facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Wiki
Global international scientific
analytical project
GISAP
GISAP logotip
Перевод страницы
 

ИНТРА- И ЭКСТРАКОММУНИКАТИВНАЯ ИНТЕГРАТИВНОСТЬ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ И СОЦИО-КУЛЬТУРНЫХ ИНДИКАЦИЙ СУБЪЕКТА, ЛЕГШИХ В ОСНОВУ ЕГО ЯЗЫКА

ИНТРА- И ЭКСТРАКОММУНИКАТИВНАЯ ИНТЕГРАТИВНОСТЬ ИНДИВИДУАЛЬНЫХ И СОЦИО-КУЛЬТУРНЫХ ИНДИКАЦИЙ СУБЪЕКТА, ЛЕГШИХ В ОСНОВУ ЕГО ЯЗЫКА
Димитрина Хамзе, ассистент, доктор филологических наук

Пловдивски университет Паисий Хилендарски, Болгария

Участник первенства: Национальное первенство по научной аналитике - "Болгария";

Открытое Европейско-Азиатское первенство по научной аналитике;

Снопы интегративной энергии, которой обмениваются коммуниканты, являются имманентной частью коммуникативного акта и двигаются в универсальном антропологическом пространстве, несмотря на этническую, расовую, национальную, языковую, идеологическую и культурную принадлежность. Это, однако, совсем не равнозначно сплошной унификации и не следует понимать как потерю индивидуальной и культурной идентичности, а как всеобщее созвучие специфик. Цель исследования заключается в стремлении доказать, что интегративные тенденции и приобщение Другости посредством экстра- и интра- коммуникативности, не только „заряжают” и осмысляют жизнь, но и проявляются на всех уровнях существования: от биологического через психо-интеллектуальный и культурный до научно-исследовательского по логике неизбежных „стечений”.

Ключевые слова: интеграция, субъект, Другость, коммуникация, дискурс, интертекст, диалог, идентичность, толерантность, стечение(confluence), язык

The sheaves of integrative energy exchanged between the communicants constitute the immanence of the communicative act and it is them that flow around within the universal anthropological space, irrespective of the ethnical, racial, national, lingual, ideological and cultural appurtenance. Yet, this does not signify complete unification and should not be understood as equivalent to a loss of individual and cultural identity, but as a consonance of specificities. The aim of this survey is to prove that the integrative trends and that the bringing to the whole of Otherness through extra and intra communication give purpose and sense to life and at the same time find their expression at all the confluent levels of existence, from the biological existence, via the psychological, intellectual and cultural expression, and to the level of research and development.

Keywords: integration , subject , Otherness , communication , discourse , intertext , dialogue, identity , tolerance , confluence , language

 

Несмотря на то, отдает ли он себе отчет в этом, человек является интегративной данностью. Его интегральная сущность - неотменное условие его существования. Биологическая его система, включающая все функции его организма, среди которых выделяются мозговая и речевая активности, работает гармонично, благодаря спайке между своими элементами. Коммуникативная способность индивидуума сочетает интра- и экстраинтегративные величины, рефлектирующие в коммуникативном поле Другого и автоматически становящиеся предметом взаимного энергетического обмена, т.е. интеринтегративного взаимодействия (со-действия). Семантические и эмоциональные универсалии, внушительная доля невербальных сигналов в сочетании с языковыми и телеологическими стратегиями в общении между коммуникантами всего мира строят платформу взаимной гравитации между этносами и культурами, независимо от идеологических манипуляций и умышленно навязываемых конфликтов. Противоречия в мировоззренческих позициях и убеждениях, даже ожесточенные конфликты не отменяют возможность для соглосования взглядов и ожиданий, для подлинного взаимопонимания, именно благодаря обмену и взаимопрониканию интегративных импульсов, пересечению двух и больше субъективных „интегритетов”, которые так или иначе созидают общее интегральное (коммуникативное) пространство и антиципируют ко-интегрирование, на базе ротационной возвращаемости импульсов. Без интегративного механизма не существовала бы ни коммуникация, ни ее естественная среда – социум. Основной двигатель в этом механизме – язык тела: 55% информации, которая начинает течь к адресату, исходит от мимики лица и жестикуляции, 38% содержания высказывания мы передаем тоном голоса, а слова сообщают всего 7% информации. Это означает, что 93% коммуникации осуществляется без употребления слов, а лишь небольшая часть нашего послания содержится в них Напрашивается вывод,  что менее значимо содержание того, что мы говорим, а более существенно то, как мы это говорим. [по Makara-Studzińska2013: 25]. 

1.0. Интегративное веление науки в исследовании человеческого существа

Даже в науке попытки обособить строго научные ответвления, занимающиеся изучением человека, оказываются несостоятельными и в конечном итоге уступают перед мощной интегративной волной, которая снова спаивает науки, выделяет их реальные результаты и обобщает их совместные достижения. Ярким примером этой  тенденции является современная когнитивистика и в частности когнитивная лингвистика. Польский исследователь Анджей Ястржембски напоминает, что уже много лет мы являемся свидетелями чрезвычайно динамичного развития наук о человеке и в особой степени – возникновения новых научных дисциплин, изучающих человека в новой перспективе. Одна из этих наук - психология. Разнородные формальные подходы, однако, не меняют тот факт, что мы продолжаем иметь дело с одним и тем же материальным объектом, каким является человек. И несмотря на различия в своих исследовательских методах и целях, хотят они этого или нет, то должны предложить более или менее ясное понимание человеческого существования [Jastrzębski 2011: 13].

Специализированные науки достигают удивительного уровня развития, благодаря своей концентрации на слишком маленьком фрагменте исследуемой действительности. По мнению А. Ястржембского, бесспорный успех этих наук можно приписать в некоторой мере эмансипации от интегрального видения  действительности, какое представляет традиционная философия. Есть, однако, и другая сторона медали. И если в физике и химии, например, можно пройти мимо вопроса о природе человека, то это не может случиться в психологии, социологии или медицине. И хотя физик не спрашивает о смысле жизни как ученый, но спрашивает как человек, то точные науки не избегают вопроса о происхождении и предназначении человека, так как определение (охарактеризование) его природы содержится explicite, или чаще implicite в каждой из них. Понимание этой природы в свою очередь влияет на разработку исследовательских программ, а также на способ интерпретации результатов проведенных экспериментов и наблюдений.

Человеческая жизнь располагается на отрезке между синтезом и распадом материи. С обоснованием этого тезиса естественные науки не могут справиться, потому что методологически они не подготовлены к разрешению подобной задачи. Распространенная точка зрения, что  психология зародилась как самостоятельная наука после того как перерезала „пуповину”, соединяющую ее с философией, оказывается неубедительной. На самом деле такого решительного разрыва никогда не было, а в последнее время можно даже  говорить о „возвращении” в лоно философии, особенно если сошлемся на познавательную психологию (когнитивистику), в рамках которой создаются много передовых репрезентациональных[1] теорий [Jastrzębski 2011: 14].      

Психоанализ тоже интегрирует психологию и язык. Французский философ Поль Рикер считает, че его можно трактовать как языковой анализ, в процессе которого особой важностью обладают двойные (скрытые) смыслы, и где ведущая роль принадлежит интерпретации. Это уже вид герменевтики: шире психологии, но ýже общей теории языка. По его мнению, психоанализ в большой степени опирается на символы, которые нам следовало бы понимать как многозначные семантические структуры. Они появляются тогда, когда язык должен охватить более одного предмета, вопреки тому, что первый толчок дает первичная интуиция. В герменевтике символы имеют свои правила действия: стимулируют интеллектуальную активность, состоящую в отгадывании скрытого значения. С этой точки зрения Зигмунда Фрейда можно воспринимать как одного из теоретиков языка, подобно Людвигу Витгенштейну [Ricoeur 1970: 37].

