facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Global international scientific
analytical project
GISAP
GISAP logotip
Перевод страницы
 

Роль лексического значения словоформ в формировании падежной семантики

Роль лексического значения словоформ в формировании падежной семантики
Куралай Камринова, директор казахского лицея при академии «кокше»

Академия «Кокше», Казахстан

Участник конференции

В данной статье устанавливается зависимость семантики   падежных форм от лексических значений подчинённого  и подчиняющего компонентов. Анализ падежных форм свидетельствует о том, что вопрос о падежных значениях не является собственно морфологической проблемой. Семантический аспект категории падежа находится под воздействием  единиц различных языковых уровней.

 

В современной лингвистике термин «падежное значение» употребляется не в прямом,  а в переносном, метонимическом смысле. Те перечни так называемых падежных значений, которые имеются в некоторых грамматиках русского языка, затушевывают суть вопроса, ибо возникает впечатление, что «падежное значение» действительно существует в самой  падежной форме, а не приписывается ей. Нельзя утверждать, например, что флексия родительного падежа – а имеет значение принадлежности. Это замечание справедливо и для других падежных форм.

В этом случае уместнее было бы говорить о семантико-синтаксических функциях падежных форм, исходя из того, что понятие функции отличается от понятия значения. «Значение – это внутреннее системно значимое свойство формы, относящееся к содержательной стороны языка. Функция же предоставляется собой цель употребления того или иного средства или комбинация средств, не обязательно связанную с системно-языковой значимостью. Важно учесть и тот факт, что функция может относиться к области смысла, к отражению явлений внеязыковой действительности, но может не иметь непосредственной связи с мыслительным содержанием / помимо семантических, существуют, как известно структурные функции, такова, например, функция согласования/.  Понятия значения и функциии могут частично перекрещиваться, но не совпадают. Частичное пересечение этих понятий представлено в тех случаях, когда констатируется, что  функция / назначение, предназначение/ той или иной формы заключается в выражении определенного языкового значения/ ср. формулировки типа: «форма …..служит для выражения ….» /.Вероятно, поэтому обычно термины «функция» и «значение» употребляют как синонимы / разрядка наша/. Однако и в таких случаях совпадения нет, потому что далеко не все то, для чего служит данная форма при ее употреблении совместно с другими, есть ее значение. Например, в предложении: «В магазин привезли свежую рыбу» форма единственного числа употреблена в функции множественного числа. Однако это не означает, что данная функция является значением единственного числа (выделенное нами). Значение

- внутреннее свойство формы, неразрывно связанное с нею, с ее сущностью, тогда как функция –это то, для чего данная форма служит или может служить, но что далеко не всегда представляет собой ее внутреннее свойство» [1]. Например, в предложении Древние тексты изучаются лингвистами объектная функция  именительного и субъектная функция  и творительного падежа находят свое формальное выражение в  постфиксе – ся, то есть целиком предопределены лексико – грамматическим содержанием глагольной словоформы, сами же падежные формы имен являются простыми сигналами, или маркерами, синтаксических связей. Поэтому нельзя считать, что объектная и субъектная  функции есть внутреннее свойства указанных падежей. Можно утверждать, что компоненты предикативного сочетания Тексты изучаются и беспредложного словосочетания  изучают лингвистами образуют целостные парадигматико - синтагматические единства, в составе которых в первом случае форма  глагола  изучаются требует флексии именительного падежа у словоформы тексты, и соответственно падежная форма тексты вызывает у глагольной формы флексию – ут, а во втором залоговый показатель постфикс с, обуславливает появление флексии творительного у формы лингвистами /ся – амии, - ум и.т.д./ При этом не существенно, что глагольная форма  изучаются сама не имеет падежа. Существенно только то, что глагольная форма « вызывает определенную падежную флексию у существительных» [2]

Очень часто семантика падежной формы обусловлена лексическими значениями главного и зависимого компонента.  Например, инструментальное значение творительного падежа в словосочетаниях  копать лопатой, ударить кулаком, рубить топором формируется за счет лексических значений подчиняющего и подчиняющегося слова. В значениях глагольных компонентов содержатся сема «орудие» или инструмент, которая предопределяет появление при них слов с соответствующей семантикой {лопата, топор, нож:, пила и т.п.) Вероятно, этим и объясняется их контекстуальная необязательность при наличии винительного объекта в словосочетаниях типа пилить бревно, копать землю, рубить сук и т.п. Видимо, не случайно Р. Якобсон наделил творительный падеж признаком «периферийность».

