facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Page translation
 

„Воспоминания из детства” как попытка избавления мира от самого себя (Искусство Лукаша Рудницкого)

„Воспоминания из детства” как попытка избавления мира от самого себя (Искусство Лукаша Рудницкого)
Hamze Dimitrina, candidate of philology, doctoral candidate

Plovdiv University named after Paisii Hilendarski, Bulgaria

Championship participant: the National Research Analytics Championship - "Bulgaria";

the Open European-Asian Research Analytics Championship;

Искусство творца – это не товар, предназначенный для торговли с лотка. Оно не выставляется напоказ, чтобы собратькак можно больше поклонников и покупателей, которыевыскажут свое „компетентное” мнение о том, хорошо ли нарисована картина. Самоцельное умение рук не может творить искусство, оно только его профанирует, поэтому и не может служить критерием его качества. Создание искусства немыслимо без сильнойи провокационной личности художника, интерферентной и индуктивной диалогичности его картин и обаятельной настойчивости его духовно-эстетических посланий.

Ключевые слова: искусство, эстетика, духовность, диалог, ирония, sacrum, profanum

The art of the artist is not a good to exhibit on a street stall. It is not on display in order to attract more amateurs and buyers, who would “competently” pronounce themselves as to whether a painting has been skillfully or unskillfully painted. The manual ability per se does not create art, but rather profanes it, and cannot therefore constitute its qualifier. It is the strong and provocative personality of the artist, the interfering and inductive dialogue of his paintings, as well as the dazzling assertiveness of his spiritual and aesthetic message, that creates art.

Keywords: art, aesthetics, spirituality, dialogue, irony, sacrum, profanum

 

Постмодернизмбушует в точке пересечения глобализации и бурного технического прогресса. Крикливый стандарт, утонченноесибаритство и снобская зрелищностьнагло флиртуют с публикой до тех пор, пока не завоюют ее. К счастью, есть артисты, чье творчествовыступает как волнующий контрапункт стадному увлечению модой и поклонению кумирам, без которых, увы, не обходится и искусство. Именно к ним относится польский художник Лукаш Рудницкий.

Одинокий в своей углубленности, духовной широте и эстетическом изяществе, он выступает как отрицание стандарта и дешевойэффектности. Цветовая вакханалия и “элегантная” квазиоригинальная маскировка китча ему абсолютно чужды. Действительно, самое трудное для художника – это найти себя. Некоторые художники всю жизнь безуспешно пытаются сделать это. Умело (или не столь умело) подражаякому-то другому, они сами себя обманывают, что им удалось выработать свой собственный неповторимый стиль.Лишь один беглый взгляд на картины Лукаша Рудницкого достаточен для того, чтобы зритель убедился: он не принадлежит к числу таких художников. Благодаря своему самобытному дарованию в сочетании с редким самоконтролем, проницателностью, интеллектуальной дистанцированностью от окружающего мира, философской глубиной и провокативностью, он завоевал себе счастливую судьбу избранника – рано нашел себя и рано утвердился как зрелый творец с неподражаемым, индивидуальным художественным почерком.

Сразу производит впечатление не только его артистический талант, но и его высокая образованность, богатаяэрудиция. Художник не подвергает „инвентаризации” окружающий мир, а, следуя своему воображению, вслушиваясь в шепотсвоей интуиции и ловясамые тонкиементально-духовные вибрации своего сознания, как будто вплетает предметыодновременно в тканьсвоейэмоционалностии в космическое панн?, чтобы их реидентифицировать; ищет скрытую гармонию объемов и форм, возобновляет диалог между видимым и духовным.

Выбордуховной альтернативы, несомненно, наиболее перспективендля нас – “блудных сыновей и дочерей” – рабов брутальной конъюнктуры. Утонченно-ироническое внушение художника имеет целью “активизировать”нас, пока не стало поздно. Здесь было бы уместно привести две цитатыНиколауса Харнонкурта, в которых он также призывает нас вовремя опомниться: “Многие знакиговорят о том, что приближается всеобщий упадок культуры… Если ситуациядействительно так серьезна, какмне кажется, то недопустимо оставаться ее пассивными наблюдателями в ожидании конца”; “…человечествосегодня, пожалуй,больше, чем когда бы то ни было, слепо поддается диким инстинктам. Знание, разумтеперь находятся под небывалой угрозой, а вместе с ними под угрозой оказывается в первую очередь просто человеческое, а может быть, даже само существование человека.”