2.0. Дискурсивный интегритет как гравитационное пространство

Интеграция есть одновременно интерференция, интеракция и ко-гравитация. Дискурс не линейная категория, а динамичный процесс, который строит, реконструирует, регенерирует и переобразуeт общество. Его фрактальная[2] структура не только иллюстрирует со-существование субдискурсов, но подсказывает, что они соизмеримы между собой и, несмотря на всю свою интенционально-смысловую пестроту – даже в крайнем своем проявлении выглядящую как „несовместимость”, – репрезентируют (символизируют) единый, общечеловеческий дискурс с его бесконечной и многомерной вместимостью для подобных друг другу фракталов-субдискурсов. Иерархия и типологизация дискурсов не отменяет этот факт. На принципе стереоскопической конструкции языковой картины и телескопичной организации языковых единиц (содержащихся друг в друге, „вбитых”друг в друга), созидается и дискурсивный калейдоскоп. Возможных комбинаций не сосчитать, но целость пространства, делающего их возможными, ненарушима, а это есть лакмус на наличие естественной среды для конвергенции и единства противоположностей в коммуникативном универсуме. Даже пессимистический тон в некоторых из философских интерпретаций коммуникативного акта, подчеркивающих (принимающих во внимание) его жалкую обрывчатость, эгоцентричностьи иллюзорность, указывает на закономерное „стечение” (конвергенцию) даже разнонаправленных импульсов, которые рано или поздно скоординируют и синхронизируют свое движение. Отдельные кусочки семантики, подобно пэчворку[3], прикрепляются друг к другу и наслаиваются друг на друга, чтобы „сшить” всеохватный смысл. Так, как смысл отдельного предложения может включать смысл всего предыдущего текста и обобщать его, или же „предвещать” будущее развитие „действия”, т.е. проектировать, следующий текст, таким же образом дискурсивная вселенная „фрактализирует” свои „галактики”, чтобы воссоздавать и поддерживать свое существование посредством своих уменьшенных копий. Фрактальная рекурсия (вращаемость), предопределяющая и проспективное бытие дискурса, посредством семантических индикаций (симптоматики) ретроспекции, лежит в основе его архитектоники. Как убедительно констатируют украинские исследователи Елена Назаренко и Наталья Таценко, поведение дискурсивных структур изменчиво, из-за ассиметрии смысловых флюктуаций и непредвидимых совпадений направлений их движений. Заданные параметры дискурсивной системы не константны и могут  привести к возникновению новых структурных модификаций [Назаренко, Таценко: http://gisap.eu/ru/node/130537]. На разных этапах развития структурные модели дискурсивной системы эволюируют и изменяются различным образом. Фрактальная парадигма семиотической динамики дискурса доказывает, что крайнее состояние дискурсивной системы зависит не столь от первоначальных условий и целей (намерений) участников в общении, сколь от бесконечных (неограниченных) коммуникативных интеракций [Назаренко, Таценко: http://gisap.eu/ru/node/130537].

Поэтому дискурсивная конвергенция между этносами и культурами, независимо от степени их духовных, политических и хозяйственных различий, является естественной производной экзистенциального континюитета. И самые острые разногласия не есть основание для эскалирующей конфронтации и культурно-исторического остракизма. Обратная связь в дискурсивной практике, т.е. реакция адресата, - это вид проверки, аттестат дискурсивной стратегии производителя речи, который может таким образом „сверять” и изменять.

3.0. Интертекстуальный дискурс как интеграция и перелив субъективностей

Культурологическая категория интегративность заложенаеще М. Бахтином с открытием диалога как социо-культурной, онтологической и экзистенциальной универсалии. Русский ученый „вяжет” основополагающую сеть, связывающую культурный контекст, художественный (и не только) текст и воспринимающего субъекта. Как удачно отмечает болгарский исследователь Стоян Атанасов, позиция  воспринимающего субъекта, как инстанции смысла произведения, определяется двумя деятельностями – познавательной (относительно текста или культурного явления) и аксиологической (относительно других, согласно моральным нормам и ценностям), органически связанными с тем, что М. Бахтин называет „пониманием”: „здесь идет речь не о точном и пассивном отражении, и не о повторенном во мне чужом опыте (впрочем подобное повторение невозможно), а о том, чтобы опыт был перенесен в совершенно различном аксиологическом направлении, посредством новых оценочных и формирующих категорий[4]” [Атанасов 2010: 10]. Именно в этом смысле и Цветан Тодоров „понимает” Бахтина, перенося его категории в Америку. Это: другость, внепоставленность идиалогичность [по Атанасову 2010: 10]. Другость - та фаза или составная часть самопознания, при которой Я воспринимает себя посредством  другого – другого не как объекта или отсутствующего „он”, а как „ты”, сопутствующего Я, „разговаривающего” с ним. Среди многих значений Бахтиновой „диалогичности” Ц. Тодоров отдает предпочтение диалогу между Я критика и художественным текстом. Внепоставленный относительно текста „я” роднится с „я” этнолога: „Посторонний по отношению к сообществу, которое изучает, этнолог может не только избегнуть влияния  ослепляющего эгоцентризма, но и уловить то, что ускользает от внимания даже прозорливого члена сообщества” (Ц. Тодоров, „Уроки истории”) [по Атанасову 2010: 11]. У М. Бахтина другость - это различие, без которого диалог невозможен. Без другости он оказывается раздвоенным монологом (но даже монолог является синтезом, гибридно-синкретической структурой из „своих” и „чужих” элементов, „переплавленных” как личные!) или распыленным многоголосием.

