facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Page translation
 

Типология базовых пространственных моделей в художественной литературе

Типология базовых пространственных моделей в художественной литературе
Pykhtina Iuliana, associate professor, candidate of education, associate professor

Orenburg State University, Russia

Championship participant: the National Research Analytics Championship - "Russia";

the Open European-Asian Research Analytics Championship;

УДК 82.09:821.161.1

 

Описываются базовые модели художественного пространства – социальная, психологическая и виртуальная, – являющиеся основой художественного мира любого произведения независимо от его родо-, жанро- и стилеобразующих особенностей.

 

Ключевые слова: художественное пространство, пространственные модели, социальное пространство, психологическое пространство, виртуальное пространство.

 

Basic models of art space – social, psychological and virtual – being a basis of the art world of any work irrespective of its kind, genre-and pattern-forming features are described. 

 

Keywords: art space, spatial models, social space, psychological space, virtual space.

 

Термин «художественное пространство», войдя в литературоведческую моду в 70-е годы ХХ века, не только не потерял своей актуальности до настоящего времени, но и приобрел множество дополнительных смыслов и метафорических ассоциаций, обозначая «все и вся». Сейчас уже никого не удивишь выражениями «пространство памяти», «пространство смерти», «пространство смыслов» и т.д. и т.п., за которыми затерялось, померкло прямое  указание на место свершения событий. Однако активизация внимания к проблеме художественного пространства в самых разных аспектах, безусловно, имеет свои позитивные стороны, поскольку значительно расширяет сферу современных филологических исследований за счет активного привлечения данных ряда гуманитарных наук – философии, семиотики, культурологии, психологии, истории, географии.

 

Обзор многочисленных работ, посвященных изучению художественного пространства, позволил нам обозначить несколько исследовательских уровней, выделяемых  в зависимости от содержания и объема рассматриваемого материала:

 

- 1 уровень – касается анализа наиболее значимых пространственных образов – дома, дороги, города, усадьбы, леса, сада и др. – в конкретном произведении или творчестве того или иного автора в целом; 

- 2 уровень – связан с описанием индивидуально-авторской специфики пространственной организации художественных произведений;

- 3 уровень – предполагает выявление общих закономерностей в изображении художественного пространства в литературном процессе определенной эпохи;

- 4 уровень – предусматривает построение различных классификаций и типологий художественного пространства в литературе.  

 

Выделяя данные уровни, мы ни в коей мере не умаляем значение каждого из них, однако считаем, что наиболее актуальным и перспективным является последний, четвертый уровень исследования художественного пространства, поскольку именно он позволяет обобщить накопленный опыт, теоретически осмыслив отдельные проблемы и связав воедино многочисленные концепции.

 

Наиболее распространенным направлением типологического исследования художественного пространства является выявление и описание родо-, жанро и стилеобразующих пространственных моделей: исторической, географической, мифологической,  фантастической и др.

 

В то же время практически вне поля зрения ученых оказались так называемые универсальные пространственные модели, встречающиеся в произведениях вне зависимости от их родо-жанровой и стилевой принадлежности. Проанализировав разные способы моделирования действительности, встречающиеся в художественной литературе с глубокой древности и по сей день, мы заметили, что авторы делают акцент либо на изображении «объективно существующей» обжитой среды, на фоне которой осуществляются социальные отношения (социальное пространство), либо на описании внутреннего мира персонажей, представляя этот мир как некий микрокосм (психологическое пространство), либо на конструировании вымышленной реальности, сознательно раздвигая границы художественной условности (виртуальное пространство).

 

Выявленные миромоделирующие функции пространства послужили основанием для разработки базовой типологии пространственных моделей (см. рис. 1).

 

 

Социальное пространство является самой распространенной моделью в художественной литературе. Еще М.М. Бахтин обратил внимание исследователей  на то, что «…всякое литературное произведение внутренне, имманентно социологично. В нем скрещиваются живые социальные силы, каждый элемент его формы пронизан живыми социальными оценками» [2, c. 192]. Описывая хронотопы дороги, площади, замка, гостиной-салона ученый в своей работе «Формы времени и хронотопа в романе» проследил эволюцию изображения социального пространства от авантюрного греческого романа до романа раблезианского [3].

 

Проблема «личность человека в социальном пространстве» волновала многих русских писателей, которые, насыщая художественные тексты общественной проблематикой, создавали по преимуществу произведения социально-психологические. Человек у А.С. Пушкина, М.Ю. Лермонтова, И.С. Тургенева, Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, А.П. Чехова, М. Горького и мн. др. авторов описывается не только «изнутри», но и «извне» – через взаимоотношения с другими персонажами, через среду. Вообще в русской литературе индивидуалистические идеи находили гораздо меньший отклик нежели идеи социальные, поскольку, как считали русские классики, становление личности происходит прежде всего в обществе –  в противопоставлении или в солидарности с людьми.