Одним из основных средств спасения и духовного выживания являетсядиалог, полноценная коммуникация. Л. Рудницкий ведет этот диалог на нескольких уровнях:

1. на уровнесозвучия между произведениями живописи и графики, взаимно дополняющих друг друга своей чистотой, простотой и достойнойстабильностью форм, а также сходством тональности. Намеренно ограниченная цветовая гамма (доминируют белый, черный и голубой цвет, которые местами дополняютсякрасным, желтым и коричневым),отражающая прежде всего ментально-философские странствия художника, во многом приближается к строгому черно-белому „дуэту” рисунков. На этом диалогическом уровне осуществляется и аппроксимация между почти монументальным излучением образности живописных полотен с ее простыми контурами и стилизованно-синтетическими формами, с ровным, густым нанесениемкраски в рамках больших поверхностей, с одной стороны, и аскетически возвышенной простотой сверхэкономной, но внушительной своим присутствием и скрытыми посланиями предметности графики, с другой. Использованные в живописных изображениях разнообразные материалы: пигмент, песок, восковая паста,создаютощущение массивности, компактности и устойчивости, которые в принципе присущи интерьерным или экстерьерным композициямграфических рисунков.

Не богатая палитратонов, а плотные, густые мазки на картинах, написанных маслом, вместе с нанесенным эфирно-прозрачным слоем краски, вносят разнообразие в фактуру и вызывают мощный колористический эффект.

2. Следующий уровень – это уровеньпластического диалога, который сфокусирован насоответствии между цветом и рисунком. Выбранные автором формыгармонично корреспондируют с его колористическим решением.

3. Другой уровень формирует пространственно-трансцендирующий диалог предметов. Осязаемая конкретность и рельефность предметов, изображенных на графических рисунках, точный геометрический выбор их размера и формы, также как и их органическое вписывание в пространство до достижения полного синхрона, отсылает нас кособой роли предмета в универсуме дляподдержания метафизического равновесия. Рисунок углемРавновесие духа излучает мистическое спокойствие, а внешне обнаженный илегковесный правый угол уравновешивается мощным присутствием духа, для которого вся наша планета не что иное, как глобус, служащий как учебное пособие по географии. Выступая в качестве символа вместе со шкафом, на котором стоит, он может, разумеется, лишь метафорически сохранять баланс в компании духа, причем при условии, что „он услышал его голос” (картина 1).

Подобное равновесие наблюдается и в другой графической работепод названием Птица. Массивный черный прямоугольник слева создает иллюзиючуть приоткрытой двери, в которую мы подглядываем робко, тайком, чтобы уловить значимое. Если мысленно проследить направление линий птицы, стилизованного иконического изображения и горизонталей и вертикалей в рисунке, можно увидеть символикукреста как атрибута веры и нашей духовной трансмиссии.

Такие ассоциациивызывает ирисунокМагазин Гееза уже открыт, где медитативноеумиротворение и трансцендентальная тишина только на первый взгляд кажутся парадоксалной репликойназвания по ирониинашего ограниченного прагматизмом и меркантилностью мышления, но на самом деле абсолютно гармонируютс крестообразным движением линий. Если принять иронический вызов, содержащийся в названии, то следовало бы искать в магазине не материалные, а духовные “приобретения” (картина 2).

Второй графический рисунок с изображением птицы – этоПингвинуказывает клювом на запад. Еле узнаваемая птица, которую, если бы не название, мы вряд ли бы заметили, превращается в смысловойэпицентр рисунка. Она словно повторяет направлениеосновной линии находящегося на переднем плане стула, отличающегося внушительным весом. Стабилность предмета является таковой постольку, поскольку она вступает в оппозицию с окцидентализмом и живет дольше нас. Вместе с тем это антиципированная нестабильность, так как она оказалась встроенной в земное, тленное, если позволила пингвину уменьшиться до такой степени и далаего предупреждению заглохнуть. Коннотация названия стороны света амбивалентна: оно ассоциируется с техническим прогрессом, „цивилизованностью” Запада, но одновременно напоминает и о закате Солнца как символа древних цивилизаций (а самиони выступают как символ процветания и духовного обновления). Пингвинсловно говорит: „Яхорошо знаю, что такое лед и отсутствие солнечного света. Берегитесь, опасность придет оттуда, не затемняйте Солнце!” (картина 3).

