facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Wiki
Page translation
 

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ВОЙНЫ: КЛАССИФИКАЦИЯ СУГГЕСТИВНОЙ СПЕЦИФИКИ / INFORMATION WARS: CLASSIFICATION OF SUGGESTIVE SPECIFICITY

ИНФОРМАЦИОННЫЕ ВОЙНЫ: КЛАССИФИКАЦИЯ СУГГЕСТИВНОЙ СПЕЦИФИКИ / INFORMATION WARS: CLASSIFICATION OF SUGGESTIVE SPECIFICITY
Kovalevska Anastasia, associate professor, candidate of philology, associate professor

National University "Odessa Law Academy", Ukraine

Championship participant: the National Research Analytics Championship - "Ukraine";

the Open European-Asian Research Analytics Championship;

УДК  007:821.161.2-92:659.182/.187

Статья посвящена изучению феномена информационных войн (ИВ) в парадигме таких новейших комплексных наук, как нейролингвистическое программирование (НЛП), суггестивная лингвистика, теория лжи, и представляет собой авторскую классификацию ИВ на основе  маркеров техник воздействия, описанных в Милтон-модели НЛП, и классификации видов лжи П.Экмана. В работе охарактеризован каждый из предложенных типов информационных войн как особый коммуникативный паттерн, выявлены его особенности и способы идентификации, а также конкретные речевые и аудиовизуальные компоненты. Данная разработка позволяет не только детально описать особенности информационных войн как лингвосуггестивныхо феноменов современного информационного общества, но и впоследствии выработать механизмы идентификации процессов ИВ в пространстве СМИ, что позволит в дальнейшем разработать модели активной защиты от их негативного влияния.

Ключевые слова: информационная война, НЛП, суггестия, суггестивная лингвистика, теория лжи, СМИ.

The article is devoted to studying the information warfare (IW) phenomenon in the paradigm of such newest complex sciences as neuro-linguistic programming (NLP), suggestive linguistics, theory of lies, and represents the development of the author's IW classification based on identifying the repeated influential linguistic patterns and the specific markers of the influential techniques described in NLP’s Milton model and classification of lies, described P.Ekman. In the work, each of the offered information war type is characterized as a special communicative pattern, revealing it could allow not only to describe the characteristics of information wars as the linguistically suggestive phenomenon of the modern information society in detail, but also to subsequently develop mechanisms for identifying the IW processes, widespread in the media, which will continue to develop a model of the active protection from their negative influence.

Keywords: information war, NLP, suggestion, suggestive linguistics, theory of lies, media.

Социум существует сегодня в специфическом пространстве, определенном Э.Тоффлером как «информационное»[см. 15], которое «... возникает как реальность после того, как человечество научилось создавать и эксплуатировать его ... для достижения соответствующего информационного доминирования» [11, 27]. Это пространство не может не вносить свои коррективы в жизнь как человечества в целом, так и отдельных его представителей, поскольку оно «сопровождается не только количественными сдвигами, которые проявляются в более глубоком проникновении коммуникации во все сферы жизнедеятельности общества, но и качественными изменениями» [4, 86], среди которых М.В. Бутырина выделяет, например, «изменения в характере производства и передачи информации, гомогенизации и массификацию аудитории под воздействием однородного контента, появление медиакритиков» [там же]. По мнению Г.Г.Почепцова, «... новый информационный мир по-новому выстраивает свои приоритеты, опирается на новые типы возможностей» [11, 30].