 

Достаточно четко модель социального пространства «прописывается» и в драматургии. В образах Москвы в «Горе от ума» А.С. Грибоедова, уездного города в «Ревизоре» Н.В. Гоголя, Калинова в «Грозе» А.Н. Островского, ночлежки в пьесе «На дне» М.Горького органически сочетаются изображение общественного бытия с психологической многомерностью характеров.

 

Социальное пространство, на наш взгляд, категория историческая, т.к. отражает конкретную форму социального бытия, поэтому и основные характеристики модели социального пространства непосредственно зависят от эпохи, описываемой в произведении. Увидеть, как меняется художественное моделирование социального пространства во времени, можно, например, сравнив рассказы А.П. Чехова «Человек в футляре» (1898) и В.А. Пьецуха «Наш человек в футляре» (1989).

 

Уже в самих названиях рассказов мы видим пространственную метафору, которая давно стала крылатым выражением в значении «человек, испытывающий страх перед непредсказуемостью жизни, стремящийся отгородиться от внешних воздействий, ожидающий негативных последствий от тех или иных действий окружающих». Заимствовав название чеховского рассказа, В.А. Пьецух добавил в него слово наш, вызывая у читателя желание сопоставить человека чеховской эпохи и «нашей» (судя по времени создания рассказа, эпохи перестройки). 

 

Анализ рассказа А.П. Чехова показывает, что футлярный образ жизни связан не только с характером главного героя, но и с общественной обстановкой в городе, где повсеместно царит страх перед тем, «как бы чего не вышло». Кстати, это хорошо почувствовали уже современники писателя, в частности критик А.И. Богданович, писавший, что Чехов не дает «ни малейшего утешения, не открывает ни щелочки просвета в этом футляре, который покрывает нашу жизнь, "не запрещенную циркулярно, но и не вполне разрешенную". Созданная им картина получает характер трагической неизбежности» [9, с. 377].

 

Это «общерусское» чувство страха не исчезает со временем, оно лишь модифицируется, приобретая новые оттенки, о чем убедительно говорит В.А. Пьецух. Его герой, учитель русской литературы Серпеев, в отличие от Беликова, который «боялся, так сказать, выборочно», боялся «почти всего: собак, разного рода привратников, милиционеров, прохожих, включая древних старух, которые тоже могут походя оболгать, неизлечимых болезней, метро, наземного транспорта, грозы, высоты, воды, пищевого отравления, лифтов, – одним словом, почти всего, даже глупо перечислять» [8, с. 78].

 

Дополняя в каждом новом абзаце список страхов своего героя, автор убеждает читателя в том, что все они вполне обоснованы: с раннего детства Серпеев начал бояться смерти, так как «горе-отец его уведомил, что-де все люди имеют обыкновение умирать, что-де такая участь и Серпеева-младшего не минует» и насилия, поскольку «его частенько лупили товарищи детских игр»; в юности испугался голода, простояв «три часа в очереди за хлебом»; в студенческие годы – женщин, из-за слишком активного внимания «чудом влюбившейся в него сокурсницы по фамилии Годунова» [там же, с. 78-79] и т.д.

 

Причем во всей богатой палитре страхов Серпеева есть как общечеловеческие (боязнь воды, высоты, неизлечимых болезней, собак  и др.), так и социально-политические страхи (боязнь милиционеров, повесток в почтовом ящике, анонимных доносов, народного суда). Особенность героя Пьецуха в том, что он страдает от всех возможных человеческих страхов разом.

 

Однако в отличие от чеховского героя, который несмотря на всю неоднозначность его трактовки не вызывает симпатий и сочувствия у читателя, Серпеева жалко. Автор рисует его человеком порядочным, хорошим учителем, который преподает литературу не просто как учебный предмет, а как гуманитарную дисциплину – «учит душе», руководствуясь идеалами «светлой литературы». Страхи Серпеева не имеют ничего общего с трусостью и малодушием Беликова. Мало того, он постоянно совершает смелые (и даже рискованные) поступки: не боится заменять «глупые плановые темы» самовольными  (это он «проделывал более или менее регулярно»); не желает перестраиваться перед инспектором, т.к. отступить от своих нравственных принципов, потерять веру и уважение учеников для него оказывается страшнее, чем реальное наказание со стороны начальства; наконец, после увольнения из школы организовывает занятия на дому для заинтересованных ребят, прекрасно осознавая, что его могут «арестовать и засадить в кутузку за подрывную агитацию среди учащейся молодежи» [там же] (ср. у Чехова: «раз это не разрешено циркулярно, то и нельзя», «надо вести себя очень, очень осторожно, вы же так манкируете, ох, как манкируете!», «ведь теперь узнает весь город, дойдет до директора, попечителя, –  ах, как бы чего не вышло!» и  т.п.).

