается о том, что в компетенцию лингвиста входит только исследование языковой формы высказывания. О какого рода юридических задачах идет речь? 5. Осмелюсь критически подойти к квалифицированию Вами некоторых высказывании в докладе. Так, в примере «Никакой Ирины сюда не пускать. На хрен она нам сдалась», на мой взгляд, отсутствует угроза. Используя классификацию речевых жанров Ю.В. Щербининой (Ю.В.Щербинина «Вербальная агрессия», 2006), я бы выделила приказ (в первом предложении) и враждебное замечание (во втором предложении). В примерах «Она для кого это говорит? Для тебя или тебе все до задницы?», «… Ну, ну, это что за придурки–то такие?!», «Дурак ты и идиот!», на мой взгляд, отсутствует грубая форма обращения. Данные высказывания не имеют ничего общего с речевым актом «обращение» (опираюсь на исследование Т.Е. Янко «Коммуникативные стратегии русской речи», 2001). Это речевые акты «сообщения». Речевой акт «обращение» я бы проиллюстрировала вот как: «Эй, дурак!» Речевой акт «обращение», по мнению Т.Е. Янко почти всегда стоит рядом с речевым актом «сообщение» или «императив». Соответственно: «Эй, дурак! Да ты просто полный дурак» или «Эй, дурак! Иди сюда». Сложно квалифицировать первое предложение во фразе «Дурак ты и идиот! Иди сюда» именно как речевой акт «обращение». Возможно речь идет о синкретичности… 6. Лично мне непонятна фраза, выделенная жирным шрифтом: «Неприятие доводов собеседника (негативная истинностная оценка реплики оппонента)». На сайте Грамота.ру в «Большом толковом словаре русского языка» под ред. С. А. Кузнецова дается следующее определение: «НЕПРИЯТИЕ, -я; ср. Книжн. Отказ признать, принять кого-, что-л., решительное нежелание согласиться с чем-л. Н. авангардистов. Н. современной музыки. Н. пошлости, меркантильности. Н. идей фашизма.». Получается, что неприятие -- это некое чувство, некая эмоция… Входит ли в компетенцию лингвиста задача анализировать выражение чувств и эмоций, при условии, что во фразе «Неприятие доводов собеседника (негативная истинностная оценка реплики оппонента)» отсутствуют какие-либо лингвистические маркеры, указывающие на наличие негативной оценки выраженной вербально. В примере, иллюстрирующем анализируемую фразу, также отсутствуют лингвистические маркеры, которые указывают на наличие вербально выраженной негативной оценки реплики оппонента. Негативная оценка родителей Н.И.Немцовой -- да, присутствует. Но негативной оценки действий или личности Н.И.Немцовой Сабурова Е.В. как оппонентов нет, есть просто констатация факта Н.И. Немцовой. 7. Считаю, что если текст был записан с аудиозаписи, то нет основания для вывода о том, что слово «Альфонс» -- непременно имя собственное. Так ли нужен здесь экскурс в ономастику и этимологию? Может быть достаточно просто анализа значения слова «альфонс» и рассмотрения подтекста? Все ли участники конфликта читали «Мосье Альфонс» А.Дюма? Они поняли прозвучавшее слово как Альфонс или как альфонс?

Lee Valentin Sergeevich

Уважаемая Анна, все Ваши замечания дельны, поскольку они хорошо обоснованы. Я согласен с Вашими замечаниями и непременно учту их. Спасибо Ваш Валентин Ли.

Evstafyeva Anna

Уважаемый Валентин Сергеевич, благодарю Вас за интересный доклад. Не мешало бы организаторам конференции создать отдельную секцию для исследований на стыке наук! Мне очень неудобно подробно комментировать текст доктора филологических наук, но так как я сама упрекнула Вас в формализме в своем комментарии (Сб, 12/08/2012 - 10:06 здесь http://gisap.eu/ru/node/16992 ) и обязалась прокомментировать Ваш доклад, … то назад пути нет. Заранее прошу прощения за «яканье» в моих комментариях. Пожалуйста, воспринимайте его не как отказ от научного речевого этикета, а как моё подчеркнутое желание возложить ответственность за сказанное именно на себя, а не на абстрактное «мы». В первую очередь, выражу своё восхищение мыслью «…лингвистическая экспертиза <…>на ней можно проверить состоятельность и достоверность определенной теоретической концепции или оценить эффективность предлагаемой научно-исследовательской методики» и её дальнейшей иллюстрацией в докладе. Это то, что я запишу в свою «Копилку ценных фраз»! Ведь получается, что лингвистическая экспертиза начинает функционировать как некий индикатор теоретических положений лингвистики… Здесь вопрос (риторический?): как много научных жанров имеют такую двусторонность? Отмечу и важность языковых схем (формул). Питаю к ним симпатию и считаю, что они весьма полезны не только для науки (служат чёткости речи, облегчают её понимание, помогают структурировать научный текст), но и для методики преподавания лингвистических дисциплин, позволяя учащимся строить по ним предложения, а в дальнейшем создавать текст и выявлять верный подтекст. Это полезные сведения для тех, кто преподает в вузах дисциплины, связанные с речевой конфликтологией, лингвокриминалисткой, юрислингвистикой, экологией слова и т.д. Приятно было увидеть в списке литературы источники под редакцией М.В. Горбаневского. Вклад Михаила Викторовича в развитие юрислингвистики нельзя переоценить. К тому же я очень благодарна ему за то, что он не оставил без внимания мой диссертационный опус и выступил на защите в качестве первого оппонента.