Интертекстуальность - это переплетение и частичное наложение друг на друга „диалогических” фрагментов, имеющих стойкое, часто непреходящее послание и неутихающую функциональность, которые в своей многоспектровой совокупности и в их качестве динамичного объекта перманентной актуализации и обновления представляют средство (и меру) самопознания. Польский писатель Витольд Гомбрович в своем устремлении к самопознанию орудует именно диалогом, как полицентрическим дейктированным пространством, а монолог воспринимает как диалогический сублимат. Авторская дистрибутивная, открытая и метаморфическая идентичность представляет собой развивающуюся и инструктивную категорию, которая дает ему знание и способность к перевоплощению в плеяду образов – посредством нее он философ, режиссер, актер, писатель, мыслитель, пророк, космолог, эстетик, неологик... Раз в нас самих (в нашем собственном я) есть место другости, раз она есть часть нашей природы (интегрированной с нашим собственным существом), как тогда не принять и не покровительствовать другим субъектам как отдельной от нас бытийности? Согласно наблюдениям С. Атанасова, диалог предполагает другость, но не каждая другость предполагает диалог, будь он в межличностном общении, будь он в контактах между различными культурами [Атанасов 2010: 11]. Может быть, именно интертекстуальность опровергает в какой-то мере эту констатацию – в ней различие вызывает и стимулирет диалог до степени „увековечения”. Интертекстуальность социолингвистическая (связанная с общественными практиками говорения) в той степени, в какой она и интеркультурная (полиэтническая, с универсальными измерениями) категория. Ссылка на другие тексты не столь сигнал для ввода конкретных их элементов в собственное высказывание (не обязательно, чтоб они были в литературном произведении или в устной интеракции), сколь особенность каждой (на мой взгляд) культуры, как и культур вообще (Прим. мое – Д. Х.), и, следовательно, способ говорения тех социальных групп (я добавила бы и этнических – прим. мое – Д. Х.), которые ее представляют – согласно наблюдениям польского ученого [Głowiński2000: 25]. Он задает два очень важных вопроса: 1. Всегда ли интертекстуальные отношения распознаваемы? и 2. Является ли их распознавание обязательным условием для понимания текста, который их содержит? Поскольку сама интертекстуальность есть динамический симбиоз самых разных текстов – фильтрированных и переосмысленных („переваренных”) из авторовой ментальности, – она идентифицируется как смыслопорождающая, перманентно семантизирующая величина, т.е. в потенциальной семантической готовности к модуляциям и трансформациям. Респективно и читательская рецепция подвижна и изменчива – иногда выделяет интертекстуальные связи, иногда завуалирует их. Ответ и на два поставленных вопроса не может быть однозначным. Факт того, распознали ли мы интертекстуальные „филиации”или нет, не имеет первостепенного значения, как и то, упустив данный элемент распознатого „чужого”текста, основательно ли беспокоимся, что это ущемило бы понимание „нашего”(авторского) текста. Беспокойство лишнее, поскольку самая существенная заслуга интертекстуальности - это генерирование нового смысла, как результат внутренней семантической коагуляции, взаимного „проникания”смыслов. Взаимодействие между Автором и Читателем (респективно между производителем речи и адресатом) тоже представляет собой интертекстуальную связь, которая комплементарно „досемантизирует”коммуникативное послание источника. Каждая читательская интерпретация как до-писывание и до-сотворение произведения является текстом, как частью интертекстуальной диалогической платформы. Подобна конфигурация и устного общения. Факт, что коммуниканты функционируют в интертекстуальном пространстве и непрерывно производят интертексты, означает, что несмотря на то, каково их отношение к производителю  определенного текста, при самом соприкосновении с ним, в большей или меньшей степени этот текст становится частью личной интеллектуально-экспрессивной зоны и предопределяет мутации собственой позиции. Нельзя забывать и роль экспрессии в качестве „примирителя”между культурами. По мнению Петера Торопа экспрессивность не нуждается в историзме, она может исходить из философской перцепции мира и событий, может формулировать общечеловеческие моральные черты, а также быть выражением общенациональной (я добавила бы и интернациональной этики – прим. мое – Д. Х.) [Torop2008: 281]. Эрнст Кассирер утверждает, что нет резкого разграничения  между чувственным и рациональным и поэтому возможна общность культур: „Как в теории познания, так и в рассматривании языка трудно можно провести строгую границу между областью чувственного и областью интеллектуального (...)”. [Кассирер 1998: 166].

4.0. Интерсубъективные и интеркультурные реляции в свете толерантности

Толерантность – это не только неизбежное условие для нашего человеческого континуитета, для биологического и космического выживания homo sapiens, но и историческая необходимость. Без нее мы не только взаимно уничтожили бы друг друга, но и „убили бы самих себя”, так как другость есть часть нас самих, а мир обратился бы в пепел без нее.

4.1. Толерантность - в разнообразии подходов к Другости как „призыву” к применению интегративной стратегии

Различные философские и научные перспективы исследования темы не только не вносят диссонанс в общую концептуальную картину, не только не вызывают впечатление декларативной и чисто суммарной позиции в пространстве, а прекрасно „настраивают” вездесущий инструмент, названный коммуникацией. Болгарский философ Лидия Денкова сравнивает пестроту подходов к толерантности с благоуханным букетом, в котором у каждого стебелька специальная заслуга для общей гармонии: „В количественной безразборности во всяком случае исчезли бы гармония сочетания и общедоловимый аромат, при котором обоняние должно различать  отдельные составляющие” [Денкова 2010: 5]. Исследователь связывает толерантность с готовностью к риску понимания, который порой покоится на гармонии противоположностей [Денкова 2010: 5–6]. Если суть толерантности ограничивается только терпимостью, готовностью выносить Другого, не стремясь понять его или впустить в свою орбиту, то тогда вряд ли вообще уместно цитировать таких авторов, как Семен Франк, Эмманюель Левинас, Владимир Янкелевич, которые одолевают узкое понимание толерантности и перешагивают за ее пределы в сторону активного и небезразличного связывания с Другим, как правильно отмечает Л. Денкова [Денкова 2002: 6–7]. „Широкое мышление” Канта означает и способность поставить себя на место Другого, обнаруживая активную сторону толерантности, на которой делает акцент Ханна Арендт. „Рисуя” образ человека, свободно выбравшего быть толерантным индивидуумом, как креативной личности с доброжелательным, благотворным и активным отношением к Другому, Альбер Камю подчеркивает творческий характер толерантности, которая есть нечто, несравненно большее, чем бесцветное решение выносить другого и пассивная терпимость. Сохранение жизни и своего духовного здоровья, как глобальный императив, представляет собой верховную ценность, во имя которой мы обязуемся быть толерантными, хоть и водимые различными убеждениями: отдадим ли мы преимущество разуму, будем ли призывать ко всеобщему согласию, чтобы жить в мире, будем ли выполнять веление любви к ближнему, отдадим ли предпочтение снисходительности, так как мы люди и „ничто человеческое нам не чуждо”, не имеет большого значения, важен результат наших усилий. Толерантность – это не просто  аксессуар миловидно „добродетельной”, „изящной” в нравственном отношении личности, а преклонение перед ценносттью жизни как таковой, респект к выживанию и непреходящей значимости существования.

И как люди, и как граждане Планеты, мы имеем „обязательства человечности”. Для этой цели просвещение и постоянное обогащение знаний, прежде всего путем чтения, притом не инертного и потребительского, а углубленного и аналитического, является чрезмерно важной задачей, от выполнения которой зависит превращение различных позиций и подходов в „убеждения и стойкую настроенность мысли”, как их  квалифицирует Л. Денкова [Денкова 2002: 9], но не затвердевшие, незыблемые и непроницаемые для „всего другого”, а скорее настроенность на размышление и неустанный поиск, пластично открытые для ознакомления с новыми теориями (принятия новых теорий) и осмысления нового опыта [Денкова 2002: 9], именно в интегративном ракурсе. Только так может быть избегнута манипуляция четырьмя главными сферами жизни, как ареной для проявления как толерантности, так и нетолерантности, часто превращаемыми в привилегированную модель определенного обшества или конкретной формации (о чем тревожно предупреждает Жана Херш): мышлением, верой, действием, существованием [по Денковой 2002: 10]. Здесь выделяются смысл и основание самого интерпретативного подхода к проблематике, который, обозначая (обособляя) различные толкования и, респективно, значения, относящиеся к толерантности, раскрывает истину, что она никогда не нейтральна (индиферентна) относительно ценностей и закономерно интерьеризируется как „система значимостей” [по Денковой 2002: 10]. Следовательно, толерантность имеет оценочное измерение, она есть аксиологическая категория, а от многообразия подходов к ней, сравненного Л. Денковой с „букетом”, веет неповторимым ароматом, производимым человечностью.