 

Итак, в Серпееве мы видим зеркальное отображение Беликова: чеховский герой вполне соответствует тому обществу, в котором живет, и отличается от остальных жителей города лишь более утрированным желанием упрятаться в оболочку, а  «наш человек в футляре» Пьецуха – один из немногих, сумевших сохранить душу, сердце, свой внутренний мир, живя в очень непростое время.  Открытый спор с Чеховым, использование его названия и сюжета, актуализированного в ином хронотопе, дает возможность Пьецуху разрушить социальный миф, связанный со стереотипным толкованием понятия футлярного образа жизни.

 

Открытие художниками слова «внутренней вселенной» потребовало особых средств изображения человека, одно из которых – спациализиция  всех психических процессов: сознательных и бессознательных.

 

Так, например, ядром модели психологического пространства  в «Красном смехе» Л.Н. Андреева являются сенсорные ощущениязрительные («…и я невольно поднимаюсь с камня и, шатаясь, смотрю в его глаза – и вижу в них бездну ужаса и безумия. У всех зрачки сужены – а у него расплылись они во весь глаз; какое море огня должен видеть он сквозь эти огромные черные окна!») [1, т. 2, c. 24], слуховыегрохнуло орудие, за ним второе, снова кровавый неразрывный туман заволок измученные мозги») [там же, c. 55], и осязательные («А иссушающий, палящий жар проникал в самую глубину тела, в кости, в мозг, и чудилось порою, что на плечах покачивается не голова, а какой-то странный и необыкновенный шар») [там же, c. 23], а также физиологические ощущенияболевые («Но стон не утихал. <…> Как острая, бесконечная ледяная игла входил он в мозг и медленно двигался взад и вперед, взад и вперед..») [там же, c. 39], статические, например, головокружение («Нет сил выносить, кровь заливает глаза. Небо валится на головы, земля расступается под ногами») [там же, c. 68] и органические, например, чувства тяжести, жажды, холода и т.п. («Попробуй мою голову, какая она горячая. В ней огонь. А иногда становится она холодной, и все в ней замерзает, коченеет, превращается в страшный омертвелый лед») [там же, c. 49], которые как бы растворяются в пространстве, замкнутом в субъекте.

 

Психологическое пространство в лирически произведениях (в качестве иллюстрации мы обратились к поэзии Б.Л Пастернака) имеет другую структуру, основными ее элементами становятся душаО мой лист, ты пугливей щегла! / Что ты бьешься, о шелк мой застенчивый?») [6, c. 127], сознание…И, как уголь по рисунку, / Грянул ливень всем плетнем, // Стал мигать обвал сознанья: / Вот, казалось, озарятся / Даже те углы рассудка, / Где теперь светло, как днем!») [6, c. 148-149], памятьКогда в своих воспоминаньях / Я к Чистополю подойду, / Я вспомню городок в геранях / И домик с лодками в саду») [6, c. 353], сновиденияМне снилась осень в полусвете стекол, / Терялась ты в снедающей гурьбе, / Но, как с небес добывший крови сокол, / Спускалось сердце на руку тебе») [6, c. 67] и т.п.  Причем, в изображении индивидуального внутреннего мира лирического героя мы обнаружили не только те же законы, по которым создаются другие пространственные образы, но и специфические способы «преломления» пространства, отражающие субъективные особенности личности поэта.

 

С глубокой древности в художественных текстах описывались явления «другой реальности» сновидения, грезы, видения, гипнотические состояния и т.п., в литературных произведениях новейшего времени персонажи погружаются в виртуальные компьютерные реальности и всевозможные эзотерические миры. Многочисленные примеры использования параллельных реальностей в произведениях разных эпох, художественных направлений и жанров для воссоздания иррациональной или таинственной атмосферы, фантастического фона, для передачи эмоционального состояния персонажей и мотивации их поступков и т.д. являются основанием для выделения модели виртуального пространства как одной из базовых в художественной литературе.

 

Модель виртуального пространства может структурироваться на основе вполне узнаваемых фрагментов эмпирической реальности, представленных, однако, в трансформированном, переходном, многомерном и условном состоянии. Подвергая реальное пространство парадоксальным метаморфозам, художники слова, как правило, заполняют виртуальный мир произведения визуальными, зрительными образами, которые выступают как микрообразы единого художественного пространства, но дают представление о каких-то иных, недоступных опыту, его видах.

 

Важной особенностью виртуальной пространственной модели, на наш взгляд, является не только ее воплощенность на уровне воображения, сознания, чувствования персонажей, но и максимальное воздействие на воображение читателя в процессе его погружения в художественный мир произведения.

