facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Wiki
Global international scientific
analytical project
GISAP
GISAP logotip

СВОЕОБРАЗИЕ СИНТАКСИСА СТИХОТВОРЕНИЙ РУССКИХ ПОЭТОВ О БАКУ

Автор Доклада: 
Багиров Р.
Награда: 
СВОЕОБРАЗИЕ СИНТАКСИСА СТИХОТВОРЕНИЙ РУССКИХ ПОЭТОВ О БАКУ

СВОЕОБРАЗИЕ СИНТАКСИСА СТИХОТВОРЕНИЙ РУССКИХ ПОЭТОВ О БАКУ

Багиров Рамиз оглы, канд. филол. наук, доцент
Бакинский государственный университет

В статье рассматриваются стихотворения русских поэтов (Вяч.Иванов, Борис Корнилов, В.Маяковский, Н.Котляревский, С.Ковалевский и др.) о Баку. Автор приходит к выводу, что в анализируемых стихотворениях имеет место скрещивание творческих методов и литературных направлений, отчетливо проявляющиеся в их синтаксисе.
Ключевые слова: русские поэты, Баку, синтаксис стихотворений

The poems of Russian poets (Vyach. Ivanov, Boris Kornilov, V.Mayakovsky, N.Kotlyarevsky, S.Kovalevsky, etc.) about Baku are analyzed in the article. The author comes to a conclusion that crossing of creative methods and the literary directions distinctly shown in their syntax takes place in the analyzed poems.
Key words: Russian poets, Baku, syntax of the poems