4.2. Толерантность как „стечение” духовных и материальных ресурсов

Переплетение идей, народов, ценностей и достижений – это не только естественная среда существования, условие всемирного благоденствия, но и культурно-историческая необходимость. В своей историко-эссеистической книге „Стечение. Путь ко всем культурам” Илия Троянов и Ранджит Хоскоте убедительно и волнующе обосновывают необходимость в активном взаимодействии между культурами, иллюстрируя свое благородное начинание пластической метафорой стечение (confluence), иллюстрирующей вливание, стекание потоков в реки, а рек - в моря и океаны [Троянов, Хоскоте 2011: 9]. Фальшивые претензии глобализации на то что она приобщает народы и переставляет культурные элементы, сводятся к фасадному и тенденциозному прикрыванию обратной стратегии: разъ-единения, как плода целенаправленно разжигаемой ненависти и конфронтации. Нынешний Крестовый поход „христиан”, попирающих мышлением и поведением свои собственные христианские ценности, против мусюльманского мира (ислама), является всего лишь осовремененным повторением средновековой „миссии”разграбить его, подчинить и присвоить. Неужели Европа забыла, что в Средневековье ей приходилось усердно догонять быстро меняющиеся культурные реальности в границах блистательной многоэтнической империи Арабского халифата в Испании? „(...) если бы Европа не училась быстро, посредством ученичества, сотрудничества и даже соучастия с Другим, ей было бы слишком трудно остаться в игре, тем более – возглавить ее”[Троянов, Хоскоте 2011: 112)]. Многие банковские новшества Ренессанса, как устанавливают оба интеллектуала (полисы, двойная бухгалтерия, институционализaция торговой  активности), являются результатом ученичества Европы в арабском мире, как показывает и такое слово, как чек, которое происходит от арабского сак. Нельзя приуменьшать значение нового, высокого уровня эффективности, приобретенного у Востока, когда оцениваем роль таких династий, как Медичи во Флоренции и Фугеры и Вельзеры в Аугсбурге в торговле и банковском деле [Троянов, Хоскоте 2011: 112–113]. Азбучные и эпохальные открытия арабов в математике, химии, физике, астрономии, медицине и усовершенствовании хирургии, зачатки роботики, география, инженерное дело, градоустройство, в том числе уличное освещение, поливные и канализационные системы, как и великолепная архитектура в Ал-Андалусе – гордость человечества на все времена – представляют то богатое и неисчерпаемое культурное наследие, из которого Европа черпает полными горстями [по Троянову, Хоскоте 2011: 112–113]. Литература, поэтическое и переводческое искусства, философия, социология, образование, создают совершенные и непреходящие образцы, которые украшают мировую культурную сокровищницу. Эти перспективные достижения соотносятся с процессом межкультурного проникновения и показывают, что „каждый процесс роста, устремленный к бесконечности, накапливает силу от суммы (и взаимодействия – примеч. мое – Д. Х.) тех, кто предшествует ему” [Троянов, Хоскоте 2011: 113]. Район Ал-Андалуса в своей арабизированной форме поддерживает ведущую культуру Европы в Средние века. Мусюльмане, евреи и христиане участвуют в богатом стечении религиозных, литературных, музыкальных, научных, гастрономических и архитектурных импульсов, накладывающих прочный отпечаток на европейский модерн [по Троянов, Хоскоте 2011: 57]. 

Арабское владычество в средновековой Испании является красноречивым примером толерантности, интегрирующей в креативном симбиозе этносы, религии и культуры. Совместными усилиями и вдохновением они вышивают „порфиру” великой и высокой, изящной культуры, доступной каждому, обслуживающей просвещенные массы. Эта гетерогенная цивилизационная модель под покровительством (с „благословения”) Ислама, оплодотворяет на века вперед европейские научные и культурные поиски. Маниакальная одержимость Европы ее „чистым” происхождением и ее „слепота” относительно стечений мешают увидеть и оценить вклад таких эмблематических фигур, как Данте, сквозь призму идейно-художественной интерференции и затемняет факт, что благодаря его собственной восприимчивости к чужому, ему удается создать свой шедевр.

„Когда мы изображаем все аналогии в структуе, топографии и сюжете, становится ясно, что один-единственный религиозный текст, исламский притом, напоминает произведение Данте куда больше – в его темах, эсхатологии, в идеях, образности, символах и описаниях, – нежели все остальные религиозные тексты, взятые вместе, с помощью которых специалисты объясняли гений Божественной комедии” [по Троянову, Хоскоте 2011: 72]. Как пишет R.W.Southern, в середине 13 века западные теологи всех религиозных ответвлений не испытывали угрызения совести переосмыслить традиционные видения в свете исламской философии или по крайней мере – переформулировать традиционные взгляды языком этих философов [по Троянову, Хоскоте 2011: 93]. 

Философское направление в исламе, блестящим представителем которого является Ибн-Рушд (Аверроэс), интегрирует в утонченной духовной модели возвышенный мистицизм и рациональное знание. Его предшественник Ибн-Сина (Авиценна) тоже утверждает свободу в мысловных экспедициях и верит, что человек признает не только существование своей души, но еще и свою свободную волю, а также власть свою действовать и меняться в согласии со своей этикой. Так он в состоянии разгадать Божий промысел и вмешаться в „чудесный порядок бытия”. С точки зрения обоих средневековых мыслителей, Бог философов – это Бог широты и щедрости, одаривающий свои создания правом на независимую оценку. Один из главных инструментов этого исламского Просвещения – это возможность применения интерпретативного разума, который должен быть оживлен в нынешнем, в большой степени опороченном „издании”ислама. Бог, согласно взглядам Аверроэса и Авиценны, дает преимущество sapiensперед credens[по Троянову, Хоскоте 2011: 50–51]. Появление новой, критической воли стремиться к правде, превращает мусюльманского андалузского мыслителя Аверроэса в создателя первой  антидогматической философской школы в христианской Европе. К сожалению, европейские исторические описания обычно приравнивают исламские достижения к „обслуживающей” роли: сохранению и передаче „наших” сокровищ [по Троянову, Хоскоте 2011: 52]: „Ранняя исламская цивилизация не была холодильным хранилищем для скоропортящихся товаров, которые нельзя доверить неграмотным варварам, разграбляющим Европу в то время, а фабрикой, оживляемой множеством технологий и культурных достижений. Из многих фабрик, активных тогда – Багдад, Дамаск, Александрия, – ни одна не была более впечатляющей и красиво терпеливой, чем города Ал-Андалуса” [Троянов, Хоскоте 2011: 53].

Как уточняет И. Троянов, арабские философы Средновековья не были просто курьерами, доставившими Ренессансу ценное послание от классической Античности, а были вожаками, которые своим личным примером, комментариями эрудитов, полемическими беседами и методами преподавания расчистили дорогу критическому исследоваиню, эмпирической готовности и преимуществу индивидуального разума над тоталитарными претензиями на церковное господство. В сущности, они проторили дорогу к обособлению и разграничению церкви и государства, к либеральной и светской общественным сферам, которые сегодня принимаем как данность и ценим высоко как триумф Просвещения. Ал-Кинди, Ал-Рази, Ибн Сина и Ибн Рушд предощущают Монтескье, Дидро и Вольтер. В одной из библиотек в Арагоне ученый 12 в. Хуго де Сатала советует своим коллегам латинистам: „Нам к лицу подражать особенно арабам, так как они, как известно, наши учителя и предшественники в этом искусстве”[по Троянову, Хоскоте 2011: 101]. Как становится ясно, оценивая основания для „гордости” современного, светского общества, не было бы справедливо и корректно возвеличивать „христианскую традицию”, как это часто бывает, а великую традицию стечения [по Троянову, Хоскоте 2011: 101]. Ислам в те времена был синонимом цивилизации, символом и светочем культуры и прогресса: „Как ни была сильна неприязнь, в те  дни ислам воспринимали как ролевую модель с его богатейшими библиотеками в мире, с самой передовой его технологией и с крайне притягивающей его утонченностью” [Троянов, Хоскоте 2011: 116].