Новейшая информационная среда производит также новые модели коммуникации, а скорее – модели массовых коммуникаций, представляющих собой «взаимодействие социальных субъектов путем обмена массовой информации с помощью специальных средств (пресса, радио, телевидение), в результате чего сообщение поступает сразу к большим группам людей» [2, 118]. Информацию же, которая распространяется в процессе массовой коммуникации и «производится для потребления массовой аудиторией» [7, 13], называют массовой или «социальной», учитывая ее общественную значимость [см. 6]. В этом же аспекте отметим становление такого нового термина, как «социальные коммуникации», который сегодня активно обсуждается в отраслевых кругах исследователей. В нашей работе опираемся на мнение профессора В.В.Ризуна, который отмечает, что под социальными коммуникациями следует понимать «такую ​​систему общественного взаимодействия, которая включает определенные пути, способы, средства, принципы установления и поддержания контактов на основе профессионально-технологической деятельности, направлена ​​на разработку, производство, организацию, совершенствование, модернизацию отношений в обществе, которые складываются между различными социальными институтами, где, с одной стороны, в качестве инициаторов общения чаще всего выступают социальнокомуникационные институты, службы, а с другой - организованные сообщества (социум, социальные группы) как полноправные участники социального взаимодействия. Эти коммуникации являются социально маркированными, поскольку предусматривают взаимодействие с социально определенными группами людей. Социальные коммуникации образуются по законам общения, но, как и любые технологические вещи, предусматривают использование научных знаний об общении и всего, что используется для организации общественнокоммуникационного дела» [13], прежде всего – развитых информационных технологий как базисных в осуществлении социальных интеракций.

Одной из наиболее распространенных информационных технологий сегодня называют информационные войны. М. Маклюэн подчеркивал, что истинно тотальная война - это война с помощью информации [см. 10]. Именно он первым провозгласил, что в наше время экономические связи и отношения все больше принимают форму обмена знаниями, а не обмена товарами, а СМИ являются новыми «природными ресурсами», увеличивающие богатства общества. То есть борьба за капитал, просторы сбыта и прочее отходят на второй план, а главным становится доступ к информационным ресурсам, знаниям, приводя таким образом к тому, что войны ведутся уже больше в информационном пространстве и с помощью информационных видов вооружений.

В этом аспекте все большее количество ученых (П.К. Власов, С. Квит, В.М.Корнеев, Н.Ф. Непийвода, Г. Почепцов, В.В. Ризун и др.) обращают внимание и активно изучают такую функцию СМИ, как формирование массового сознания, поскольку «только через оперирование общественным мнением коммуникация может работать в полную силу, когда она способна трансформировать не только информационную среду, но и среду виртуальную и физическую» [10, 11]. В процессе этого именно «медиасообщения определенным образом влияют на массовую аудиторию» [7, 16], то есть реализуют суггестивную функцию, изучение которой «с углублением в новое тысячелетие ... приобретает все большую важность» [3, 36], что и определяет актуальность нашей работы, направленной на исследование феномена функционирования информации во время т.н. информационных войн. Целью нашей работы является исследование явления современных информационных войн и их классификация с учетом коммуникативной природы этих феноменов, которая прежде всего реализуется в суггестивном характере деструктивной информации. Поставленная цель определяет необходимость решения следующих конкретных задач: определение собственно понятия информационной войны и изучение его базисных характеристик; формирование комплексного научного аппарата для классификации информационных войн с учетом их коммуникативной специфики; классификация информационных войн в соответствии с базисными положениями работы и верификация результатов. Методологической базой нашей работы являются фундаментальные положения НЛП - «самостоятельной моделирующией системы с соответствующим теоретическим основанием и практическим инструментарием, предметом исследования которого являются когнитивные структуры человека, связанные со специфическими процессами диакритизации метатекста действительности и соответствующей экспликацией вербализованной и аналоговых (невербальных) структур в поликомуникативних моделях» [8, 32]; сугестивной лингвистики, которая, в отличие от НЛП, имеет целью не столько оптимизацию общения, сколько осуществление прогнозируемого воздействия на собеседника / собеседников лингвистическими средствами, изучает истоки суггестии, сочетает древние знания и современные методы, традиционный и нетрадиционный подходы; и теории лжи (психологии лжи) П.Экмана - признанного специалиста в области психологии эмоций и межличностного общения.