 

Так, например, поэтами Серебряного века как виртуальное описывается городское пространство – уродливое, опасное, энтропийное: «Но за Вами неслись в истерической клятве / И люди, и зданья, и даже магазин. / Срывались с места фонарь и палатка, / Все бежало за Вами, хохоча и крича…» (В. Шершеневич) [10, c. 56]; «туман, с кровожадным лицом каннибала жевал невкусных людей» (В. Маяковский) [5, c. 63]; «И, как кошмарный сон, виденьем беспощадным, / Чудовищем размеренно-громадным, / С стеклянным черепом, покрывшим шар земной, / Грядущий Город-дом являлся предо мной» (В. Брюсов) [4, c. 265] и т.п. Однако эта искаженная реальность может существовать только при наличии интерпретирующего субъекта, способного почувствовать передаваемую языковыми средствами (в основном метафорой и метонимией) атмосферу.

 

Особым виртуальным способом существования персонажей в произведении является игра. Например, Л.Н. Андреев в рассказе «Большой шлем»  использует игровое пространство как сознательный прием, который позволяет ему исследовать определяющий тип мироотношения героев, вступающих в борьбу с судьбой. Хаотический непредсказуемый внешний мир сознательно выключается из представлений игроков, его как бы не существует. Даже на упоминание событий реального мира в их кругу наложено табу:  «Так играли они лето и зиму, весну и осень. Дряхлый мир покорно нес тяжелое ярмо бесконечного существования и то краснел от крови, то обливался слезами, оглашая свой путь в пространстве стонами больных, голодных и обиженных» [1, т. 1, с. 149]. Обществу людей герои рассказа предпочли общество игральных карт, которые оживают в виртуальном пространстве: «хмуро улыбался пиковый король», «шестерки опять скалили свои широкие белые зубы», двойки и тройки имели «дерзкий и насмешливый вид» [там же, с. 151-152]. Но самое удивительное в поведении карт то, что они обладают, в отличие от игроков,  «прихотливым нравом», «насмешливостью и непостоянством». Описание  «поведения» карт еще более подчеркивает безразличие игроков друг к другу, их окостенелость и безжизненность. Того не замечая, герои сами становятся колодой игральных карт, в момент выпадения одной из них (смерть Масленникова), у них возникает вопрос: «А где же мы возьмем теперь четвертого?» [там же, с. 156]. Созданная Андреевым пространственная оппозиция «реальное – виртуальное» становится моделью для построения внепространственных категорий – жизни и смерти. Героям вдруг открывается невластность человека над судьбой. Внезапная смерть партнера по картам заставляет их ужаснуться тому «бессмысленному, ужасному, непоправимому», что неизбежно должно случиться с каждым.

 

В.О. Пелевин в романе «S.N.U.F.F.» помимо «традиционных» видов виртуального пространства изображает глобальное киберпространство, моделируемое компьютерными средствами (подробнее в статье «Структура виртуального пространства в романе Виктора Пелевина «S.N.U.F.F.» [7]). Однако главным его открытием, как мы отметили, стало совмещение в одном тексте всех видов виртуальности, что подтверждает мысль ряда современных исследователей, трактующих «виртуальность» как универсальную характеристику любого текста, независимо от его идейно-тематической направленности, жанровой и стилевой принадлежности.

 

Предложенная типология, на наш взгляд, может послужить основанием для анализа произведений разных родов, жанров, направлений, эпох, национальных литератур. Обширная эмпирическая база даст возможность говорить о национальном своеобразии пространствопредставления в литературе, о тех особенностях, которые диктуются культурой, временем, творческим методом, родом и жанром, и о тех сущностных свойствах художественного пространства, которые остаются неизменными. Перспективным представляется исследование смешанных моделей пространства, поскольку чаще всего мы  наблюдаем взаимное наложение названных пространственных моделей в рамках одного произведения, за счет чего усиливается роль пространственных характеристик в раскрытии авторского замысла, характеров героев и их внутреннего состояния, существенно углубляется проблемно-тематическое и идейное содержание текста.

 

Литература:

  • 1. Андреев, Л. Н. Собрание сочинений. в 6 т. / Леонид Николаевич Андреев. – М.: Худож. лит., 1990. – 1 т.: Рассказы 1898-1903; 2 т.: Рассказы; Пьесы. 1904-1907.
  • 2. Бахтин, М. М. Эстетика словесного творчества / М.М. Бахтин. – М.: Искусство, 1986. – 445 c.
  • 3. Бахтин, М. М. Формы времени и хронотопа в романе / М.М. Бахтин // Вопросы литературы и эстетики. Исследования разных лет. – М.: Изд-во «Худож. лит.», 1975. – C. 234-408.
  • 4. Брюсов, В. Я. Собрание сочинений: в 7 т. / Валерий Яковлевич Брюсов; [вступ. статья П.Г. Антокольского; подг. текста Н.С. Ашукина и др.; примеч. Н.С. Ашукина]. – М.: Худож. лит., 1973. –  1.: Стихотворения. Поэмы. 1982-1909.
  • 5. Маяковский, В. В. Полное собрание сочинений: в 13 т. / Владимир Владимирович Маяковский; [подгот. текста и примеч. В.А. Арутчевой и З.С. Паперного; ред. А. Февральский; АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А.М. Горького]. М.: Худож. лит., 19551961. – 1 т.: Стихотворения, трагедия, поэмы и статьи 19121917 годов.
  • 6. Пастернак, Б. Л. Стихотворения. Поэмы / Борис Леонидович Пастернак; [вступ. ст. А.Д. Синявского; сост., подгот. текста и примеч. Л.А. Озерова]. – М.-Л.: Изд-во «Советский писатель», 1965. – 732 с. (Серия «Библиотека поэта»)
  • 7. Пыхтина, Ю.Г. Структура виртуального пространства в романе Виктора Пелевина «S.N.U.F.F.» / Ю.Г. Пыхтина // Verbal culture of the humanity through the prism of ages: Materials digest of the LVIII International Research and Practice Conference and II stage of the Championship in philological sciences. – London, July 18- July 23, 2013. – P. 46-48.
  • 8. Пьецух, В. А. Плагиат. Повести и рассказы / Вячеслав Алексеевич Пьецух. – М.: Глобулус, Изд-во НЦ ЭНАС, 2006. – 304 с.
  • 9. Чехов, А. П. Полное собрание сочинений и писем: в 30 т. / Антон Павлович Чехов. 2-е изд. стереотипное. – М.: Наука, 2008. – 9 т.: Рассказы. Повести, 1894-1897.
  • 10. Шершеневич, В. Г. Стихотворения и поэмы  / Вадим Габриэлевич Шершеневич; [сост., подг. текста, вступ. статья, примеч. А. Кобринского]. – СПб.: «Академический проект», 2000. – 368 с. (Новая библиотека поэта)
0
Your rating: None Average: 7.6 (14 votes)
Comments: 18

Kosykh Elena

Уважаемая Юлиана! Присоединяюсь к хорошим отзывам высказавшихся экспертов. Скажите, а можно ли выделить авторское пространство? Спасибо. Е.К.

Pykhtina Iuliana

Уважаемая Елена, большое спасибо за положительный отзыв! Я хотела бы уточнить, Вы имеете в виду автора как реальное лицо или как субъект повествования? Хотя, собственно говоря, и в том и в другом случае можно говорить об авторском пространстве. Первый аспект подробно рассмотрен в трудах М.М. Бахтина и В.Н. Топорова, а второй в "Поэтике композиции" Б. Успенского. С уважением Юлиана.

Mirzoyeva Leila Yurievna

Уважаемая Юлиана! Прежде всего, хотелось бы поблагодарить за доклад, имеющий методологическую ценность, причем не только в сфере литературоведения, но и для осуществления лингвистических исследований. ИНтересна была бы аксиологическая интерпретация пространства, хотя на первый взгляд это может показаться несколько странным (в приводимых Вами примерах преобладают негативные эмоции в отношении пространственных характеристик, что в целом также характерно для набора оценочных единиц). Как это всегда бывает, интересный доклад не может не вызвать вопросов. Так, в качестве иллюстрации Вами был избран роман Виктора Пелевина «S.N.U.F.F.», где представлено виртуальное киберпространство. В этой связи хотелось бы отметить другое произведение В.Пелевина, где отражено "сращение" реального и киберпространства - повесть "Принц Госплана". Если Вы уже рассматривали данный текст с этой точки зрения, то как можно было бы ознакомиться с Вашим исследованием? С уважением, благодарностью и пожеланием дальнейших успехов, Лейла Мирзоева

Pykhtina Iuliana

Уважаемая Лейла Юрьевна! Я очень благодарна Вам за внимание к моему докладу и идеи для дальнейших исследований. Представляете, я даже не заметила, что подобрала негативные пространственные характеристики для иллюстрации теоретического материала! В следующий раз буду внимательнее! Согласна, что оценочный компонент должен присутствовать в анализе. Что касается «Принца Госплана», то отдельно я не анализировала это произведение, хотя, конечно, эта повесть – яркий пример моделирования виртуального пространства, и основные задачи решаются Пелевиным с помощью воссоздания антуража компьютерной игры. Однако в одном из своих пособий я привожу этот текст в качестве примера. Если Вам, действительно, интересны мои наблюдения, то с удовольствием подарю это пособие-практикум, у меня осталось несколько авторских экземпляров. Мой электронный адрес: pyhtina-2008@mail. ru С уважением, Юлиана.

