facebook
twitter
vk
instagram
linkedin
google+
tumblr
akademia
youtube
skype
mendeley
Wiki
Page translation
 

РОЛЬ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ИННОВАЦИЙ В ГРОТЕСКОГЕНЕЗЕ (НА МАТЕРИАЛЕ ТВОРЧЕСТВА ВИТОЛЬДА ГОМБРОВИЧА) / THE ROLE OF PHRASEOLOGICAL INNOVATIONS IN GROTOSHEGENESIS (ON THE MATERIAL OF CREATIVITY VITOLD GOMBROVICH)

РОЛЬ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИХ ИННОВАЦИЙ В ГРОТЕСКОГЕНЕЗЕ (НА МАТЕРИАЛЕ ТВОРЧЕСТВА ВИТОЛЬДА ГОМБРОВИЧА) / THE ROLE OF PHRASEOLOGICAL INNOVATIONS IN GROTOSHEGENESIS (ON THE MATERIAL OF CREATIVITY VITOLD GOMBROVICH)
Hamze Dimitrina, assistant, doctoral candidate

Plovdiv University named after Paisii Hilendarski, Bulgaria

Championship participant: the National Research Analytics Championship - "Bulgaria";

the Open European-Asian Research Analytics Championship;

Цель настоящего исследования - рассмотрение фразеологии как осевого  центра, вокруг которого консолидируется и наслаивается гротесковое изображение. В его пределах фразелогические обороты полифункциональны – кроме функции смыслового ядра, они играют еще и роль гротескового  катализатора, лакмуса для изобретательности и креативности производителя речи, дейктического маркера, фокусирующего, направляющего и облегчающего  рецепцию, а также изобразительной миниатюры, которая сама по себе может быть знаковой репрезентацией, словесно-зрительным „абстрактом” гротескового панно. Яркая изобразительность фразеологизмов поднимает коммуникативный тонус в гротесковой зоне и непрерывно стимулирует диалог между Автором и Читателем. Фразеологическая сфера – это объект прочного, оживленного и настойчивого интереса со стороны специалистов, но как благодатная почва для комикогенных (и в частности гротескогенных) операций она еще не исследована.

Ключевые слова: фразеология, гротеск, дейксис, деривация, метафора, экспрессия, коммуникация, Форма, трансцендентность      

The purpose of the present study is to have phraseology studied as the axial centre, around which the grotesque expression consolidates and builds. Within its scope, the phraseological turns are polyfunctional – apart from being a semantic core, they play the role of a grotesque catalyzer, of a limus for inventiveness and creativity of the productor, of a deictic marker, focusing, guiding and facilitating reception and the role of an expressive miniature, which in itself may be a significant representation, a verbal and visual ‘abstract’ of the grotesque panel. The distinct impressiveness of phraseologisms raises the communicative tone in the grotesque zone and unceasingly kindles the dialogue between Author and Reader. The phraseological field is subject to a sustained, active and intense interest on the part of the specialists but it has not been studied so far as the appropriate soil for comedogenic (and in particular grotesque triggering) operations. 

Keywords: phraseology, grotesque, deixis, derivation, mathaphore, expression, communication, Form, transcendence       

 

И В. Гомбрович, и Д.Толкин обуяны одной и той же страстью – лингвокреацией. Их неудержимый эстетический порыв и эвристический рефлекс возвращает их к корням языка, где они могут опереться на знакомое, чтобы овладеть территориями неведомого, чтобы обнаружить и внедрить новое, необычайное и эксцентрическое как новаторское „продолжение” традиции в панорамном социально-историческом и социо-культурном контексте. Оба ярые экспериментатора, плененные соматико-экспрессивным и эстетическим магнетизмом языка, направляемые прежде всего своей языковой интуицией и неустоимым желанием творчества, создают уникальную „лингвогонию” (по модели космогонии) как часть Новото искусства и Новой игры. Анти-Формальный поход, хоть и не совсем как проясненная философская концепция, представительная для ментального универсума В. Гомбровича, является частью жизни и английского писателя, который в своей лекции „Тайный порок” перед академической гильдией в Оксфорде с удивлением и восторгом цитирует слова незнакомого, ничем не примечательного человека, который, даже не подозревая, входит в роль демиурга: "Да, пожалуй, я выражу винительный падеж префиксом!" Этот креативный инстинкт вызван самим языком с его завидными возможностями для „трансгрессивных” трансформаций, которые В. Гомбрович использует самым оригинальным образом  в своем гротесковом творчестве. Языковая изобретательность обоих писателей обеспечивает им желанную свободу от ограничений рамок, от Формальной тирании. И для обоих писателей основной источник удовольствия – это созерцание связи между звучанием и значением. Д. Толкин - создатель новой языковой мифологии, а В. Гомбрович, в духе своего собрата по перу, совершая неосемантизацию и реструктуризацию фразеологических сочетаний, творит новую фразеологическую мифологию и антропологию.  