Впервые понятие информационной войны было закреплено в директиве Министерства обороны США DOD S 3600.1 от 21 декабря 1992 года, где оно употреблялось в узком смысле и рассматривалось как разновидность радиоэлектронной борьбы. В дальнейшем в отчете американской корпорации «Рэнд» MR-661-0SD «Strategic Information Warfare. А new face of War» (1996 г.) впервые появился термин - «стратегическая информационная война (информационное противоборство)» [12]. Она определялась как война с использованием государственного глобального информационного пространства и инфраструктуры для проведения стратегических военных операций и укрепления влияния на собственный информационный ресурс. Сейчас же украинские исследователи Н. Присяжнюк и Я. Жарков определяют информационную войну как «комплекс взаимосвязанных и согласованных по целям, месту и времени мероприятий, ориентированных на достижение информационного превосходства» [12]. Главная задача информационных войн состоит в манипулировании массами. Цель такой манипуляции зачастую заключается во внесении в общественное и индивидуальное сознание враждебных, вредных идей и взглядов; в дезориентации и дезинформации масс; в ослаблении определенных убеждений, устоев; в запугивании своего народа образом врага; в запугивании противника своим могуществом; в обеспечении рынка сбыта для своей экономики. В этом случае информационная война является составной частью конкурентной борьбы.

Исследователи выделяют такие виды информационных войн, как кибервойна, психологическая, сетевая война, идеологическая диверсия,  радиоэлектронная борьба[9]. Критерием этой классификации является прежде всего локальная или чисто техническая доминанта таких войн, но вне внимания исследователей в таком случае остается квалификация собственно лингвистической составляющей как доминанты информационной деструкции, определение её суггестивной специфики, что дало бы возможность четко идентифицировать патогенные элементы такой информации и, таким образом, редуцировать её последствия. В этом аспекте предложенный нами поход также позволит значительно расширить существующую классификацию информационных войн, поскольку мы принимаем во внимание их глубинные, природные компоненты, к которым прежде всего относим использование неправдивой, деструктивной информации и обязательный суггестивный эффект, идентификация которых возможна лишь на уровне синтеза новейших исследовательских методов и методологий, прежде всего – НЛП (метамодель и Милтон-модель), суггестивной лингвистики и теории лжи (П. Экман). Именно эти науки изучают суггестивную, то есть воздействующую сторону существования любой информации, где речь может рассматриваться как в целом суггестивное явление с потенциально суггестивными компонентами, а форма воплощения суггестивности языка – как текст в широком понимании (вербальный и невербальный). Кроме того, основная цель информационной войны, которая заключается в поддержании или изменении политических предпочтений адресата, предполагает нетождественность, искривленность интерпретации объективной реальности как её фундаментальный признак. Таким образом, актуальные положения вышеназванных наук позволят идентифицировать базовые сегменты информационной войны как имманентной составляющей современного коммуникативного пространства.

В нашей работе предложен новый комплексный поход к классификации информационных войн, основанный на том, что текстовая семантика любой информационной войны коррелирует с определенными элементами метамодели языка (ММЯ), предложенной Р. Бендлером и Д. Гриндером в рамках НЛП, и типами лжи по П. Экману, что определяет необходимость краткой характеристики этих понятий.

По Р. Бендлеру и Д. Гриндеру, метамодель языка «представляет собой эксплицитную репрезентацию или описание нашего неосознанного поведения, подчиненного правилам» [5, 50], описывает «превращение глубинной структуры человеческого опыта в оречевленную поверхностную структуру» [14, 152]и реализуется в трех основных процессах, универсальных законах: упущении (которое выражает редукцию важных частей сообщения), обобщении («в котором все элементы модели, принадлежащей тому или иному индивидууму, отрываются от исходного опыта, который породил эти модели, и начинают представлять в целом категорию, в которой этот опыт является лишь единичным случаем» [1, 30]) и искривлении («суть которого заключается в вербализации гипотетически смоделированной окружающей среды с неидентифицированными в предыдущем опыте составляющими» [8, 168]).