Баласанян Марианна Альбертовна

Весьма актуальный доклад, представленный на высоком академическом уровне. Конфликтное общение характеризуется автором как наличием коммуникативных срывов. Оптимальным, считает автор,определение коммуникативного срыва как целенаправленного или непроизвольного нарушения речевого взаимодействия, следствием которого является нереализованность коммуникативных намерений одной из сторон либо обеих сторон. Причинами коммуникативной неудачи могут быть разные смысловые позиции коммуникантов, разные интересы, цели, установки, несовпадение эмоционального состояния, а также пренебрежение коммуникативными принципами. Современную лингвистическую парадигму, в которую включается юрислингвистическая экспертиза конфликтогенных текстов, определяет несколько линий, связанных с углублением функционализма и антропоцентризма и - на этом фоне -- ослабление позиций структурализма. Также совершенно справедливо автор говорит о том, что конфликтный текст как продукт вербальной деятельности коммуникантов и как объект лингвистического исследования, осуществляемого с целью оказания помощи при решении правовых конфликтов, необходимо рассматривать в соответствии с требованиями самой юриспруденции, с одной стороны, и с положениями лингвистики как отрасли научного знания, с другой. Большое спасибо за интересный доклад, с уважением, М.Б.

Хамзе Димитрина

Извините меня за повторное размещение комментария. Очень интересный доклад на высоким научном уровне о слишком мало исследованной проблематике (речевого конфликта как арены борьбы). Статья четко и убедительно структурирована. Автор отличается высокой компетентностью в области прагматики. Я думаю что ирония (имею в виду тематику моего доклада) тоже интерпретируема как скрытое и утонченное средство „борьбы” против соперника, которое однако не „обнажает” своего продуцента, только щадит его, вступает в роль защитного механизма (брони) и непрямо способствует коррекции, усовершенствованию субъекта. Иронические конструкции в агрессивном акте функционирующие как вспомогательньое средство стратегии оскорбления оппонента (а не как выводная (ироническая) стратегия) приобретают сатирический (лучше кажется саркастический привкус) и сразу как будто автодекодируются, являются „явной” иронией, каторая может быть интерпретирована как ирония иронии (ирония нарушения принципа соблюдения „рафинированной латентности” (в этом случае ирония словно выявляет (экспонирует) свою имплицитность) коммуникативного послания. Выделены самые важные квалификации агрессивного речевого акта: захват коммуникативного пространства и отсуствие речевого паритета. Очень ценное также наблюдение автора что любая речь, кроме стратегической коммуникативной цели, выполняет функцию самопрезентации автора, ценные также выводы. Подчеркнута и обусловленна важность формирования правового сознания при социальной коммуникации и осуществления обязательной интеграции (интерференции) юридических и лингвистических наук, со специальным акцентом на прагматике. С большим уважением! Димитрина

Плотникова Анна Алексеевна

Здравствуйте! Любопытным видится добавление к перечисленным в статье тактиком конфликтной речи тактика иронизирования, а также смысловые приращения иронии в данном случае. Интересная мысль!

Lee Valentin Sergeevich

Глубокоуважаемая Хамзе, искренне тронут Вашим отзывом о моем весьма скромном докладе. Ваши рассуждения об иронии как утонченном средстве словесной борьбы считаю образчиком научной импровизации на заданную тему. Эти рассуждения, несмотря на их лаконичность, очень точны и для меня очень полезны (я их использую в дальнейшей работе, конечно, со ссылкой на Вас). Ваш доклад прочту завтра (у нас сейчас последняя неделя семестра, поэтому с утра до позднего вечера я на работе). Завтра (в субботу) я отправлю отзыв о Вашем докладе. Спасибо Валентин Сергеевич Ли.

Хамзе Димитрина

Глубокоуважаемый Валентин, извините меня за так поздний ответ. Я глубоко тронута Вашем вниманием! Благодарю Вас за все! Всегда Ваша! Димитрина

Хамзе Димитрина

Очень интересный доклад на высоким научном уровне о слишком мало исследованной проблематике (речевого конфликта как арены борьбы). Статья четко и убедительно структурирована. Автор отличается высокой компетентностью в области прагматики. Я думаю что ирония (имею в виду тематику моего доклада) тоже интерпретируема как скрытое и утонченное средство „борьбы” против соперника, которое однако не „обнажает” своего продуцента, только щадит его, вступает в роль защитного механизма (брони) и непрямо способствует коррекции, усовершенствованию субъекта. Иронические конструкции в агрессивном акте функционирующие как вспомогательньое средство стратегии оскорбления оппонента (а не как выводная (ироническая) стратегия) приобретают сатирический (лучше кажется саркастический привкус) и сразу как будто автодекодируются, являются „явной” иронией, каторая может быть интерпретирована как ирония иронии (ирония нарушения принципа соблюдения „рафинированной латентности” (в этом случае ирония словно выявляет (экспонирует) свою имплицитность) коммуникативного послания. Выделены самые важные квалификации агрессивного речевого акта: захват коммуникативного пространства и отсуствие речевого паритета. Очень ценное также наблюдение автора что любая речь, кроме стратегической коммуникативной цели, выполняет функцию самопрезентации автора; ценные также выводы. Подчеркнута и обусловленна важность формирования правового сознания при социальной коммуникации и осуществления обязательной интеграции (интерференции) юридических и лингвистических наук, со специальным акцентом на прагматике.
Партнеры
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.