Этот диалог между визуально маленьким и большим, всущности, не такой уж и странный. Он является аккомодирующим, посколькунаправлен в одну сторону – к более долговечной и обнадеживающей общей перспективе. Здесь можно провести аналогию с философско-эстетическими взглядами польской писательницы Ольги Токарчук. Для нее предметы и животные (а наверное, тем более птицы с их уникальной способностью летать) находятся ближе к Богу: предметы  – благодаря своей устойчивости, безвремию и “взгляду” в вечность, а животные – благодаря своей совершенно естественной, бизыскусной, “непреднамеренной” жизни, которая похожа на сон (дублируя райскую невинность)и из которой они, может быть, проснутся в моментсмерти (Токарчук2000).

Динамика мультиплицированного движения, как символ абсолютнойгармонии, „возглавлятся” предметным крестом с распятой фигурой женщины. Подобно Иисусу, женщина понесла огромные страдания из-за первородного греха, чьим символом является овальный плод перед крестом, и искупилапо крайней мере отчасти этот грех через преемственность своихрепродуктивных способностей, постоянно сопровождаемых болью и страхом. Действительно, кто иной, если не художник со своими кистями и карандашами (стаканслева от креста) сжалится над ней, поймет ее, отдаст ей всю свою любовь, признает ее заслуги и увековечит ее? (картина 4)

В рисунке, названномПодойди поближе, художникискушает нас пойти по узкой тропинке нашего собственного совершенствования. Художник  “провел” ее посредством четкой перспективы, маркированнойс обеих сторон регулярно повторяющимися белыми и черными прямоугольными плоскостями. Антиномия добра и зла вечна, но это не освобождает нас от окончательного и решительноговыбора, который хоть на короткое время снимет дилемму. Все-таки добро идет на один шаг впереди и кконцу дороги является последней видимой остановкой, подсказывающей нам, что не все потеряно, что все еще есть надежда.

Очередное произведение (на этот раз живописи) с изображением птицы – это картинаОбязательное самоубийство. Лишенная фигур скатертьс шахматным рисунком с почти фосфоресцирующим контрастом сине-белых квадратовпредставляет собой аллюзиюнапрояснившееся, выкристаллизовавшееся решение, а его неотменимость внушаетсяптицей с гордо поднятой головой и строгой, категоричной направленностью клюва. Она благословлена Богом и, возможно, обладает пророческим дарованием, т.е. играет роль последней инстанции. (картина 5)

4. Следующая ступень диалога– это разговор символических “персонажей”, а также разговор между ними и автором, выступающим как прямой участник в картине. Диалогсо зрителем опосредованосновным диалогом. Он требует от нас максималной концентрации и интеллектуалного напряжения. Вот почему наша оценка в большой степени связана с толкованием другого диалога. Л. Рудницкийотносится скореек интровертным художникам, поэтому его диалог с картиной, несмотря на вербально-апеллятивный вызов, содержащийся в названиях, оказывается более гармоничным посредством внутреннегодиалога. Он болеекамерный, сокровенный, “интерперсонажный” (интеробъектный) и интрасубъектный (автодиалогхудожника). Его можно охарактеризовать как “путешествие к самому себе” или как интимный разговор только для “посвященных”.

5. Эвокативные названия картин

Посредством эксплицитныхназваний (напоминающих сентенции) художник словно повторяет в форме монолога фрагмент диалогической полифонии своих картин: Комета добра и зла, Мадонна мадонны, Ключ к мудрости, ключ к глупости, WildatHeart, Не вижу, не говорю. Слушаю. Однословные названиясравнительно немногочисленны, зато преобладают более расточительные в словесном отношении названия, похожие на реплики, прямо выписанные из диалога. Отсюда и их високиекоммуникативные частоты, ориентированные на виртуального “собеседника”, который, вероятно, является двойником автора. Производит впечатление и широкий модальный диапазон, местамиотличающийся максимальной иллокутивной плотностью, которая сопровождаетсяжестом, материализованным в наших представлениях (Подаю тебе руку, целую твое лицо). Здесь явная ассертивная модальность содержит скрытую модальную палитру разнообразных импульсов (речевых актов) – приглашения, поощрения, пожелания и обещания.

Подчеркнуто аффирмативнымив модальном отношении являются названия: Магазин Гееза уже открыт, Гора зигзагом, Пингвинуказывает клювом на запад. Есть также и волитивно маркированные названия, которые настойчиво побуждают насвыполнить императив: Избегайте открытых окон, Подойди поближе, Посмотри мне в глаза! Теперь твоя очередь. Одно из названий оформлено как риторический вопрос: Как я могу смириться?, другое может служить словеснымэквивалентом дейктического, указательного жеста: Направо к следующей пирамиде.Некоторые названия представляют собой нарративные дескрипции: Дом огня, дом справедливости  и висящей горы, Конус, или на один мост больше.