Истоки городской поэзии о Баку в первой половине XX века восходят ещё к середине XIX столетия. В ту пору рабочий класс многих российских, европейских и восточных государств не был самостоятельной политической силой, а потому в стихотворениях русских поэтов, в основном рождённых на фабриках или мануфактурах, преимущественно звучали мотивы тяжёлой доли и нужд трудового люда. В 1870-х – 1890-х годах положение постепенно стало видоизменяться в связи с тем фактом, что рабочий класс вступил в открытое противостояние с правительством своих стран, и эту неприглядную картину, но уже в обновлённых красках продолжают описывать более оптимистично настроенные русские городские поэты.
Соответственно возникают и поэтапно входят в практику письма иные художественно-изобразительные средства языка; вскоре выяснится, что они всерьёз помогут и будущему поколению городских поэтов при создании оригинальных сочинений на бакинскую тематику. А именно: жизнестойкой и прочной окажется позиция многих русских поэтов, опирающихся, прежде всего, на лучшие образцы устного народного творчества, в которых боль и жалобы постепенно уступают место призывам к сопротивлению. Возможно, они не носили в поэзии о Баку тотального характера, ведь время накладывало на них неизгладимый отпечаток. Поэтому в составе «бакинского» цикла до начала XX века не было, да, скорее всего, и не могло быть реформаторской целеустремлённости. Однако в целом и общем в поэзии интересующего нас исторического периода благотворно сказывались лучшие традиции прошлых десятилетий.
Однако, объективно говоря, революционно-прогрессивная роль русской классической поэзии стремительно раскрылась, пожалуй, лишь в первой трети XX столетия, когда некоторая часть художников слова (мы исключаем из этого списка разве что бакинский цикл стихотворений Сергея Есенина) имела возможность вырываться хотя бы на некоторое время за пределы родины и устремляться на Восток.
Реально можно утверждать, что помимо «мрачных картин гениально сделанного ада», неизведанные русскими поэтами восточные края привносили в их сочинения нотки спокойствия, настраивали на вполне миролюбивый лад. Потому и показательно, что в первой трети XX века в России было немало поэтов, которых привлекала именно экзотика восточного края. Мечети или тихие дворики служили укромным уголком успокоения души, местом творческого вдохновения.
Действительно, город на Каспии нередко располагал к таким пространным размышлениям, которые были далеки от философских рассуждений или политики. Так под сенью виноградной лозы мечтал настроенный на лирический лад Вячеслав Иванов («Зых»); местом отдыха и спокойствия становится прибрежная пристань и для поэта-романтика Бориса Корнилова. Его стихотворение «Качка на Каспийском море» представляет собой, на наш взгляд, типично романтическое сочинении.
В композиционном отношении оно чётко подразделятся на две части. Первоначально идёт непринуждённая беседа, которая одинаково приятно звучала бы не только на море, но и в сельской тишине, в шуме телег да колесниц на бакинских площадях. Но затем эта беседа резко прерывается чередой не особенно приятных в эстетическом плане томных и немного печальных воспоминаний. Затем наступает период радужных надежд: море у рыбаков и рабочих снимает усталость после тяжёлого трудового дня:
Мы теперь не поём, не спорим –
Мы водою увлечены;
Ходят волны Каспийским морем
Небывалой величины [1, 81].
Такое настроение, как нам представляется, вызвано в основном двумя причинами. Во-первых, идеализм в некоторых сочинениях отдельных русских поэтов определял абстрактно-отвлечённую постановку проблем, содействуя тем самым настроениям отрешённости. Можно к месту вспомнить здесь изречение Виктора Гюго относительно возникновения стихотворений такого рода. Он писал о том, что «реальность возникает из вполне естественного соединения двух форм: возвышенного и гротескного, сочетающихся в драме или поэзии так же, как они сочетаются в жизни и творении» [2, 6]. О том же самом, кстати, писал и видный английский поэт и критик-литературовед С.Т.Кольридж: «Фантазия, собственно говоря, есть не что иное, как особый вид памяти, освобождённый от пут пространства и времени» [3, 117]. Возможно, подобными теоретическими принципами и руководствовался Б. Корнилов, а вместе с ним и некоторые другие городские поэты-романтики при создании своих произведений о нашем городе.
Во-вторых, это выражение состояния усталости, когда инфантильность становится чертой латентной. Моряки понимают, что море не так страшно, а всё зло таится в недрах земли. Отсюда в романтике русских поэтов нотки пессимизма и отчаяния:
Нас не так на земле качало,
нас мотало кругом во мгле –
качка в море берёт начало,
а бесчинствует на земле [1, 82].
Изучая некоторые архивные материалы, нам удалось обнаружить немало интересных статей в дореволюционных газетах «Каспий», «Кешкюль» и других о том, что зарождающийся бакинский пролетариат той поры в профессиональном отношении был очень разношёрстным. Так, бакинские моряки некоторое время могли работать на земных нефтяных промыслах или заниматься хозяйственными работами. В принципе этот факт вполне согласуется с тем положением, что русские поэты до посещения столицы Азербайджана также, как правило, имели несколько профессий (подробнее об этом будет сказано ниже). Сам факт наличия соответствующих публикаций в азербайджанской дореволюционной прессе непосредственно не имеет отношения к теме настоящей статьи, однако, вполне возможно предположить, что русские поэты с этими материалами знакомились. Вероятно, по этой причине и Б. Корнилов говорит о бакинских рабочих, судьба которых бросала их в разные стороны. Желанием забыть эти печальные факты своей биографии продиктованы следующие строки:
Нас качало в казачьих сёдлах,
Только стыла по жилам кровь
Мы любили девчонок подлых –
Нас укачивала любовь [1, 83].
Впрочем, в целом и общем романтические мотивы уныния или одиночества не были свойственны русским поэтам, посещавшим Баку. Их поэзия чаще была более оптимистической. Причём, в указанный исторический период некоторые, как правило, прогрессивно мыслящие поэты посетили не только столицу Азербайджана, но и его пригороды, оставив нам в наследство, как убедились, вполне добротную литературу.
Но прежде чем говорить о художественно-изобразительных средствах языка и композиционных особенностях их стихотворений, считаем целесообразным указать, что многие из вышеназванных поэтов не были профессиональными литераторами. К основной группе поэтов, конечно, следует в первую очередь отнести правофлангового революционера В. Маяковского и его духовного сподвижника Велемира Хлебникова. Рядом с ними необходимо поставить имена Сергея Есенина с его извечной дилеммой города и деревни, профессионального критика-литературоведа В. Мануйлова, лидеров национального символизма Валерия Брюсова и Вячеслава Иванова, пролетарского поэта Александра Поморского, поэтессу Маргариту Алигер, плеяду блестящих переводчиков - Аделину Адалис, Владимира Луговского, Павла Антокольского и Сергея Щипачёва. В оригинальном творчестве этих поэтов можно уверенно выделить годами выработанный индивидуальный почерк, что впоследствии и отразилось в бакинской поэзии.
Указывая на эти имена, конечно, проще соответственно говорить о системе художественно-изобразительных средств языка или о новациях в области композиции. Словом, легче отметить особую специфику их поэтического синтаксиса. Ведь кроме отдельных сочинений на земле восточной, их национальное творчество, за рамки которого они редко выходили, достаточно хорошо изучено.
Однако целый ряд других поэтов (С.Обрадович, Н.Котляревский, С.Городецкий, С.Ковалевский, Т.Вечорка, Михаил Юрин, Г.Строганов, В.Ясенев, А.Жаров) имели совершенно иную биографию. Одни до приезда в Баку были поэтами-самоучками, хотя и, бесспорно, самородками, в основном выросшими из рабоче-крестьянской среды; другие (В.Шкулёв, С.Обрадович) работали в редакциях; третьи стояли у станков и пришли в мир большой литературы, что называется, от сохи да плуга. Но при этом идейная направленность их сочинений в «городе ветров» на удивление совпадала с революционным или, во всяком случае, антиупадническим настроем В.Маяковского, С.Есенина и других известных русских поэтов. Более того, стихотворения мало популярных рабоче-крестьянских поэтов в какой-то мере даже гармонизировали их природную натуру и мировоззрение. Одним словом, позволяли жить и работать в ладу со своими собственными интересами, мечтами и запросами. Кроме того, на примере городской поэзии о Баку вскоре становилось понятным, как, освободившись от влияния, к примеру, народнической идеологии, стали отражаться идеи укрепления солидарности рабочих-нефтяников нашего города, усиливался оптимизм, утверждалась вера в грядущее раскрепощение бакинского пролетариата.
Говоря о художественно-изобразительных средствах языка, следует также иметь в виду скрещивание в русской поэзии о Баку творческих методов и литературных направлений. В первую очередь речь идёт об идейной сущности отражаемой русскими поэтами романтической героики бакинских буден. Как правило, в патетическом ключе был решён образ-символ рабочего, который нередко в характерологических стихах о нефтяниках Баку «отлит из металла». Иногда он вырастает до фантастических масштабов. Тогда автор гордится мощью своего героя – нефтяника-гиганта и стремится своё восхищенное чувство передать русскоязычным читателям тех лет.
Важной в исследуемый период явилась и философская дилемма двоемирия. В классической теории русского и европейского романтизма этот вопрос рассматривается как резкое неприятие современной действительности и противопоставление ей некоей условной мечты. Но в конкретно-исторической интерпретации русских поэтов данная дилемма фактически ставится и разрешается в форме указания на темпы социально-экономического развития восточного города. Как было показано в самом начале нашей работы, историческое прошлое Баку в его освящённой веками неприкосновенности отстаивали Валерий Брюсов, Михаил Юрин и отчасти поэтесса Татьяна Вечорка.
Отсюда в стихотворении «Баку» 1917 года Валерия Брюсова такое необычное поэтическое сравнение с прошлым, как зов предков. Он дан в облике диких первобытных зверей-монстров, живших на земле миллионы лет тому назад. Лидер русских символистов в этом сочинении показал стремление простого помора к возвращению в далёкое прошлое Баку с помощью крайне редко употребляемого приёма зоологизации. Возьмём на себя смелость утверждать, что после создания фонвизинского «Недоросля», где этот художественный приём явился ведущим, можно указать разве что на несколько характерных произведений русской прозаической или поэтической литературы.