Yekshembeyeva Lyudmila

Уважаемая Юлиана! Получила огромное удовольствие от прочтения Вашей статьи. Четко, ясно, аргументированно! Поскольку несильна в данной области, прошу пояснить следующее: значит ли это, что социологичность как текстовая категория имеет проекцию в социальном пространстве текста как базовом, и оно соотнесено (?) с денотативным семантическим пространством (по Л.Г. Бабенко), или содержательно-фактуальной информацией (по И.Р. Гальперину) художественного текста? Можно ли провести подобную аналогию (категория - модель базового художественного пространства - разновидность семантического пространства художественного текста) для психологической и виртуальной моделей пространства? С благодарностью Л.Екшембеева

Pykhtina Iuliana

Уважаемая Людмила Владимировна, большое спасибо за высокую оценку моего доклада и очень интересный вопрос! Думаю, что мы с Вами говорим о разных подходах к анализу художественного текста. Лингвисты рассматривают текст как определенным образом организованное семантическое пространство, выделяя при этом такие его сферы, как концептуальное, денотативное и эмотивное пространства. Литературоведческий же подход подразумевает исследование пространственных образов и моделей, воплощенных в художественном произведении. В первом случае речь идет о пространстве текста, а во втором о пространстве в тексте. В то же время, денотативный анализ, нацеленный на выявление отображенного в художественном тексте объективного мира, вполне соотносится с литературоведческим. Кстати сказать, Л.Г. Бабенко, анализируя семантическое пространство текста, выделяет следующие типы литературно-художественных моделей пространства: психологическое, географическое, точечное, фантастическое, космическое и социальное. С точки зрения литературоведения, данные модели нельзя поставить в один ряд, поскольку в основе типологии должны лежать однородные критерии. Так, географическое пространство (соотносимое с реальным!) моделируется в произведениях определенных жанров, например, в жанре путешествий, основной критерий для выделения этой модели – степень объективности в изображении окружающего пространства, а основными критериями для выделения модели точечного пространства являются семиотические признаки (у Ю.М. Лотмана точечное, замкнутое пространство противопоставляется линеарному, открытому пространству). С уважением, Юлиана.

Hamze Dimitrina

Уважаемая коллега! Дорогая Юлиана! Большое спасибо за прекрасный доклад! Пространство – это универсалия когнитивного (в том идейно-эстетического) порядка. Она шедро предлагает множество исследовательских перспектив, одна из которых может быть изобразительная (пластическая) репрезентация пространства в художественном тексте и ее воздействие на реципиента. Желаю дальнейших плодотворных изысканий! С уважением и теплотой! Димитрина

Pykhtina Iuliana

Уважаемые коллеги! Я очень благодарна всем вам за оценку моего доклада и комментарии! От всей души желаю здоровья, удачи и творческих успехов! С уважением, Юлиана.

Olena Nazarenko

Уважаемая Юлиана, Ваш доклад представляет исключительную важность для развития теориии литературы. Спасибо. Желаю удачи и дальнейших удачных исследований! Назаренко Елена

Eugenia Mincu

Ваш доклад интерсный и значемый. Желаю Вам успехов в исследовательской работе! Евгения

Zalevskaya Alexandra Alexandrovna

Уважаемая Юлиана Григорьевна! Изучение проблемы пространства очень перспективно, можно подсказать Вам несколько возможных направлений дальнейшего расширения направлений исследования. Но мне представляется, что Вам было бы полезным прежде всего разграничить значения слова "пространство" по отношению к выделяемым Вами пространственным моделям: вполне очевидно, что социальное, психологическое и виртуальное пространства согласуются с одним из значений этого слова (при этом их можно сначала подразделить на реальные и нереальные), в то время как жанро-, родо- и стилеобразующие пространства "зонтично" подводятся под иную трактовку пространства, это другой подход к анализу текста. Поэтому на предлагаемом Вами рисунке (кстати, один рисунок в тексте не нумеруется) иерархия скорее всего должна быть заменена на иное соотношение, вытекающее из разграниченных трактовок понятия "пространство". Высказанные соображения не влияют на общее заключение, что Вами выполнено весьма интересное и творческое исследование. Желаю дальнейших успехов. Залевская Александра Александровна

Pykhtina Iuliana

Уважаемая Александра Александровна! Я очень признательна Вам за четкий анализ моей статьи и за подсказанное направление исследования! Подумаю, как лучше графически выразить свою идею, как оказалось, рисунок не совсем точно ее раскрывает. С благодарностью и уважением, Юлиана.

Nazina Olga Vladimirovna

Уважаемая Юлиана! С большим интересом ознакомилась с предложенной Вами типологией базовых пространственных моделей в художественной литературе. На мой взгляд, статья хороша как в содержательном, так и в структурном плане. Не вызывает сомнения актуальность, научно-практическая значимость и перспективность настоящего исследования. С уважением, Ольга Назина

Pykhtina Iuliana

Уважаемая Ольга! Очень приятно, что моя работа Вам понравилась! Большое спасибо! С уважением, Юлиана.

Kobyakova Iryna

Уважаемая Юлиана! Спасибо за исключительно интересный и важный доклад! Вызывает интерес представленная Вами типология и эволюция самого художественного пространства в сторону усложнения межчувственных ассоциаций, а т акже восприятий. Желаю Вам успехов в исследовательской работе, здоровья и всего доброго. Ирина Кобякова.

Pykhtina Iuliana

Уважаемая Ирина! Я очень благодарна Вам за высокую оценку моего доклада! С уважением, Юлиана.