Образная стихия фразеологии не остается незамеченной учеными. Анджей Мария Левицки говорит: „Фразеология - раздел науки о языке, в котором план наблюдения доминирует в такой степени над планом абстракции, что едва можно говорить о научном характере этой дисциплины” [Lewicki1981: 71]. Серьезное внимание образности при фразеологических единицах уделяет Стефана Калдиева-Захариева, по мнению которой современный анализ метафоры и ее роли в языке неизбежно направляет интерес в сторону фразеологии [Калдиева-Захариева 2013: 187]. Болгарская исследовательница констатирует еще следующее:

„Связь и взаимоотношение мотивация – внутренняя форма – основополагающий образ – визуальный образ обычно в скрытой динамике во времени и по отношению к познанию носителя языка. Всегда актуальным, однако, остается визуальный образ, воспринимаемый в синхронном плане” [Калдиева-Захариева 2013: 190].

Метафоричность, образность, экспрессия и массовое распространение –наиболее часто указываемые специалистами черты фразеологизмов. Их многозначность, плод повторного переосмысления образа при их внутреннем развитии [Калдиева-Захариева 2013: 197], подготавливает почву для гротесковых трансформаций. Даже так называемые ошибки при употреблении фразеологизмов (сокращение выражений, расширение сочетания, замена одного из элементов, контаминация различных фразеологизмов, изменение формы одного из компонентов, размещение правильного сочетания в неподходящем стилистическом контексте) могут превратиться в коммуникативные „медиумы” как для лучшего понимания в собственной культуре, так и на межкультурной арене. Подобные „трансгрессии” очень креативны и плодоносны („золотые прииски”), особенно на гротесковой территории, где фразеология транс-семантизируется и переносится в другое измерение. Фразелогическое богатство отражает антропоцентрический взгляд на действительность, а тематические фокусы, как: части человеческого тела, пространственные, параметрические и темпоральные показатели, негация, Бог и религия, судьба, дьявол и зло, оценочные  категории, - это универсальные межкультурные „магнитные поля”.

Что именно нужно понимать под фразеологизмом? Ответы специалистов слишком туманны. В общем, то, что выделяется как специфика фразеологического выражения, в большинстве случаев можно сказать и относительно обычного предложения, и о свободном словосочетании, и об отдельной лексеме. Может быть, сравнительно ясным и простым было бы следующее определение: такое сочетание слов, которое имеет целостное, консолидирующее значение (являющееся не простой суммой значений составляющих его элементов) и которое воспроизводится потребителями определенного языка в принципиально неизмененной, постоянной форме. Фразеологизм в какой-то мере образное, картинное „отклонение” от системно-стереотипного говорения, что делает его особенно активным в артистическом и в частности в гротесковом вербальном пространстве. Своим специфическим колоритом он привлекает внимание коммуникантов и начинает функционировать как яркий дейктор.