В данных примерах синтаксический и номинативный элементы семантики творительного падежа совпадают. В словосочетаниях типа Тренироваться месяц, заниматься по ночам значение времени, приписываемое падежным формам, фактически создается лексическими значениями подчиняющихся компонентов, которые представляют собой обозначения однонаправленно движущегося времени в различной степени длительности, обобщенности и абстрактности.

Т.С. Тихомирова отмечает, что «если обратиться к особенностям Функционирования падежных форм существительных, то можно заметить,  что каждое имя существительное, обладая (в принципе) полной Формальной       парадигмой       словоизменения       по       падежам,       при функционировании в речи реализует отнюдь не весь потенциал семантико-синтаксических позиций, свойственных всем словам этой части речи в данном  языке,  зафиксированных  в  грамматиках  (в  сводных  перечнях частных падежных значений). Синтаксическое использование падежных форм   существительных лексически  избирательно»   [3].   Лексические   значения   имён   существительных   обусловливают, следовательно, наличие определенных падежных значений. Анализируя семантико-функциональные особенности падежных форм вещественных существительных в польском языке, автор устанавливает, что эти формы в рамках субъектно-объектных отношений, в частности, имеют значение средства осуществления действия, которое возникает благодаря наличию семантически   вещественных  существительных  (например,  предложный падеж обмыть саблю в воде, чистить в песке и.т.д.), на формальном и семантическом уровне вещественные существительные обладают полным набором субъектных и объектных значений. У них отсутствуют лишь формы дательного падежа, связанные со значениями, которые закреплены за личными именами.

На зависимость семантики падежных форм от лексических значений обращают внимание и другие лингвисты. Так, например, М. И. Стеблин-Каменский,   указывая   на  «несамостоятельность»,   служебность  любого грамматического значения, отмечает, что «его содержание никогда не может  быть  определенно  само  по  себе,  независимо  от  лексического значения, которому оно сопутствует. [4]. Особенно показательным в этом отношении, по его мнению, является категория    падежа.    Каждая    форма    в    составе    данной    категории «представляет    собой    комплекс    частных    значений,    обусловленных лексическими значениями, в которых данное грамматическое значение реализуется...    наличие   внутренней   связи   между   такими   частными значениями создаёт иллюзию, что можно раскрыть сущность всего этого комплекса, определив его «общее или основное  значение, например, что можно раскрыть сущность родительного падежа в английском языке, сказав, что его общее значение - это «принадлежность»... [5].   Учёный   считает,   что   падежное   значение   нельзя   оторвать   от лексического  материала,  в  котором  оно  реализуется,   не  исказив  его специфики.    «Поэтому   для   того   чтобы   раскрыть   сущность   такого грамматического     значения,     как     падеж,     надо     определить     весь составляющий  его  комплекс   частных  значений,  а  тем  самым  и  тот лексический материал, в котором это значение реализуется».  [6].