Напомним по тексту: старик-исполин сетует на «шаги саженья» бакинской индустриализации и в радужных мечтах своих призывает вернуться к стародавней жизни, когда всё было ясно, просто и гармонично. Мечты в сущности бесплодны, но они показывают характер и темперамент старожила-азербайджанца. Символический гнев старика становится ведущей темой этого стихотворения. Но здесь же присутствует и романтика двоемирия. В его безумно воспалённом воображении возникают картины непроходимых лесов. Их он рисует себе в виде «безмерных стволов», застилающих путь человеку. Всё другое представляется ему пагубным наступлением цивилизации. Поэтому старая жизнь в свою очередь ассоциируется с вымершими животными. Вот что автор словно окидывает взором лирического героя:
Видеть бы лес из безмерных стволов,
А не из этих лимонов да лавров!
Ждать мастодонтов и в глуби валов
Прятать заботливо ихтиозавров! [4, 21].
Тонкий художественный штрих старого Баку, но исполненный уже в совершенно ином духе, набрасывает Михаил Юрин. В стихотворении «Старый Баку» он отнюдь не окунается в атмосферу глубокой древности, чтобы воспеть старину столицы, но удачно вплетает в текст стихотворения метонимию (вид тропа, в котором сближаются слова по смежности обозначаемых им реальных понятий или связей) для более рельефного отражения облика города:
Лица жёлтые каменных улиц
Мне рассказывают о старине [5, 72].
Обратим внимание на графическую точность цветообозначения. Жёлтый цвет нематериального мира – всегда тяжёлый образ. Недаром его всегда так настойчиво изгонял из своей поэзии С. Есенин – мастер цветной живописи. Но здесь, вероятно, перед Михаилом Юриным стояла иная задача: специально обратиться к тому времени, когда повозки в Баку стучали по каменистой мостовой.
Романтическое сравнение явно не в пользу наступающего технического прогресса в Азербайджане. И вот «лица жёлтые каменных улиц» как призыв к сохранению старины вступает в столкновение с чёрным асфальтом. Траурный цвет ещё мрачнее, и Михаил Юрин остаётся при своём решении.
Прямо противоположных взглядов придерживался Владимир Маяковский, бакинские произведения которого достаточно подробно проанализированы в литературоведении. В настоящей статье поэтому мы ограничимся лишь на анализе использованных поэтом художественно-изобразительных средств. В таком случае следует, прежде всего, подчеркнуть, что в стихах В.Маяковского не осталось и следа от романтического миросозерцания, хотя проблему двоемирия мы выделяем как центральную.
В одноименных стихотворениях В. Маяковского «Баку», написанных соответственно в 1923-ем и 1927-ом годах, своеобразие поэтического синтаксиса заключается в том, что социально значимый материал воплощается средствами лирически страстного монолога. Он о нефти, с одной стороны, но также и о защите чести и достоинства простого рабочего-нефтяника. Субъективный взгляд поэта пронзает повествовательную канву двух указанных стихотворений. Этот личный голос словно подчиняет себе логику, связь и последовательность событий, происходящих не только в самом Баку, но и в Азербайджане.
В композиционном отношении у В. Маяковского взаимосвязь отдельных частей двух стихотворений осуществляется при помощи внутренне напряжённых переживаний самого автора. Ведь ему также больно за то, как разворовывают бакинскую нефть, присваивают чужое и пытаются безмерную ценность вывезти за границу. Поэтому автор и восклицает:
Нефть –
Это значит: владыка нефти –
Владелец морей
И держатель власти.
Значит вот почему Детердингу
Дайте нефть
И не надо картинку!
Вот почему
И сэры все
На нефть
Эсэсэровскую лезут.
От наших
Баку
отваливай, сэр!
Самим нужно до зарезу! [6, 5, 48].
Понятно, что ритмика этого стихотворения, как, впрочем, и всего творчества В.Маяковского нестандартна, глубоко индивидуальна. Но следует здесь также напомнить о том, что проблема двоемирия, решенная в сугубо реалистическом аспекте, симптоматично дополнена необычностью самой темы. Возьмём на себя смелость указать, что в огромном творческом наследии русского поэта нет больше произведений на нефтяную тему. Значит, бакинский цикл стихотворений как в проблемно-сюжетном, так и ритмико-стилистическом отношении настолько обособлен, что фактически выбивается из общего строя всех других его сочинений. Вот почему в указанных стихотворениях ощущается большой эмоциональный напор, нарушающий, кстати, плавность композиции, создающий экспрессию.
Эти специфические черты стиля В.Маяковского в данном случае нашли своё ясное отражение в поэтическом языке. Причём, наряду с живой, народной лексикой, он использует книжные выражения, намеренно сниженные слова, почти доходящие до открытых инвектив в адрес ненавистного поэту Детердинга. Так, наряду с высоким и торжественным слогом, он употребил в «Баку» и речь «низкую». Конечно, это было сделано не ради экспериментаторства, а потому, что само содержание многообразно: сатирическое обличение противоправных действий капиталистов того времени, расхищающих бакинскую нефть, вполне органично, на наш взгляд, сочетается с жизнеутверждающим пафосом («Руки прочь от рабочих-нефтяников Баку»).

Литература:

  • 1. Корнилов Б.П. Стихотворения и поэмы. Москва-Ленинград, Просвещение, 1978.
  • 2. Гюго В. Восточные мотивы. Москва, Художественная литература, 1988.
  • 3. Кольдридж С.Т. Избранные труды. Москва, Искусство, 1986
  • 4. Брюсов В.Я. Собрание сочинений в 7-ми томах. Москва, Художественная литература, 1973, т. 2.
  • 5. Юрин М.П. Старый Баку // На рубеже Востока, 1928, № 2, с. 72-73.
  • 6. Маяковский В.В. Полное собрание сочинений в 13-ти томах. Москва, Художественная литература, 1957.
8
Ваша оценка: Нет Средняя: 8 (1 голос)
Партнеры
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.