Одно от названий (экспрессивная констатация) содержит обстоятелственный критический комментарий с довольно вызывающим обращением:У тебя, козел, был золотой рог, но теперь осталась одна веревка. Другие включаютнарочныеповторения, которые только на первый взгляд кажутся тавтологичными или формально симметричными, а на самом деле несут богатый аксиологический и философский подтекст: Мадонна мадонны, Ключ кмудрости, ключ к глупости,  Сине-синие горы. Они напоминают “основополагающую” и эвристическую роль повторений в творчестве польского писателя Витольда Гомбровича, в котором итеративы становятся главными лингвистическими маркерами авторской философии Формы.

Повтаряя жест пингвина (Пингвинуказывает клювом на запад), название как будто абсорбирует монументальную устойчивость предметов и ориентирует наше вниманиена новый гравитационный центр – клюв маленькой птички как фокус и знак интеллектуально-эстетического послания художника.

6. Следующая разновидность диалога реализуется наментально-мистическом уровне: упрощенный, решительный рисунок в графических предметных изображениях корреспондирует с чистой, сакральной гармонией живописныхполотен. Геометрическая симметрия пространства в графических работах Л. Рудницкого созвучна с четкостью, ясностью и “спартанским” колористическем балансом в живописи. Осязаемая конкретность и плотность объектов не воспринимается буквально. Она “отодвигает” нас в сторонуот материального мира и скорее толкуется как метафора совершенного божественного порядка, тотальной духовной симметрии и универсальной стабильности. Иными словами, она переносит нас в сферу метафизического. Весомость вещей и заложенное в их структуре равновесие являются аллюзиейна духовный баланс. Без пафоса и экзальтации, с рафинированной проникновенностьюхудожник совмещаетплотность фактурысвоих картин с деликатностью их звучания. Гармоническая спаянность массивной предметности образов и суггестивно-утонченной духовности, которую они излучают, aprioriотвергает возможные обвинения в диссонансе.

Распределение смысловых акцентов и семантическихцентровв большой степени зависит от герменевтического синтеза в названии картины. Иронический вызов, содержащийся в имплицитном волитиве: „Обратитесь кмоему детству и взгляните на мои воспоминания (по возможности, покопайтесь и в своем детстве)”, показывает, что эта форма вербальной коммуникации – единственное средство передачи метафизических призывов к самосовершенствованию, при условии, что мы склонны отказаться от тщеславия и светской суеты. Этовряд ли получилосьбы без иронии, поскольку она является ключом к познанию и самопознанию, а следователно, и кпреображению. Коммуникация– это постояннаяэнергия, которая, к счастью, не имеет только лингвистическоевыражение, так как в ней коммуникативно-эстетическая роль искусства является ведущей. Язык недотаточно совершенен, чтобы выполнить до конца коммуникативную стратегию. Поэтому ирония художника, передаваемая посредством языка распространяется повсеместно: она затрагивает как самязык, так и качество диалога между sacrumи profanum (между божественным и человеческим),оказывает влияние на формально-стереотипную коммуникацию и, наконец, не обходит стороной и свой источник, превращаясь в автоиронию. Коммуникация, пожалуй,наиболее еффективна в плане мышления. Ментальные операции, в которых язык играет существенную роль, подают диалогический импульсбожественному, и в то же время являются постоянной формой болееили менее осознанного трансцендентального общения с Богом. Бог читает наши мысли и виртуальный диалог с нимоказыватся более аутентичным, так как слова, вместо того, чтобы воплощать эти мысли, обычно выворачивают их наизнанку. Отсюда и вытекает всеобщая ирония коммуникативной мистификации. Настоящий коммуникативный акт – это внутреннийакт, осуществляющий нашу связь с Божественным. Бог нас рассудит сначала за мысли с их мотивами и целями, а потом и за слова. „Овеществленная” коммуникация является лишь пародийным суррогатом подлинной коммуникации. Название диптихаНе вижу, не говорю. Слушаю иронически нюансировано по отношению кнашему каноническому представлениюоб органах чувств и их полноценном функционировании. При определенных обстоятельствах лучше, если бы они отсутствовали, а нерасходованнаяими энергия обеспечивала бы функционирование действующегооргана чувств, который должен работатьс тройной силой. А слух имеет самое важное значение именно для осуществления перманентного имплицитного диалога с Богом. Слуховая способностьчеловека достаточна для связи с трансцендентальным. Зачем нам нужны глаза?Неужели для того, чтобы видеть позор в светской жизни? И зачем нам “грешные уста”, чтобы его комментировать? Однако уши нам необходимы для безмолвного диалога с Творцом. Посредством названия художник не намеревается „спустить на землю” возвышенное. Наоборот,при помощи стимулирующей и креативной силы иронии он стремится нас“возвысить”, приобщить квысшей сфере духа.