П. Экман определяет ложь как «действие, которым один человек вводит в заблуждение другого, делая это умышленно, без предварительного уведомления о своих целях и без четко выраженной со стороны жертвы просьбы не раскрывать правду» [16, 21]и выделяет две ее основные формы: замалчивание и искажение [там же]. Первый тип лжи определяется тем, что лжец скрывает истинную информацию, но не сообщает ложную. При искривлении же «лжец применяет определенные дополнительные действия - он не только скрывает правду, но и предоставляет вместо нее ложную информацию, выдавая ее за истинную» [там же]. П. Экман также отмечает, что «часто лишь комбинация замалчивания и искажения приводит ко лжи, но в некоторых случаях лжец может достичь успеха и просто не говоря всей правды»[там же]. Кроме того, преимущественно те, кто говорят неправду, выбирают форму замалчивания, поскольку она является пассивной, а к искажению прибегают уже тогда, когда их явно уличают в том, что они что-то недоговаривают. Дополнительно П. Экман выделяет еще пять способов лжи: имитация эмоций, которых лжец самом деле не испытывает; ложное объяснение причин определенного эмоционального состояния; полуправда (коммуникативная редукция, недомолвки); трюк, который сбивает с толку (П. Экман называет его «dodge»), что отчасти соотносим с понятием прерывания паттерна в НЛП; преподнесение правды таким образом, чтобы в это невозможно было поверить (преувеличение правды) [16, 21-31]. Именно этот последний способ классификации лжи, а также две её основне формы считаем релевантными для нашого исследования, поскольку они наиболее ярко могут быть проиллюстрированы в рамках метамодельной квалификации.

Таким образом, сопоставив элементы метамодели языка, разработанной Р. Бэндлером и Д. риндером, и типы неправды по П. Экману, с элементами, имеющимися в проанализированных нами дискурсах ИВ, предлагаем выделять следующие основные типы информационных войн:

1. «Лебединое озеро» - тип ИВ, сопоставимый с процессом упущения и замалчиванием, когда редуцируются, то есть упускаются, важные части информации и подаются только неполные данные о том или ином информационном поводе (т.е., освещение в СМИ только определенной части события, которая является значимой для информационной политики этого СМИ, без всех его деталей). Напр., 10 ноября в СССР всегда торжественно отмечали День советской милиции, который в эпоху телевидения сопровождался вечером концертом звезд советской эстрады. Но в 1982 году концерт отменили, а вместо него на телеэкраны пустили «Лебединое озеро». Простые граждане поняли, что в стране что-то случилось. Как оказалось, умер генеральный секретарь Леонид Брежнев. Музыка из «Лебединого» была своеобразной «фонограммой» на похоронах не только Брежнева, но и его преемников - Юрия Андропова, Константина Черненко, и использовалась исключительно для замалчивания определенной информации и недопущения к ней простых граждан.

2. «Слон из мухи» - этот тип ИВ сопоставим с процессом обобщения и преувеличением, когда исходные оригинальные данные значительно преувеличиваются / уменьшаются для создания определенного информационного эффекта (т.е., заметное уменьшение или увеличение количества присутствующих на определенной демонстрации). Напр., во время демонстраций на киевском Майдане украинские СМИ сообщали о присутствии более чем 100 000 человек, а некоторые их российские коллеги (телеканалы «НТВ», «Первый Канал», «Life News» и др.) - о максимум 2 – 3 тысячах, что, конечно, было вызвано необходимостью искусственно уменьшить количество демонстрантов, а следовательно, и значимость новостного повода.

3. «Фейк-атака» близка к процессу искривления и искажению, когда подаются заведомо ложные сведения об определенном информационном поводе (т.е., «придуманные» новости, созданные для искусственной эскалации напряженности в информационном пространстве и дестабилизации ситуации). В качестве примера можем привести «знаменитую» фейк-новость российских СМИ от 12 июля о якобы распятом в городе Славянск мальчике от якобы свидетеля этого события. Информация не была подкреплена фактами, но вызвала огромное возмущение в России. Только в декабре в эфире «Первого канала» ведущая сообщила, что у журналистов действительно не было и нет доказательств описанной в сюжете истории.