Итак, в большинстве случаев падежное значение создается в результате взаимодействия падежной формы с единицами разных уровней языковой системы. «В семантике падежей тесно переплетены синтаксические явления с морфологическими, грамматические с лексическими, собственно лингвистические факторы с экстралингвистическими. Что касается самой падежной формы, то она «реализует своё собственное значение в тех контекстах, где влияние иных факторов на значение «отношения» сведено к минимуму. Напротив, в тех контекстах, где характер отношений предопределён категориальными свойствами подчиняющих слов и лексическими значениями подчинённого и подчиняющего, собственное номинативное значение падежной формы равно нулю».[7]. Следовательно, степень участия формального выражения  (флексии) в семантической нагрузке падежей  в большинстве случаев сравнительно  невысока. Это объясняется прежде всего ростом омонимии падежных флексий, экспансией предложно-падежных форм и возможностью функционирования неизменяемых существительных. Среди лингвистов существует мнение о том, что категория падежа может быть нефлективной. Это положение нашло отражение в работах сторонников семантической теории падежа и концентрировано  представлено в концепции  Ч. Филлмора, который считает, что в конечном  итоге все языки схожи с точки зрения  содержания, а в качестве форм выражения падежных значений могут быть использованы различные средства (аффиксация, супплетивность, порядок слов и.т.д.) Соответственно возрастает роль контекста  при установлении  семантических функций  падежей и выборе той или падежной формы.

Например, частные значения цели, удаления, квантификации т.д. у родительного падежа целиком обусловлены прежде всего лексическими значениями глагольных и  именных словоформ (дождаться денег, отойти от берега, долить воды). Вся «удалительность» родительного падежа в словосочетании отойти от берега создается семантикой глагола движения, словообразовательной структурой, предопределяющий характер предлога, а также тем, что лексема берег входит в группу слов с пространственным значением. Или, например,  в  словосочетании долить воды тесно взаимодействуютследующие элементы:

  1. семантика глагола со значением «манипуляции»;
  2. семантический характер существительного (вещественное);
  3. префикс до -.
  4. выбор падежной формы («родительный части»).

За счет взаимодействия этих единиц и возникает» количественное значение» родительного падежа. Форма родительного падежа, как правило, следует после глаголов, указывающих на использование некоторого количества объекта (подсыпать, подбавить, прибавить и т. д.).

Таким образом, падеж может рассматриваться как  форма глагольного значения, то есть форма падежа и его содержания  целиком обусловлены  прежде всего семантикой глагола. Например, если глагол  читать употреблен в переходном значении, то при нем есть объект в форме винительного падежа (читать журнал); если же в непереходном, объект отсутствует (читать быстро).    

О семантической нагрузки падежа можно говорить лишь тогда, когда существует возможность употребления разных падежных  форм. В русском языке максимальное количество зависимых падежей равно четырем. В контекстах одновременного употребления четырех падежей противопоставлены объект, субъект, адресат и способ действия (инструмент). Например: Брат (им. пад.)отправил деньги сестре (дат. пад.) деньги  (вин. пад.) почтой (твор. пад.).  В таких контекстах семантическая нагрузка падежных форм достигает максимальной степени. Таким образом, чем больше падежных противопоставлений, обусловленных валентностями главного слова, содержит контекст, тем выше  семантическая нагрузка падежных форм.

Все эти факторы обусловливают многообразие и неоднородность падежных значений и не позволяют установить для каждого падежа единого значения, такого семантического инварианта, который бы свободно покрывал все частные значения того или иного падежа и объединял их как членов одной парадигмы, связанных общим содержанием.

                                                                              

Литература:

  1. Бондарко  А.В. Основы построения функциональной грамматики // Изв. АН СССР, сер. Литературы и языка, Т., 40, 1981, № 6  483- 485.
  2. Панов М.В.  Русской язык // Языки народов СССР. Т.1. Индоевропейские языки. М., Наука. 1966, с. 105
  3. Тихомирова Т.С. Семантико-функциональные особенности падежных форм вещественных существительных в современном польском языке. – Вестник Московского университета, серия  9., Филология, №4, 1988, с. 73.
  4. Стеблин – Каменский  М.И.  Спорное в  языкознании. Изд. Ленинградского университета, 1974, с. 14.
  5.   Стеблин – Каменский  М.И.  Спорное в  языкознании. Изд. Ленинградского университета,   1974, с. 17.
  6.   Стеблин – Каменский  М.И.  Спорное в  языкознании. Изд. Ленинградского университета,    1974, с. 18.
  7. Милославский И.Г. Морфологические категории в современном русском языке. М., Просвещение, 1981, с.87
Комментарии: 0
Партнеры
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.