Подобное посланиенесет и картинаПосмотри мне в глаза! Теперь твоя очередь. Комбинированная техника в сочетании с густым наслоением красок на святой одежде сакральной пары, изображенной на Мадонне с младенцем (любимый и разнообразно интерпретированный мотив художника), и металлические овалы, напоминающие огромные оптические линзы, вместо лиц, снова генерируют иронию в заглавии. Глубокая зеркальность без следа каких бы то ни было чертлица иллюстрируетвзаимную невозможность посмотреть друг другу в глаза. Они просто отсутствуют, но зато налицо ироническое побуждение к узнаванию (как в кривомзеркале)обезображенных лиц земных созданий. Неисчислимое количество грешных глазсловнопереплавились в зеркальный фокус сакральных лиц, вложив всю свою оптическую енергию в процесспереплавки. Да и кому нужны собственные глаза, если они будут излучать толькоужас от увиденного, шок от пандемической деморализации? ГлазаМадонныоказываются детектором и идентификатором, но вместе с тем само отражение зла нарушило бы святость ее образа и ее диалога с Богом. Отсутствие глаз в большинстве иконических образов является аллюзиейна падение человека. Глаза – это наш архив, наше “досье”, и пока мы их не очистим от грехов, лучше, чтобы их не было. Мадонна словно говорит:  Лучше я скрою свои глаза, чтобы они не наполнялись злом и не пугали тебя потрясением от увиденного. Все мое существо, однако, исполнено глазами веры и призывом к твоему покаянию.”

Максимальная экономность выразительных средств и стилизация в картинеПодаю тебе руку, целую твое лицовыявляют силу и глубинуфилософских внушений идают богатые возможностидля интерпретации. Лишь слегка очерченные чернымцветом лица символизируют таинственную бездну духа, чуждого какой бы то ни было осязаемой конкретности. Изображенная на картине чаша является, может быть, важнейшим атрибутом перехода к духовному. Она символизируетстарт пути к спасению, которыйэкспрессивно выражен в названии. Нужно только протянуть руку и взять ее, чтобы заключить завет с Богом. Знаменателен первый шаг на пути к духовному общению с сакрумом, а чаша наглядно представляетнашу готовность к духовному метаморфозу. Автор внушает идею величия божественной ауры посредством идеально сбалансированной диагональной симметрии и изящных цветовых контрастов между золотым (являющимся символом божественной гегемонии), черным(напоминающим о таинствах духа) и голубым(выступающим в функцииочищающегосвязующегопространства). (картина 6)

Фигуры в следующей картине снова максимально стилизованы как монохромные целости с характерными иконическими очертаниями. Они не только лишены лица, но и расположены спиной к зрителю. Вербальный текст и художественное изображение синхронизируютсвои внушения и отправляют единый посыл людям: „Пора прекратить этот нравственный упадок,вы заставляете дажесвятые образы отвернуть лицо в сторону и встать спиной к вам”. Не только в этой картине художникпредлагает собственную интерпретацию сакрального тандема – вместо мадонны с младенцем изображена мужская фигура с младенцем. Здесь, также как и в других работах Л. Рудницкого, младенец, вероятнее всего, задуман как маленький двойник основного персонажа.

Раздвоение личностиприсутствует и в картине под названием Ключк мудрости, ключ к глупости. Она – своеобразный психологический тест, который имеет целью показать степень развития сознания и възможностисовести. Наше другое “я”, представленное как ребенок, является антиномической категорией: оно, с одной стороны, искушает нас как маленький Сатана, уводит нас в низменное, но с другой стороны, все еще остается(в силу своей “детскости”) чистой, незапятнанной материей, поддающейся моделираванию и благотворному воздействию. К счастью, детское в нас живо, и нам нельзя его игнорировать. Разнонаправленные дейктические маркеры двух фигур – пальца, указывающего направо, и руки, подающей налево ключк мудрости,– отражаюттрудную ситуацию решениядилеммы. Ключ к глупости лежит ближе икажется более доступным, особенно если, оказавшись в плену заблуждения, мыошибочно идентифицируем его как ключк мудрости.Сливаясь с темно-синим фоном, он становится почти неразличимым, но мы автоматически протягиваем руку исразу находим его ощупью, в то время как легко узнаваемый на желтом фоне ключ к мудрости ставит нас перед тяжелым выбором, внушает респекти возлагает на нас ответственность, какую мы обычно не готовы взять на себя. Эта картина художника также имеет автоиронический подтекст.