Таким образом, предложенная нами классификация информационных войн имеет комплексный характер, интегрируя достижения таких новейших наук, как нейролингвистическое программирование, суггестивная лингвистика и теория лжи. Введение в научный оборот этой классификации позволит не только провести систематизацию информационных войн как крайне мощного феномена современного информационного пространства, но и выделить доминантные стратегии их построения и глубинные механизмы конструирования, а следовательно, и предложить стратегии и тактики противодействия каждому из типов информационных войн. Это, в свою очередь, послужит не только углублению соответствующих положений НЛП и суггестивной лингвистики, дискурсологии и психолингвистики, но и в возможному формированию соответствующих программных решений в области государственной информационной безопасности Украины, что подчеркивает перспективность дальнейших разработок этой проблемы.

 

Литература:

  • 1. Асмолов А.Г. Психология личности: Ученик / А.Г. Асмолов. — М.: Изд-во МГУ, 1990. — 367 с.
  • 2. Бориснев С.В. Соціологія коммуникации : учеб. Пособие для вузов / С.В.Бориснев. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2003. – 270с.
  • 3. Брайант Дж., Томпсон С. Основы воздействия СМИ: Пер. с англ.  / Дж. Брайант, С. Томпсон. – М.: Издательский дом «Вильямс», 2004. – 432с.: ил. – Парал. тит. англ.
  • 4. Бутиріна М.В. Стереотипи масової свідомості: особливості формування та функціонування у медіа середовищі: Монографія / М.В. Бутиріна. – Дніпропетровськ: Видавництво «Слово», 2009. – 368 с. – Укр. мовою.
  • 5. Бэндлер Р., Гриндер Д. Структура магии/ Р. Бэндлер, Д. Гриндер. – СПб.: Белый кролик, 1996. – 496 с.
  • 6. Іванов В.Ф. Соціологія масової комунікації: Навч. посібник / В.Ф. Іванов. – К.: Центр вільної преси, 1999. – 212 с.
  • 7. Квіт С. Масові комунікації: Підручник / С. Квіт. – К.: Вид. дім «Києво-Могилянська академія», 2008. – 206 с.
  • 8. Ковалевська Т.Ю. Комунікативні аспекти нейролінгвістичного програмування : Монографія / Т.Ю. Ковалевська. – Одеса : Астропринт, 2001.
  • 9. Манойло А.В. Информационно-психологическая война: факторы, определяющие формат современного вооруженного конфликта/ А.В. Манойло[Електронний ресурс]. – Режим доступу: http://psyfactor.org/lib/psywar35.htm [доступ 08.07.2015].
  • 10. Почепцов Г.Г. Медіа: теорія масових комунікацій / Г.Г. Почепцов. – К.: Альтерпрес, 2008. – 403с. -  (Серія «Коммуникации&Стратегия»). – Рос. мовою.
  • 11. Почепцов Г.Г. Теория коммуникации / Г.Г. Почепцов. – М.:”Рефл-Бук”, К.: ”Ваклер”, 2001.
  • 12. Присяжнюк М., Жарков Я., Аналіз засобів ведення інформаційної боротьби з використанням інформаційних технологій, форм і способів їх застосування / М. Присяжнюк, Я. Жарков [Електронний ресурс]. – Режим доступу:http://defpol.org.ua/site/index.php/uk/component/content/article/51-kolonkaavtora/56-10082009, [доступ 08.07.2015].
  • 13. Різун В.В., Начерки до методології досліджень соціальних комунікацій / В.В. Різун[Електронний ресурс]. – Режим доступу:http://journlib.univ.kiev.ua/Nacherky_do_metodologiyi.pdf, [доступ 08.07.2015].
  • 14. Смит С. Жесткая книга о том, как убедить, загипнотизировать, заставить кого угодно. Маленькая книга сильнейших примов гипноза и воздействия / Свен Смит. – М.: АСТ, 2010. – 224с.
  • 15. Тоффлер Э. Третья волна/ Э. Тоффлер. – М.: Эксмо, 1999. – 784 с.
  • 16. Экман П. Психология лжи. Обмани меня, если сможешь. – СПб.: Питер, 2010. – 304 с.
0
Your rating: None Average: 6.2 (6 votes)
Comments: 10