Пословична и религиозная толерантность арабских „завоевателей”, о которой сохранены свидетельства даже пристрастных христианских духовников, которые не скрывают истину, что мусюльманские владетели издали решение, которое позволяло каждому исповедовать свою религию, соблюдать и чтить обычаи своих предков, притом без страха какого бы то ни было наказания (возмездия), с единственным условием не богохульствовать и не осквернять имя Пророка Мухаммеда. Миф о насильственной исламизации, как подчеркивает И. Троянов, одно из наиболее эмоциональных (я бы добавила - слезливых и „душераздирающих”, примеч. мое – Д. Х.) средств идеологической диверсии [Троянов, Хоскоте 2011: 118–119]. Исламизация (не принимаю термин „насильственное насаждение мухаммеданства”), так как он не только неточный, но и искажает суть самой религии – верят в Бога, а не в Пророка, который все-таки - человек и всего лишь святой посредник и распространитель  воли Божией – примеч. мое – Д. Х.) населения была плавным и равномерным процессом, продолжившимся в течение веков, в результате чего лишь в самый поздний период Ал-Андалуса мусюльманское население превратилось в большинство. Как последствие того факта, что ислам не был навязыван насильственно, после целых 500 лет мусюльманского управления того времени все еще имелось внушительное христианское население в эмиратах Иберии. Зато, как контрапункт, отсутствие какой бы то ни было толерантности со стороны европейцев тоже факт – после 500 лет христианского управления в Испании единственные мусюльмане, которых можно найти в этих местах, это нелегальные рабочие из Магриба. В сущности мусюльманские власти мало интересовались исламизацией. Второй халиф Омар, захвативший Иран в конце 7 в., издал приказ не исламизировать персов (но если они сами захотят добровольно принять новую религию, естественно путь им будет открыт – примеч. мое – Д. Х.), так как налоги, которые они платили, уходили на финансирование арабских войск. По словам Карена Армстронга, в первые лет сто ислам в Иране был „гарнизонной религией”. Несколько веков спустя подобным образом пишет и визирь Стамбула местному управляющему в османской Болгарии, заставляя его прекратить обеспокаивающе быструю добровольную исламизацию христиан. Болгары охотно меняли свою веру, чтобы избегнуть налогов, в то время как визирь предпочитал, чтобы они оставались христианами с учетом увеличения прибыли в государственную казну.

Стандартная мифология, „неоскверненная” и „незабитая” подобными „подробностями”, сочиняет ужасяющий сценарий о невинных жертвах, духовном угнетении и „садистическом” отрыве людей от их исконных традиций „порабощенных”. Этот черно-белый портрет изображает только людей, которые отчаянно и жертвоготовно борются против „насильственной исламизации” [по Троянову, Хоскоте 2011: 119]. Здесь ассоциативные связи подсказывают один своевременный вопрос: возможно ли, чтобы человек жил, имея больше одной идентичности и больше одного жизненного выбора? Я уже упомянула полифоническую, трансформативно-развивающуюся, меандрическую и положенную в перспективу идентичность личности. Она есть его априорная сущность, а не проявление конформизма, демагогии, автопредательства или симптом шизофрении. Даже если индивидуумы приспосабливаются ради личной выгоды и меняют свою духовную идентичность из тактических соображений, согласно требованиям социального контекста или своим персональным взглядам, эта „мимикрия” также пользотворная: „Вот почему идея сталкивания культур бессмысленна. Культура – та часть человеческого опыта и самовыражения, которую нельзя согласовывать с банальностью полярного противопоставления” [Троянов, Хоскоте 2011: 120].

4.3. Язык как барометр толерантности и сейсмограф стечения

Мир необходимо глубоко обдумать, переосмыслить, преобразить и обновить и сквозь призму языка. А это вообще не легко, как утверждает крупный польский журналист и писатель Ришард Капушчински, по той простой причине, что мы не располагаем подходящим инструментарием и понятиями, которые позволили бы нам сделать это по-новому. Все наши привычки мышления и весь наш лексикон связаны со старым миром. Никак нельзя понять и описать старыми средствами диаметрально различный мир,  у которого незнакомый механизм и новая структура. Мы находимся на преходящем этапе от массового общества к планетарному обществу, над которым нет высшей силы, и никто не в состоянии распоряжаться им или приказывать ему чего бы то ни было. В предыдущей человеческой истории не было такой ситуации, это качественно новое явление, к которому мы должны постепенно приспосабливаться и искать способы для его понимания, для жизни с ним и в нем [Капушчински  2001: 92–93]. Это может произойти лишь языком толерантности в яростной схватке с языком безнаказанного, безоответственного и бесконтрольного употребления слов, со злоупотребляющим языком, с языком ненависти и террора. Чтобы наступил языковой перелом, должны смениться регистры говорения, стили мышления и прогнозирования, потому что стиль - это не просто механика из  помощных средств или склад для лингвистического „сырья”, а „живая цепь” из ресурсов, которая не допустила бы своего саморазвала и „саморазложения” в истребляющих и „антропофагических” вариантах употребления.В противном случае повсеместная демагогия, превратившаяся в дешевый, но заразный рекламный трюк, проедающий живую ткань языка, умертвит сам язык. Пропитанный отсутствием толерантности, язык пытается его прикрыть, парадируя избитыми шаблонами - такими, как „глобальная деревня”, „мировая семья”, „всеобщее благо”, „либеральная демократия” и т.д.

„Слова, начинающиеся на „общ”, всегда казались мне подозрительными, „общество” – было неким миражом, „общительный” – человек, качающий трупы, „общественник” – раб своих собственных интересов (...)” [ЛСТ, 23].

Такова маскировочная одежда языка. И чтобы придать себе весомость (ценность) и совершенство Закона Божьего, он присваивает фатализм прорицания:

„Так написано.

Успокаиваемся унизительными фразами типа этой. Ничто не написано, оно пишется. Каждым из нас. Точно так же, как каждый из нас вносит свою лепту во все отравленное и уничтоженное на земле. Вот почему у меня эта записная книжка, вот почему я решил записывать, что случилось и что случится. Я стану голосом своей совести. Что-нибудь должно случиться. Давно пора” [ЛСТ, 12].

Деградация, обрушившаяся на зазнавшийся в суете и высокомерии своем язык, болезненнее всего проявляется в синтаксисе – разорванном, расчлененном, распыленном, параноическом, словно обуянном паникой или впавшем в эпилептический припадок. Такой синтаксис вещает разруху, вызывает катастрофические  представления. Съежившись от вездесущего универсального стресса, он похож и на „эгалитарное” чудовище, для чего не существуют иерархии, и что в одинаковой степени может обратить в пепел и „высших”, и „низших”. Этот разнонаправленный, беспорядочный (бессвязный), даже беспунктуационный синтаксис словно нашептывает: „Мы якобы великие и выше вещей, но вместе с тем - чересчур уязвимые, потенциальные самоубийцы, и возмездие постигнет нас. Это „предзнаменование”звучит и неосознанно пророчески, независимо от воли Голоса (Производителя текста) – как апокалиптический приговор, который свалит и „вестника”и „спасательный отряд”: „мы никогда больше» не будем брать на себя риск спасать обреченных (так как мы одни из них и поскольку спасения не будет, то каков смысл!? Все мы «путники», если будем продолжать в том же духе),  но по всей вероятности нам и не выпадет этот „шанс”, потому что не будет „никогда больше”.