Какмы уже отметили выше, в работах Л. Рудницкогоглаза либо отсутствуют (чаще всего), либооказываются закрытыми (мертвыми) илиполузакрытыми от усталости и горя, какв картинеВоспоминания из детства. Эта самая грустная картина с горестно-ироническим названием объединяет под своим “покровительством” всю выставку. Она запечатлела образвзрослого и уже мертвого младенца. Иисус Христос в руках скорбящего святого является весьма нетипичным воспоминанием из детства, однако в нашевремя видения ребенканередко оказываются пророческими. Опирась на свои актуализированные детские видения, мы можем развить свою мировоззренческую перспективу уже в зрелом возрасте. (картина 7)

Ироническая позиция художника перерастает в пародийную интерпретацию определенных ментальных стереотипов. Самопровозглашенная сакрализация профанического, которая проникла в наши мозги и была возведена в религиозный культ, вместе со сверхполитизацией мышления подпитывают наш эгоизм и отрывают нас от исконных ценностей, от духовных идеалов. В картине Мать будничного дня Мадонна с младенцем изображены с ореолами и в одежде из газетныхвырезок, как показательный пример десакрализации святого и ресакрализации профанического. (картина 8)

Сходное внушение содержится и в трех версияхЕвангелия от Луки, которые представляют собой пародиюпопыток человека идеализировать тривиальную злобу дня, превратить ежедневник в Библию, а нас самих – в узурпаторов позиции Святого пророка. Пародийно стилизованная фигуранапоминает рабочего с кепкой, который постепенно сливается со своим “евангелием” дотех пор, пока не превратится в помятый клочокбумаги.

Боль ярко-красного, вечно бьющегося в своей опустошенности сердца, изображенного на патинированной иконе в картине WildatHeartсловно служит предупредительным сигналом опасности, постоянно звучащим призывом опомниться.

К излюбленным художником мотивам, отразившим его философско-эстетические пристрастия, относятся горы и пирамиды, одинаковые по своей форме (конусовидной или строго пирамидальной) и расположению: Конус – Космический конус 2, Конус, или на один мост больше, Направо к следующей пирамиде, Черная гора, Килиманджаро, Гора зигзагом, Сине-синие горы, Забытая пирамида.Как символ духовного возвышения, эти формы выражают стремление художника к его осуществлению. В картинеНаправо к следующей пирамидеэкстремальная перспектива белых дорожных полос внушает ощущение неотложной необходимости перемен, а также крайнюю степень усилия, прилагаемого для достижения цели. Нам нужно мчаться на полную скорость к следующему “храму вечности”, потому что мы не можем себе позволить тратить время впустую. Мы должны всеми силами пуститься в стремительную гонку, так как общение с Богом станет нашей жизненной потребностью.

Рапсодии в “красном и черном”–  Зубы, Буенос Айрес ночьюиодна от версийЕвангелия от Луки– эскалируют, достигая кульминацию в картинеГора зигзагом. Этот своеобразный поперечный срез пирамидальной горы разгадывает ее архитектоническую тайну и декодирует ее трансцедентальный посыл. Экстатическиекрасно-черные композиции обнажают страстный порыв художника к самопознанию и автоидентификации, а полифонический полилог между предметами и персонажами, между линиями, формами и тонами, между авторским „я” и его двойником, между творцом и публикой помогает ему искать, находить и снова искать....

Сам Л. Рудницкийделится своим представлением о том, как рождаются вариации на едну и ту же тему в его картинах: “Одноголишь появления новогоосвещенияили одного солнечного луча в окне моей мастерской вполне достоточно для того, чтобы достигнутая цель стала только первой версией идеи, которая тем временем продолжает созревать, расширять требования и подсказывать мне новые возможности. Это очень волнующий процесс, так как напервый взгляд обычные, почти банальные действия приводят к открытию чего-то нового, независимого и пульсирующегосвежими вариантами из мира форм, скрытых во внешне простых предметах и пространствах.”

Обзорное представление части искусстваЛ. Рудницкого позволяет сделать следующие выводы:

1. Многостепенный, многоголосый и радиальный диалог в картинаххудожника приобретает трансцендирующую функцию. Интенсивный коммуникативный обмен обеспечивает и поддерживает биэкзистенциальный статус предметов. Они принадлежат одновременно и физическому и метафизическому пространству.