Zalevskaya Alexandra Alexandrovna

Уважаемая коллега, Ваш доклад представляется мне весьма актуальным, опирающимся на ряд научных подходов, учитывающим возможные перспективы практического применения результатов комплексного исследования. Вы правы в том, что необходимо уделять особое внимание суггестивному характеру деструктивной информации: именно это провоцирует нестабильность социальной ситуации и ведёт к её обострению. Реализуемый Вами комплексный поход к классификации информационных войн представляется мне весьма перспективным, поскольку он ориентирует на выявление доминантных стратегий и глубинных механизмов информационного воздействия на людей для дальнейшей разработки стратегий и тактик противодействия каждому из выделенных типов информационных войн. Желаю Вам больших успехов в Вашем исследовании, Александра Александровна Залевская

Kovalevska Anastasia

Уважаемая Александра Александровна! Спасибо Вам ОГРОМНОЕ за столь высокую оценку моих научных разработок!!! Не могу выразить словами, насколько приятно получить такую оценку именно от Вас, ведь еще в университете я изучала психолингвистику по Вашему учебнику!!!!!!!!!!!!!!!!!! Еще раз спасибо!!!!

Olena Nazarenko

Уважаемая Анастасия, Ваш доклад просто поражает научной глубиной и актуальностью! С нетерпением ждем Ваших дальнейших исследований! С уважением, Елена Назаренко!

Kovalevska Anastasia

Уважаемая Елена! Спасибо Вам огромное за такую высокую оценку!!!

Kosykh Elena

Уважаемая коллега! Ваш доклад интересен в плане анализа современного информационного пространства. Предложенная Вами классификация выполнена на примере скольких текстов? Исчерпывается ли "семантика" ИВ таким количеством пунктов классификации? Спасибо! Успехов!

Kovalevska Anastasia

Уважаемая Елена Анатольевна! Благодарю за проявленный интерес! Моя классификация выполнена на фактическом материале, состоящем из более 500 новостных текстов на различных телеканалах. Также, хотелось бы отметить, что основой классификации являются скорее лингвосуггестивные компоненты текстов, выявляемые с помощью метамодельного анализа, а не непосредственно семантические категории. Постараюсь обратить внимание и на этот аспект также в своих последующих работах.

Balasanian Mariana

Уважаемая коллега. Спасибо за интересный и познавательной доклад. Работа заслуживает внимания, так как проделана на высоком научном уровне. Позвольте поинтересоваться, знакомы ли вы с трудами Черепановой Ирины Юрьевны, основоположника данного нового направления в мировой науке?.... Ещё раз спасибо и удачи. Баласанян М.А.

Kovalevska Anastasia

Уважаемая Марина Альбертовна! Сердечно благодрю за высокую оценку моей работы и добрые пожелания! Конечно же, я знакома с работами Ирины Черепановой, равно как и с трудами Леонида Мурзина, но их работы посвящены разработке суггестивной лингвистики, тогда как моя работа выполнена в парадигме НЛП, основанного Бэндлером и Гриндером, хотя, конечно же, эти две науки тесно переплетаются. Еще раз благодарю.

Hamze Dimitrina

Уважаемая коллега! Благодарю Вас за очень интересный, насыщенный и актуальный доклад! Суггестивный характер деструктивной информации таит немало опасностей для адресата. Было бы полезно обратить внимание на эти опасности и сконкретизировать их. С глубоким уважением и наилучшими пожеланиями! Димитрина

Kovalevska Anastasia

Благодарю Вас за высокую оценку моей работы! Действительно, негативное влияние деструктивной информации как на индивида, так и на социум в целом является чрезвычайно важным феноменом и заслуживает пристального внимания, но, учитывая ограниченный размер моей статьи, ее целью явилось исключительно классификация ИВ с учетом их лингвосуггестиных показателей. Обязательно рассмотрю затронутую Вами тему в последующих научных разработках!
Comments: 10