„Сразу начинаются расследования, тебе немедленно надо туда лететь, перекуси чем-нибудь, пока заправляют машину, это уже не фотосессия, это чрезвычайная ситуация. Париж на реке Сена, так получается, когда откладывается восстановление, дорога закрыта из-за строительных работ, просьба проехать по ответвлению, танкеры движутся в открытом море, пока не развалятся, кого люблю, как никого другого, можете посмотреть на эти ноги, там, где гражданин, обязательно где-то рядом есть и банкир, и гангстер, по моему мнению, человек вкалывал тридцать лет, экономил каждый цент, никогда не ездил отдыхать и сейчась это, Хирано Имао, вы имеете понятие, как много вещей зависят от этого? (...) в один-единственный деньмы переживаем все четыре времени года, мечта одной ночи, ЧРЕЗВЬIЧАЙНЬIЕ НОВОСТИ ЕСТЬ НАДЕЖДА, ЧТО УДАСТСЯ ОБНАРУЖИТЬ УЦЕЛЕВШИХ ЧРЕЗВЬIЧАЙНЬIЕ НОВОСТИ ЕСТЬ НАДЕЖДА, ЧТО УДАСТСЯ ОБНАРУЖИТЬ УЦЕЛЕВШИХ никогда больше” [ЛСТ, 63–64].

Следовательно, чтобы мы были „(...)нам нужны тексты, которых сознательно не прочитают, музыка, которую сознательно не будут слушать, деревья, вершины, отеки, глетчеры, которые нужно оставить в покое” [ЛСТ, 119].

И тут спасение – в стечении,обнаруживающем язык в движении, язык креатор и преобразователь. Давайте не будем закрывать его в собственную его клетку, а отпустим на волю – летать и творить... Слова из разных языков тоже стекаются, посредством своего общего происхождения. Санскрит - хорошая иллюстрация языка-дерева с ветвистой кoроной, составленного из множества ответвлений, или языка-реки со многими рукавами. „Вам нужно изучать санскрит. Мир сотворен из отдельных слогов этого языка. Все происходит из санскрита, возьмите слово 'elephant', на санскритском 'pilu', где здесь сходство, спросите вы, следите за моей мыслью, в Иране, там от этого получилось 'pil’, потому что персияне упускают краткие крайние гласные, в арабском это 'pil’ перешло в ‘fil’, потому что арабский не знает ‘p’, как Вам, наверное, известно, а греки, они с удовольствием присоединяли по одному „-as”ко всем арабским понятиям, связав это с одним перемещением согласной, и уже имеем дело с elephas, а он этимологически на расстоянии всего в одном кошачьем прыжке от 'elephant' в виде, в котором Вы его знаете”[СС, 55].

Священное послание спасительных (салютативных) текстов нужно учить наизусть, чтобы оно дошло до самого подсознания и затем резонировалов сознании как целеустремленность и ясная перспектива для созидательного и вдохновенного существования. Можно уподобить его и мантре.

„ – (...) просто выучите одну мантру наизусть. Значение может прийти позже. Оно воздействует, Вы увидите, оно создает миры”[СС, 87].

Сам язык помагает нам понять, что „индивидуумы доходят до сознания о самих себе посредством своих отношений друг с другом, а не в самозабвении преувеличенной собственной важности, доходящей до исключения потребностей иностранцев”[Троянов, Хоскоте 2011: 203]. „Следуя стечению, индивидуум постепенно осознает, что Другой не враг, не иностранец, не альтернатива, порой даже не Другой, а всего лишь зеркало разных возможных лиц множественных вариантов понимания человеческого существования, переменчивых определений принадлежности, до которых можно дойти. Надо всмотреться в это зеркало, не теряться в замешательстве, а увидеть себя и свои возможности с большой ясностью” [Троянов, Хоскоте 2011: 24].

Из обзора проблематики можно сделать следующие выводы:

1. Коммуникация, как всеобщее достояние и универсальная потребность, обнаруживает основу для дискурсивной конвергенции между этносами и культурами (несмотря на их различия) как гарантия того, что они пребудут.

2. Другость – это часть самопознания, вот почему ее нужно воспринимать как часть своего собственного „я” (как одно из наших возможных лиц) и альтернативу для адаптации к вызовам окружающего нас мира, как способ справляться с его  опасностями. 

3. Чтобы распознать Другость и прежде всего, чтобы ее оценить, нужно выбраться из скорлупы своего эгоцентризма и стать эгзоцентричными, с целью прояснить и объективировать свой взгляд на явления. Процесс, однако, реципрочен или кругообразен: мы в первую очередь экстернализируем свой настрой, а потом, в дискурсивно-дискуссионной среде, приобретая новую опытность, интернализируем мораль из нее, чтобы снова „вынуть” ее из себя и передавать Другому, который поступит таким же образом. Этот ротационный принцип глобального добрососедского сожительства в коммуникативном пространстве может гарантировать мир и благоденствие планеты.

4. Раз Другость интегрирована в нашу собственную ткань, тогда и толерантность является имманентной частью нашей природы.

5. Интертекстуальность ведет естественным путем к диалогичности и утверждает принцип диалогичности. Стимулирует диалог между культурами и превращает его в развивающуюся константу. Самая большая ее заслуга – это генерирование нового смысла как результат внутренней семантической интерференции.

6. В интертекстуальной вселенной позиция по вопросу о толерантности „обросла” множеством толкований и значений, не может остаться нейтральной, так как сама толерантность есть ценностная категория и интериоризируется как „система значимостей”. Так она становится частью внутрисоциального и личностного (индивидуального) пространства и подготавливает почву для принятия Другости как „собственной” характеристики и даже потребности.

7.Арабская экспансия на Иберийском полуострове в Средние века является ярким примером религиозной, этнической, хозяйственной, социальной и духовно-культурной толерантности.

8. Неопороченным смыслом культурной ассимиляции, даже как „завоеванием” чужого интеллектуального пространства, должно было бы являться не его овладевание, ограбление или опустошение, а интернализация его посредством уважения и признания его богатства, которое следовало бы использовать в целях его оплодотворения и приумножения. Таким образом можно было бы избегнуть и тирании.

9. Преобразование мира можно осуществить лишь языком толерантности против преступного языка, языка манипуляции, демагогии и террора. В противном случае язык самоуничтожится. Сного стечение спасет и людей, и их язык, который будет черпать соки из своей собственной динамики и креативности.

10. Смешение идей, народов, ценностей и достижений является не только нормальной средой экзистенции и базой для мирового прогресса, но и культурно-исторической необходимостью.

 

Эксцерпированная литература:

  1. Троянов 2006: Троянов, Илия. Събирачът на светове. София: Сиела, 2006, сокр. СС.
  2. Троянов 2011: Троянов, Илия. Ледовете се топят. София: Сиела, 2011, сокр. ЛСТ .
  3. Троянов, Хоскоте 2011: Троянов, Илия, Ранджит Хоскоте. Стичането. Пътят към всички култури. София: Сиела, 2011

Литература:

  1. Атанасов 2010: Атанасов, Стоян. Откриването на Америка и преоткриването на хуманизма. Предговор. В: Тодоров, Цветан.Завладяването на Америка. Въпросът за другия. Прев. от френски Стоян Атанасов. София: „Изток-Запад”, 2010, с. 7–22.