2. Гомофония хроматично-линeйных структурживописных полотен и графических рисунков порождает (индуцирует) полифонический диалог: межсубъектный, межпредметный, субъектно-предметный, сакрально-субъектный, сакрально-предметный. Его осуществлению способствует холистическая коммуникация красок, форм и языка.

3. Названия картин представляют собой вербальный „экслибрис”ких идейно-эстетическим посланиям. Языковые миниатюры увеличивают коммуникативнуюэнергию, вовлекая зрителя в полемические интерактивные процедуры. Эта благоприятная дискуссионная среда, на наш взгляд,является исключительно подходящей для введения новой категории в искусстве – дискурсивной эстетики.

4. Иронические импульсы в работах Л. Рудницкоголучеобразно ориентированына уни-форму в: искусстве и его оценке, языке, общении, мышлении, представлении о самом себе.

5. Аутентичность коммуникации в принципе невозможна, но плодотворная иллюзия ее достижимости создается только посредством иронии и многоуровневого (полиспектрального) диалога в искусстве.

6. Стертые болью и непримиримостьюглаза персонажей в картинах художника направлены внутрь, так как только внутреннее зрение, объединяющееся со слухом, может быть трансцендирующим. Оно является отрицанием земной жизни в ее теперешнем виде, призывом к сакральному диалогу с Божественным и приглашением встать в ряды избранных.

Чем больше мы общаемся с картинами Лукаша Рудницкого, тем глубже они проникают в наше сознание, тем настойчивее они провоцируют наш интеллект и чувствительность, тем интенсивнее они воздействуют на нашиэстетические “рецепторы”. Искусство– это целая вселенная, и ассоциации, которые оно пробуждает, эстетическите реакции, которые оно вызывает, непредсказуемы и необъятны. Наверное, такова и есть сокровенная цельхудожника. Ведь великий Пикассоговорил: “Вы не поймете искусство, если не примете, что в нем один плюс один может равняться любому другому числу, кроме два” и “Не имеет значения, что художник не знает, чего именно он хочет. Главное, чтобы он знал, чего он не хочет” (цит. по OБрайeн 2009: 95).

 

Литература:

1. Гомбрович 1956: Gombrowicz, W. Ferdydurke. Warszawa: Pa?stwowyInstytutWydawniczy, 1956.

2. O Брайeн 2009: O, Брайън, П.Пикасо. Биография. София: Прозорец, 2009.

3. Токарчук 2012: Tokarczuk, O. Prawiekiinneczasy. Krak?w: WydawnictwoLiterackie. 2012.

0
Your rating: None Average: 7 (6 votes)
Comments: 9

Hamze Dimitrina

Дорогие коллеги, благодарю Всем за ценные мнения, за плодотворные дискуссии! Я очень рада нашему совместному участию. До новых встреч! Сердечно и с уважением! Ваша Димитрина

Makarova Tatyana Lvovna

Отлично. Не потому, что......... что-то сказано и процитировано. А потому, что анализируется.... Тема очень больная, в своих исследованиях тоже сталкиваюсь с ней, пытаюсь осмыслить в несколько ином контексте. Обойти ее невозможно. Профанация искусства, искажение принципов дизайна. К счастью, действительно, есть сильные творцы, сильные художники и дизайнеры, кому небезразлична душа зрителя. И своя собственная. И есть те учёные, кто пишет о них и доказывает тем, кто потерял ориентиры в этом пёстром кажущемся многообразии, "В ЧЕМ ЖЕ РАЗНИЦА".

Hamze Dimitrina

Уважаемая коллега, я очень, очень взволнована таким признанием!!! Не хватает мне слов, чтобы выразить свою признательность за Ваше высокое мнение о моем совсем скромном исследовании... Я очень рада, что мы с Вами - сродные, небезразличные, чувствительные души! Еще раз благодарю целым сердцем, целой почтительностью! С большим уважением! Ваша Димитрина

Hamze Dimitrina

Дорогая Ксения, я очень признательна за так милые и окрыляющие слова! Они вдохновляют меня и дают мне толчок к дальшей работе. Сердечно и с большим уважением! Ваша Димитрина

Lugovaya Tatyana Anatolievna

Статья читается на одном дыхании. Поражает углубленность и даже влюбленность автора в предмет своего исследования. Мне очень понравилось! С уважением, Татьяна Луговая.