Gribova Natalia

Уважаемая Юлиана! Ваша работа, посвященная изучению неизоморфного когнитивного пространства текста (а именно такое впечатление возникает после прочтения)и его типологии представляется мне очень актуальной применительно к комплексному анализу художественного произведения, концептуальной картины мира автора в ключе прагматического подхода. Вызывает живейший интерес не только представленная Вами типология, но и в рамках эволюции типов сознания героев (авторов), и эволюция самого художественного пространства в сторону усложнения межчувственных ассоциаций и восприятий в том числе. Желаю Вам успехов в исследовательской работе! Грибова Н.Н.

Pykhtina Iuliana

Уважаемая Наталья! Большое спасибо за интерес к моему исследованию! Вам также желаю успехов! С уважением, Юлиана.
Comments: 18

Kosykh Elena

Уважаемая Юлиана! Присоединяюсь к хорошим отзывам высказавшихся экспертов. Скажите, а можно ли выделить авторское пространство? Спасибо. Е.К.

Pykhtina Iuliana

Уважаемая Елена, большое спасибо за положительный отзыв! Я хотела бы уточнить, Вы имеете в виду автора как реальное лицо или как субъект повествования? Хотя, собственно говоря, и в том и в другом случае можно говорить об авторском пространстве. Первый аспект подробно рассмотрен в трудах М.М. Бахтина и В.Н. Топорова, а второй в "Поэтике композиции" Б. Успенского. С уважением Юлиана.

Mirzoyeva Leila Yurievna

Уважаемая Юлиана! Прежде всего, хотелось бы поблагодарить за доклад, имеющий методологическую ценность, причем не только в сфере литературоведения, но и для осуществления лингвистических исследований. ИНтересна была бы аксиологическая интерпретация пространства, хотя на первый взгляд это может показаться несколько странным (в приводимых Вами примерах преобладают негативные эмоции в отношении пространственных характеристик, что в целом также характерно для набора оценочных единиц). Как это всегда бывает, интересный доклад не может не вызвать вопросов. Так, в качестве иллюстрации Вами был избран роман Виктора Пелевина «S.N.U.F.F.», где представлено виртуальное киберпространство. В этой связи хотелось бы отметить другое произведение В.Пелевина, где отражено "сращение" реального и киберпространства - повесть "Принц Госплана". Если Вы уже рассматривали данный текст с этой точки зрения, то как можно было бы ознакомиться с Вашим исследованием? С уважением, благодарностью и пожеланием дальнейших успехов, Лейла Мирзоева

Pykhtina Iuliana

Уважаемая Лейла Юрьевна! Я очень благодарна Вам за внимание к моему докладу и идеи для дальнейших исследований. Представляете, я даже не заметила, что подобрала негативные пространственные характеристики для иллюстрации теоретического материала! В следующий раз буду внимательнее! Согласна, что оценочный компонент должен присутствовать в анализе. Что касается «Принца Госплана», то отдельно я не анализировала это произведение, хотя, конечно, эта повесть – яркий пример моделирования виртуального пространства, и основные задачи решаются Пелевиным с помощью воссоздания антуража компьютерной игры. Однако в одном из своих пособий я привожу этот текст в качестве примера. Если Вам, действительно, интересны мои наблюдения, то с удовольствием подарю это пособие-практикум, у меня осталось несколько авторских экземпляров. Мой электронный адрес: pyhtina-2008@mail. ru С уважением, Юлиана.

Yekshembeyeva Lyudmila

Уважаемая Юлиана! Получила огромное удовольствие от прочтения Вашей статьи. Четко, ясно, аргументированно! Поскольку несильна в данной области, прошу пояснить следующее: значит ли это, что социологичность как текстовая категория имеет проекцию в социальном пространстве текста как базовом, и оно соотнесено (?) с денотативным семантическим пространством (по Л.Г. Бабенко), или содержательно-фактуальной информацией (по И.Р. Гальперину) художественного текста? Можно ли провести подобную аналогию (категория - модель базового художественного пространства - разновидность семантического пространства художественного текста) для психологической и виртуальной моделей пространства? С благодарностью Л.Екшембеева

Pykhtina Iuliana

Уважаемая Людмила Владимировна, большое спасибо за высокую оценку моего доклада и очень интересный вопрос! Думаю, что мы с Вами говорим о разных подходах к анализу художественного текста. Лингвисты рассматривают текст как определенным образом организованное семантическое пространство, выделяя при этом такие его сферы, как концептуальное, денотативное и эмотивное пространства. Литературоведческий же подход подразумевает исследование пространственных образов и моделей, воплощенных в художественном произведении. В первом случае речь идет о пространстве текста, а во втором о пространстве в тексте. В то же время, денотативный анализ, нацеленный на выявление отображенного в художественном тексте объективного мира, вполне соотносится с литературоведческим. Кстати сказать, Л.Г. Бабенко, анализируя семантическое пространство текста, выделяет следующие типы литературно-художественных моделей пространства: психологическое, географическое, точечное, фантастическое, космическое и социальное. С точки зрения литературоведения, данные модели нельзя поставить в один ряд, поскольку в основе типологии должны лежать однородные критерии. Так, географическое пространство (соотносимое с реальным!) моделируется в произведениях определенных жанров, например, в жанре путешествий, основной критерий для выделения этой модели – степень объективности в изображении окружающего пространства, а основными критериями для выделения модели точечного пространства являются семиотические признаки (у Ю.М. Лотмана точечное, замкнутое пространство противопоставляется линеарному, открытому пространству). С уважением, Юлиана.