  2. Гловински 2000: Głowiński, M. Intertekstualność, groteska, parodia (Szkiceogólneiinterpretacje. Kraków: Universitas, 2000.

  3. Денкова 2002: Денкова, Лидия. Толерантността в многообразието на подходите. Във: Философия на толерантността. Антология. От античмостта до края на ХХ век. (съст.) Лидия Денкова, Емил Григоров, Александър Лозев. 2002, 5–10. 

  4. Капушчински 2001: Капушчински, Ришард. Нашият крехък свят. В: Съвременник.София: Нацонален дарителски фонд „13 века България”, Изд. „Медиа” ЕООД, 2001, кн. 4, с. 87–104.

  5. Касирер 1998: Касирер, Е. Езикът. Философия на символичните форми. Том I. София: Евразия, 1998.

  6. Макара-Студжинска 2013: Мakara-Studzińska, Marta. Jak zwiększyć swoją siłęczyli o skutecznej komunikacji w bizniesie.Lublin: WydawnictwoSłowaiMyśli, 2013.

  7. Назаренко, Таценко 2017: Назаренко Е. В., Таценко Н.В. Фрактальное измерение дискурса: лингвосинергетический аспект.In:Objective and subjective factors in formation of linguistic mechanisms in the age of domination of liberal valus and priority of personal identity. (July 19 – July 25, 2017), London:Published by IASHE, 2017, 18–22. Эл. рессурс: http://gisap.eu/ru/node/130537

  8. Рикьор 1970: Ricoeur, Paul.Freud and Philosophy. (перев.) D. Savage. Yale University Press, New Haven and London, 1970.

  9. Тороп 2008: Torop, P.Przekładcałkowity. W: PaulRicoeur, PeeterTorop. O tłumaczeniu. Gdańsk: WUG, 2008, 63–285.

  10. Ястржембски 2011: Jastrzębski, Andrzej. W obronie integralności człowieka. Warszawa: ENETEIA Wydawnictwo psychologii i kultury, 2011.

 


[1] Репрезентационализм связан с осовремененной версией знакомой „теории отражения”. Идет речь о впечатлениях и образах, как „репрезентациях” тел, следовательно – об опосредованных телах.

[2] Фрактальный эффект - это эффект подобия самому себе посредством „изобразительной” итеративной множественности фрагмента („переломления”), представляющего целое.

[3] Соединенные определенным образом лоскуты ткани („заплаты”), сшитые вместе в единую композицию, имеющую художественный замысел и эстетико-прикладное предназначение.

[4] Здесь и далее перевод мой – Д. Х.

0
Ваша оценка: Нет Средняя: 7.7 (7 голосов)
Комментарии: 14

Пыхтина Юлиана Григорьевна

Дорогая Димитрина, избранный Вами оригинальный подход к исследованию языка и коммуникации позволил мне совершенно по-новому посмотреть на проблему интеграции, которую Вы весьма убедительно рассматриваете в самых разных аспектах. Особенно важным в Вашей работе, на мой взгляд, является то, что исследуя язык, Вы выходите на осмысление глобальных проблем современности!!! От всей души желаю дальнейших научных открытий! С уважением, Юлиана.

Хамзе Димитрина

Дорогая Юлиана! Благодарю от всего сердца за прекрасный комментарий, за воодушевляющие слова!!! Очень счастлива Вашим высоким мнением о моих скромных поисках! Ваша оценка высокая честь для меня. Желаю Вам дальнейших замечательных открытий в науке и всего наилучшего в жизни! Ваша Димитрина

Кобякова Ирина

Уважаемая Дмитрина!, огромное спасибо за столь интересный и познавательный доклад. Очень интересно было бы ознакомиться с результатами ваших исследований. Спасибо и удачи. С уважением, И Кобякова.

Хамзе Димитрина

Дорогая Ирина! Благодарю Вас от всей души за милый и окрыляющий комментарий! Всегда рада Вашему ценному мнению. Очень щастлива, что мы имеем возможность общаться на этом форуме! С глубоким уважением и теплыми чувствами! Ваша Димитрина

Баласанян Марианна Альбертовна

Дорогая Димитрина. Как всегда браво! Тематика Вашей работы актульна, исследование научно обоснованно, подпоркой служат цитаты из серьёзных работы. Спасибо и всех Вам благ. Сердечно, Марианна Б.

Хамзе Димитрина

Дорогая Марианна! Очень взволнована Вашим прекрасным отзывом! Благодарю Вас сердечно! Ваше ценное мнение высокая честь для меня. С глубоким уважением и теплотой! Ваша Димитрина

Якимов Петр Анатольевич

Глубокоуважаемая Димитрина! Данная тема не теряет научной новизны, теоретический и особенности важной для современного глобализующегося мира (при наличии сепаратизма) практической значимости. Благодарю Вас за поднятые вопросы! Желаю Вам успехов в научной деятельности. С уважением, П.А. Якимов

Хамзе Димитрина

Глубокоуважаемый Коллега! Благодарю Вас сердечно за ценный комментарий! С уважением и сердечным приветом! Димитрина

Косых Елена Анатольевна

Уважаемая коллега! Как всегда, огромное спасибо за проблемный доклад. Выводы интересны, однако, как Вы думаете, можно ли без "7%" показать любую проблему самого языка, например, целиком, доступно для другого этноса? Не считаете ли Вы, что эти 7% могут быть важнее и убедительнее, чем остальные %? Ещё раз спасибо и успехов!

Хамзе Димитрина

Глубокоуважаемая Коллега! Дорогая Елена! Благодарю Вас за позитивный отзыв и важный вопрос! Я далеко от мысли, что язык маловажен или незначителен, что его роль в общении мелка. Процентная статистика не моя заслуга, я только оперлась в своих рассуждениях на результаты конкретного исследования специалиста (процитировала источника). Сам численный результат не столь весом, важнее соотношение между компонентами акта коммуникации. Имею в виду, что язык никогда не есть только „язык”. Он не являеться только стерильной вербальной материей, „пустой” лексикой. Язык охватывает и то, что вне него, словно, присваивает „заграничные територии”. Не случайно существуют выражения как „язык жестов”, „язык изображений”, „язык натуры” и т.д. А если не так, то каким способом могли бы декодировать и понять иронию, пародию, эллипсу и все непрямые акты речи, где именно невербальные элементы (сигналы) имеют подавляющее преимущество? Смысл определенной языковой единцы есть калейдоскопический „массив” (составлен из совокупного когнитивного опыта продуктора), который каждый раз „мерцает” тем или другим „кусочком” своей композиции. Мы знаем что нам „говорит” походка, положение (позиция) тела, мимика, жестикуляция, звучание и модуляции голоса, целый невербальный арсенал звуковых и „изобразительных” проявлений нашего коммуникативного партнера, а его эвентуальные слова (все таки необязательные в данной ситуации) только отражают (иллюстрируют, потверждают) уже излученную (произведенную) семантику. Можно также обдумать термин „познавательное молчание”. Человек о грустной либо разозленной физиономии (и соответствующем поведении) „говорит” нам немало. Мысленно мы даже автоматически восстанавливаем его реплики (высказывания) в достаточной степени вероятности. Несомненно разные культуры обслуживаемые разными языками есть более или менее незнакомы. Дело в том, что невербальное поведение иностранного коммуниканта может послужить стимулом к узнаванию и пониманию чужой культуры и к изучению ее языка. А это уже значит не столкновение, а конвергенцию, „стечение” этносов и культур. С глубоким уважением и сердечным приветом! Ваша Димитрина

Хамзе Димитрина

Уважаемая Коллега! Дорогая Татьяна! Очень тронута Вашим вниманием и позитивной оценкой! Благодарю Вас! Очень признательна и за столь ценное пожелание – действительно трудно творить без вдохновения! С теплым приветом! Ваша Димитрина

Суворова Татьяна Николаевна

Уважаемая Димитрина, огромное удовольствие получила от Вашего доклада! Тема очень актуальна и расскрыта широко, глубоко и интересно! Желаю Вам вдохновения творить! С благодарностью, Татьяна.