Hamze Dimitrina

Дорогая Татьяна, это для меня очень высокое признание. Я так счастлива! Благодарю Вас за Ваше ценное мнение! Сердечно и с большим уважением! Ваша Димитрина

Zhitnigor Semen Borisovich

Эмоционально но доказательно. Я в черном квадрате стены увидел дверь, которая может открыться. Как птица определяет полет, так в любой определенной черноте можно ожидать что то белое. Ваш С.Б.

Hamze Dimitrina

Уважаемый Семен Борисович, я вполне с Вами согласна. Вы имеете полное основание, вызывая образ двери, который действительно совсем видимый. Он обнаруживается сразу. Я намеренно не останавливалась на всех знаках и их посланиях, потому что статья бы очень разрослась. Каждая картина художника так богата содержанием, семантикой и символикой, что ее анализ бы представлял собою самостоятельную статью. Все работы Рудницкого прекрасны. Мне было очень трудно выбрать, выселекционировать только некоторые из них, а нет возможности показать и проанализировать все. В докладе также я прокоментировала совсем лапидарно определенные картины, но проиллюстрировала только их часть. Я очень признательна за Ваше ценное наблюдение и коментарий. Сердечно и с целым уважением! Ваша Димитрина

Lagoda Oksana Nikolaevna

Большое спасибо автору. Очень грамотно, живо и эмоционально, а главное - злободневно! С уважением, Ксения
Comments: 9

Hamze Dimitrina

Дорогие коллеги, благодарю Всем за ценные мнения, за плодотворные дискуссии! Я очень рада нашему совместному участию. До новых встреч! Сердечно и с уважением! Ваша Димитрина

Makarova Tatyana Lvovna

Отлично. Не потому, что......... что-то сказано и процитировано. А потому, что анализируется.... Тема очень больная, в своих исследованиях тоже сталкиваюсь с ней, пытаюсь осмыслить в несколько ином контексте. Обойти ее невозможно. Профанация искусства, искажение принципов дизайна. К счастью, действительно, есть сильные творцы, сильные художники и дизайнеры, кому небезразлична душа зрителя. И своя собственная. И есть те учёные, кто пишет о них и доказывает тем, кто потерял ориентиры в этом пёстром кажущемся многообразии, "В ЧЕМ ЖЕ РАЗНИЦА".

Hamze Dimitrina

Уважаемая коллега, я очень, очень взволнована таким признанием!!! Не хватает мне слов, чтобы выразить свою признательность за Ваше высокое мнение о моем совсем скромном исследовании... Я очень рада, что мы с Вами - сродные, небезразличные, чувствительные души! Еще раз благодарю целым сердцем, целой почтительностью! С большим уважением! Ваша Димитрина

Hamze Dimitrina

Дорогая Ксения, я очень признательна за так милые и окрыляющие слова! Они вдохновляют меня и дают мне толчок к дальшей работе. Сердечно и с большим уважением! Ваша Димитрина

Lugovaya Tatyana Anatolievna

Статья читается на одном дыхании. Поражает углубленность и даже влюбленность автора в предмет своего исследования. Мне очень понравилось! С уважением, Татьяна Луговая.

Hamze Dimitrina

Дорогая Татьяна, это для меня очень высокое признание. Я так счастлива! Благодарю Вас за Ваше ценное мнение! Сердечно и с большим уважением! Ваша Димитрина

Zhitnigor Semen Borisovich

Эмоционально но доказательно. Я в черном квадрате стены увидел дверь, которая может открыться. Как птица определяет полет, так в любой определенной черноте можно ожидать что то белое. Ваш С.Б.

Hamze Dimitrina

Уважаемый Семен Борисович, я вполне с Вами согласна. Вы имеете полное основание, вызывая образ двери, который действительно совсем видимый. Он обнаруживается сразу. Я намеренно не останавливалась на всех знаках и их посланиях, потому что статья бы очень разрослась. Каждая картина художника так богата содержанием, семантикой и символикой, что ее анализ бы представлял собою самостоятельную статью. Все работы Рудницкого прекрасны. Мне было очень трудно выбрать, выселекционировать только некоторые из них, а нет возможности показать и проанализировать все. В докладе также я прокоментировала совсем лапидарно определенные картины, но проиллюстрировала только их часть. Я очень признательна за Ваше ценное наблюдение и коментарий. Сердечно и с целым уважением! Ваша Димитрина

Lagoda Oksana Nikolaevna

Большое спасибо автору. Очень грамотно, живо и эмоционально, а главное - злободневно! С уважением, Ксения
PARTNERS
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.