Zalevskaya Alexandra Alexandrovna

Уважаемая коллега, Ваш доклад представляется мне весьма актуальным, опирающимся на ряд научных подходов, учитывающим возможные перспективы практического применения результатов комплексного исследования. Вы правы в том, что необходимо уделять особое внимание суггестивному характеру деструктивной информации: именно это провоцирует нестабильность социальной ситуации и ведёт к её обострению. Реализуемый Вами комплексный поход к классификации информационных войн представляется мне весьма перспективным, поскольку он ориентирует на выявление доминантных стратегий и глубинных механизмов информационного воздействия на людей для дальнейшей разработки стратегий и тактик противодействия каждому из выделенных типов информационных войн. Желаю Вам больших успехов в Вашем исследовании, Александра Александровна Залевская

Kovalevska Anastasia

Уважаемая Александра Александровна! Спасибо Вам ОГРОМНОЕ за столь высокую оценку моих научных разработок!!! Не могу выразить словами, насколько приятно получить такую оценку именно от Вас, ведь еще в университете я изучала психолингвистику по Вашему учебнику!!!!!!!!!!!!!!!!!! Еще раз спасибо!!!!

Olena Nazarenko

Уважаемая Анастасия, Ваш доклад просто поражает научной глубиной и актуальностью! С нетерпением ждем Ваших дальнейших исследований! С уважением, Елена Назаренко!

Kovalevska Anastasia

Уважаемая Елена! Спасибо Вам огромное за такую высокую оценку!!!

Kosykh Elena

Уважаемая коллега! Ваш доклад интересен в плане анализа современного информационного пространства. Предложенная Вами классификация выполнена на примере скольких текстов? Исчерпывается ли "семантика" ИВ таким количеством пунктов классификации? Спасибо! Успехов!

Kovalevska Anastasia

Уважаемая Елена Анатольевна! Благодарю за проявленный интерес! Моя классификация выполнена на фактическом материале, состоящем из более 500 новостных текстов на различных телеканалах. Также, хотелось бы отметить, что основой классификации являются скорее лингвосуггестивные компоненты текстов, выявляемые с помощью метамодельного анализа, а не непосредственно семантические категории. Постараюсь обратить внимание и на этот аспект также в своих последующих работах.

Balasanian Mariana

Уважаемая коллега. Спасибо за интересный и познавательной доклад. Работа заслуживает внимания, так как проделана на высоком научном уровне. Позвольте поинтересоваться, знакомы ли вы с трудами Черепановой Ирины Юрьевны, основоположника данного нового направления в мировой науке?.... Ещё раз спасибо и удачи. Баласанян М.А.

Kovalevska Anastasia

Уважаемая Марина Альбертовна! Сердечно благодрю за высокую оценку моей работы и добрые пожелания! Конечно же, я знакома с работами Ирины Черепановой, равно как и с трудами Леонида Мурзина, но их работы посвящены разработке суггестивной лингвистики, тогда как моя работа выполнена в парадигме НЛП, основанного Бэндлером и Гриндером, хотя, конечно же, эти две науки тесно переплетаются. Еще раз благодарю.

Hamze Dimitrina

Уважаемая коллега! Благодарю Вас за очень интересный, насыщенный и актуальный доклад! Суггестивный характер деструктивной информации таит немало опасностей для адресата. Было бы полезно обратить внимание на эти опасности и сконкретизировать их. С глубоким уважением и наилучшими пожеланиями! Димитрина

Kovalevska Anastasia

Благодарю Вас за высокую оценку моей работы! Действительно, негативное влияние деструктивной информации как на индивида, так и на социум в целом является чрезвычайно важным феноменом и заслуживает пристального внимания, но, учитывая ограниченный размер моей статьи, ее целью явилось исключительно классификация ИВ с учетом их лингвосуггестиных показателей. Обязательно рассмотрю затронутую Вами тему в последующих научных разработках!
PARTNERS
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.