Hamze Dimitrina

Уважаемая коллега! Дорогая Юлиана! Большое спасибо за прекрасный доклад! Пространство – это универсалия когнитивного (в том идейно-эстетического) порядка. Она шедро предлагает множество исследовательских перспектив, одна из которых может быть изобразительная (пластическая) репрезентация пространства в художественном тексте и ее воздействие на реципиента. Желаю дальнейших плодотворных изысканий! С уважением и теплотой! Димитрина

Pykhtina Iuliana

Уважаемые коллеги! Я очень благодарна всем вам за оценку моего доклада и комментарии! От всей души желаю здоровья, удачи и творческих успехов! С уважением, Юлиана.

Olena Nazarenko

Уважаемая Юлиана, Ваш доклад представляет исключительную важность для развития теориии литературы. Спасибо. Желаю удачи и дальнейших удачных исследований! Назаренко Елена

Eugenia Mincu

Ваш доклад интерсный и значемый. Желаю Вам успехов в исследовательской работе! Евгения

Zalevskaya Alexandra Alexandrovna

Уважаемая Юлиана Григорьевна! Изучение проблемы пространства очень перспективно, можно подсказать Вам несколько возможных направлений дальнейшего расширения направлений исследования. Но мне представляется, что Вам было бы полезным прежде всего разграничить значения слова "пространство" по отношению к выделяемым Вами пространственным моделям: вполне очевидно, что социальное, психологическое и виртуальное пространства согласуются с одним из значений этого слова (при этом их можно сначала подразделить на реальные и нереальные), в то время как жанро-, родо- и стилеобразующие пространства "зонтично" подводятся под иную трактовку пространства, это другой подход к анализу текста. Поэтому на предлагаемом Вами рисунке (кстати, один рисунок в тексте не нумеруется) иерархия скорее всего должна быть заменена на иное соотношение, вытекающее из разграниченных трактовок понятия "пространство". Высказанные соображения не влияют на общее заключение, что Вами выполнено весьма интересное и творческое исследование. Желаю дальнейших успехов. Залевская Александра Александровна

Pykhtina Iuliana

Уважаемая Александра Александровна! Я очень признательна Вам за четкий анализ моей статьи и за подсказанное направление исследования! Подумаю, как лучше графически выразить свою идею, как оказалось, рисунок не совсем точно ее раскрывает. С благодарностью и уважением, Юлиана.

Nazina Olga Vladimirovna

Уважаемая Юлиана! С большим интересом ознакомилась с предложенной Вами типологией базовых пространственных моделей в художественной литературе. На мой взгляд, статья хороша как в содержательном, так и в структурном плане. Не вызывает сомнения актуальность, научно-практическая значимость и перспективность настоящего исследования. С уважением, Ольга Назина

Pykhtina Iuliana

Уважаемая Ольга! Очень приятно, что моя работа Вам понравилась! Большое спасибо! С уважением, Юлиана.

Kobyakova Iryna

Уважаемая Юлиана! Спасибо за исключительно интересный и важный доклад! Вызывает интерес представленная Вами типология и эволюция самого художественного пространства в сторону усложнения межчувственных ассоциаций, а т акже восприятий. Желаю Вам успехов в исследовательской работе, здоровья и всего доброго. Ирина Кобякова.

Pykhtina Iuliana

Уважаемая Ирина! Я очень благодарна Вам за высокую оценку моего доклада! С уважением, Юлиана.

Gribova Natalia

Уважаемая Юлиана! Ваша работа, посвященная изучению неизоморфного когнитивного пространства текста (а именно такое впечатление возникает после прочтения)и его типологии представляется мне очень актуальной применительно к комплексному анализу художественного произведения, концептуальной картины мира автора в ключе прагматического подхода. Вызывает живейший интерес не только представленная Вами типология, но и в рамках эволюции типов сознания героев (авторов), и эволюция самого художественного пространства в сторону усложнения межчувственных ассоциаций и восприятий в том числе. Желаю Вам успехов в исследовательской работе! Грибова Н.Н.

Pykhtina Iuliana

Уважаемая Наталья! Большое спасибо за интерес к моему исследованию! Вам также желаю успехов! С уважением, Юлиана.
PARTNERS
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.