Хамзе Димитрина

Глубокоуважаемый Коллега! Огромное Вам спасибо за великолепный комментарий! Очень взволнована! Ваше высокое мнение о моей скромной работе подлинная честь для меня. Желаю Вам от всей души новыих творческих достижений на научном поприще и всего самого доброго! Ваша Димитрина

Симонян Геворг Саркисович

Уважаемая Дмитрина! Браво и еще раз браво. Отличная научная работа. 10 Выводов. Этнос, култура, Другость, толерантность, тирания и прогрес. Желаю успехов. С уважением Геворг Саркисович.
Комментарии: 14

Пыхтина Юлиана Григорьевна

Дорогая Димитрина, избранный Вами оригинальный подход к исследованию языка и коммуникации позволил мне совершенно по-новому посмотреть на проблему интеграции, которую Вы весьма убедительно рассматриваете в самых разных аспектах. Особенно важным в Вашей работе, на мой взгляд, является то, что исследуя язык, Вы выходите на осмысление глобальных проблем современности!!! От всей души желаю дальнейших научных открытий! С уважением, Юлиана.

Хамзе Димитрина

Дорогая Юлиана! Благодарю от всего сердца за прекрасный комментарий, за воодушевляющие слова!!! Очень счастлива Вашим высоким мнением о моих скромных поисках! Ваша оценка высокая честь для меня. Желаю Вам дальнейших замечательных открытий в науке и всего наилучшего в жизни! Ваша Димитрина

Кобякова Ирина

Уважаемая Дмитрина!, огромное спасибо за столь интересный и познавательный доклад. Очень интересно было бы ознакомиться с результатами ваших исследований. Спасибо и удачи. С уважением, И Кобякова.

Хамзе Димитрина

Дорогая Ирина! Благодарю Вас от всей души за милый и окрыляющий комментарий! Всегда рада Вашему ценному мнению. Очень щастлива, что мы имеем возможность общаться на этом форуме! С глубоким уважением и теплыми чувствами! Ваша Димитрина

Баласанян Марианна Альбертовна

Дорогая Димитрина. Как всегда браво! Тематика Вашей работы актульна, исследование научно обоснованно, подпоркой служат цитаты из серьёзных работы. Спасибо и всех Вам благ. Сердечно, Марианна Б.

Хамзе Димитрина

Дорогая Марианна! Очень взволнована Вашим прекрасным отзывом! Благодарю Вас сердечно! Ваше ценное мнение высокая честь для меня. С глубоким уважением и теплотой! Ваша Димитрина

Якимов Петр Анатольевич

Глубокоуважаемая Димитрина! Данная тема не теряет научной новизны, теоретический и особенности важной для современного глобализующегося мира (при наличии сепаратизма) практической значимости. Благодарю Вас за поднятые вопросы! Желаю Вам успехов в научной деятельности. С уважением, П.А. Якимов

Хамзе Димитрина

Глубокоуважаемый Коллега! Благодарю Вас сердечно за ценный комментарий! С уважением и сердечным приветом! Димитрина

Косых Елена Анатольевна

Уважаемая коллега! Как всегда, огромное спасибо за проблемный доклад. Выводы интересны, однако, как Вы думаете, можно ли без "7%" показать любую проблему самого языка, например, целиком, доступно для другого этноса? Не считаете ли Вы, что эти 7% могут быть важнее и убедительнее, чем остальные %? Ещё раз спасибо и успехов!

Хамзе Димитрина

Глубокоуважаемая Коллега! Дорогая Елена! Благодарю Вас за позитивный отзыв и важный вопрос! Я далеко от мысли, что язык маловажен или незначителен, что его роль в общении мелка. Процентная статистика не моя заслуга, я только оперлась в своих рассуждениях на результаты конкретного исследования специалиста (процитировала источника). Сам численный результат не столь весом, важнее соотношение между компонентами акта коммуникации. Имею в виду, что язык никогда не есть только „язык”. Он не являеться только стерильной вербальной материей, „пустой” лексикой. Язык охватывает и то, что вне него, словно, присваивает „заграничные територии”. Не случайно существуют выражения как „язык жестов”, „язык изображений”, „язык натуры” и т.д. А если не так, то каким способом могли бы декодировать и понять иронию, пародию, эллипсу и все непрямые акты речи, где именно невербальные элементы (сигналы) имеют подавляющее преимущество? Смысл определенной языковой единцы есть калейдоскопический „массив” (составлен из совокупного когнитивного опыта продуктора), который каждый раз „мерцает” тем или другим „кусочком” своей композиции. Мы знаем что нам „говорит” походка, положение (позиция) тела, мимика, жестикуляция, звучание и модуляции голоса, целый невербальный арсенал звуковых и „изобразительных” проявлений нашего коммуникативного партнера, а его эвентуальные слова (все таки необязательные в данной ситуации) только отражают (иллюстрируют, потверждают) уже излученную (произведенную) семантику. Можно также обдумать термин „познавательное молчание”. Человек о грустной либо разозленной физиономии (и соответствующем поведении) „говорит” нам немало. Мысленно мы даже автоматически восстанавливаем его реплики (высказывания) в достаточной степени вероятности. Несомненно разные культуры обслуживаемые разными языками есть более или менее незнакомы. Дело в том, что невербальное поведение иностранного коммуниканта может послужить стимулом к узнаванию и пониманию чужой культуры и к изучению ее языка. А это уже значит не столкновение, а конвергенцию, „стечение” этносов и культур. С глубоким уважением и сердечным приветом! Ваша Димитрина

Хамзе Димитрина

Уважаемая Коллега! Дорогая Татьяна! Очень тронута Вашим вниманием и позитивной оценкой! Благодарю Вас! Очень признательна и за столь ценное пожелание – действительно трудно творить без вдохновения! С теплым приветом! Ваша Димитрина

Суворова Татьяна Николаевна

Уважаемая Димитрина, огромное удовольствие получила от Вашего доклада! Тема очень актуальна и расскрыта широко, глубоко и интересно! Желаю Вам вдохновения творить! С благодарностью, Татьяна.

Хамзе Димитрина

Глубокоуважаемый Коллега! Огромное Вам спасибо за великолепный комментарий! Очень взволнована! Ваше высокое мнение о моей скромной работе подлинная честь для меня. Желаю Вам от всей души новыих творческих достижений на научном поприще и всего самого доброго! Ваша Димитрина

Симонян Геворг Саркисович

Уважаемая Дмитрина! Браво и еще раз браво. Отличная научная работа. 10 Выводов. Этнос, култура, Другость, толерантность, тирания и прогрес. Желаю успехов. С уважением Геворг Саркисович.
Партнеры
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.