Что касается отличительных черт фразеологизмов: воспроизводимости, целостности, компонентности (полилексемности), прерванности (формальной делимости), возможной склоняемости отдельных лексем, образности, экспрессивности, незаменимости (семантической неделимости) [Bogusławski1989], большинство из них могут быть приписаны любой другой языковой единице, а, со своей стороны, отсутствие какого бы то ни было из перечисленных свойств  не мешает тому, чтобы конкретная единица интуитивно была причислена к группе фразеологизмов. Важная их особенность – это вероятность иметь неправильное грамматическое строение, возможность того, чтобы их значение не проистекало от значения их составных частей, чтобы замещение их элементов было или ограниченным, или невозможным. Из-за общности и неотчетливости языковых характеристик граница между фразеологическими выражениями и остальной частью лексического богатства определенного языка - в высшей степени условна. Этот факт особенно значим и благотворен на фоне современных интегративных тенденций и процессов в антропологическом пространстве в целом и в науке (науках) в частности. В целяхконкретного исследования, однако, важно выделить такие специфические языковые находки, которые подчеркнули бы «стимулирующую» роль фразеологизмов в гротескогенезе. Для этой цели в поле фразеологизмов я включила бы только устойчивые, но не лишенные вариативности, фразы. Семантическая деривация как „всепорождающий”процесс в гротесково маркированном творчестве В. Гомбровича ложится в основу и фразеологической деривации, при которой фразеологические единицы имеют сущностный инвариант в плане выражения и в плане содержания, но отличия между ними в плане выражения связаны с различными синтаксическими функциями, выполняемыми каждой из них, как и с различиями в стилистическом диапазоне или же в смысле [Lewicki1981: 79]. Как синонимия, так и вариативность языковых единиц (одна из ярких разновидностей повторения) представительны для гротесковой образности писателя, следовательно его фразеологические инвенции тоже заслуживают нужное внимание. Данута Бутлер обособляет группу так называемых аналогичных фразеологизмов, созданных по модели традиционных идиомов, хорошо знакомых воспринимающим – с точки зрения структуры и способа вызова комического эффекта они совпадают со словообразовательными аналогизмами типа 'padłodajnia' (от 'jadłodajnia' закусочная – соотв. вм. ‘пищедающая’ – 'падодающая') и 'papinsynek’(от 'maminsynek’ мамин  сыночек – соотв. вм. ‘маминсынок’ – 'папинсынок') [по Buttler 1974: 216].Я причислила бы этот тип речевой изобретательности к лексическим неологизмам, а не к фразеологии, но в случае важнее принцип. Вот подобные примеры и из текстов В. Гомбровича: ‘pantomina’('гримасомима') (по модели слова 'пантомима') [F, 69] – ожесточенный маскообмен (поединок  на гримасах в роли масок между двумя из героев романа) – не на жизнь, а на смерть, осуществляется посредством кровавого соревнования в „обстреливании”различными физиономиями как убийственными гипостазами Формы. Воинственная 'pantomima’выражается в уничтожительной pantomina; hulajgęba (‘выгуляйморда’). Этот гротесково неологический конструкт, образованный посредством контаминации и компрессии глагола huleć ('слоняться, шляться, скитаться без направления и цели, хаотично’) и разговорного существительного с пейоративным оттенком 'gęba’ (‘рот, морда, рожа’) ассоциируется с прорывом Формы, с известной свободой после избавления себя от Формального деспотизма хотя бы в Межформальном пространстве (переходе между двумя Формами), с иронией ментальной модели, согласно которой Без-Формие - это недостаток и отсталость, так как оно присуще невежественным простолюдинам, но и с неизбежностью о-Формления – „перепрыгивания”с одной „морды”на другую, может держать нас на некоторое время в плену иллюзии, что  мы увильнули от Формы, но на самом деле представляет собой лишь доказательство невозможности избавиться от нее, gdyż nie ma ucieczki przed gębą, jak tylko w inną gębę [1](...) [F, 286]; Hrabina Podłubaj ('Графиня Выдолбай') (словообразовательная парафраза Hrabina Kotłubaj ('Графиня Котлубай'), „изофон” в роли фразеологического аналога (или скорее ассоциативного „алогизма”?), в соответствии с терминологией Д. Бутлера - это гротесково-неологический конструкт, раскрывающий смысловую и социокультурную оксимороничность сочетания – аристократичная особа „роется” и „долбит” всюду в прямом и переносном смысле: ведет себя неотесанно во время еды, причиняет неслыханные человеческие страдания и „копается” в них с сатанинским удовольствием под „аккомпанемент” Формы, под прикрытием своего благороднического „иммунитета” [B, BHK, 74]. Прямая ассоциация с выражением ‘dłubać sobie w nosie’(‘ковырять в носу’) очевидна, а в фонетическом отношении глухой эксплозив pсвязывается с плеванием – как неотесанная манера поведения в социально-бытовом и этическом плане, и как ненависть, нетерпимость, отвращение к низшим слоям – в социально-классовом и эмоциональном плане.    

Польская исследовательница совершенно основательно ищет причины реализации индивидуального содержания в словообразовательных формациях и обнаруживает их в многозначности или омонимическом характере морфем (чаще всего основы), а в области фразеологизмов – в полисемии и омонимии слов-компонентов. Следовательно, можно сказать, что комическе только актуализирует потенциальную двузначность, содержащуюся в структуре традиционных лексических сочетаний, т.е. эксплуатирует естественные возможности для возникновения комических недоразумений [Buttler 1974: 217].Для адекватного восприятия и толкования фразеологизмов как источника  комики сущностное значение имеет, как отмечает Д. Бутлер, равновесие двух факторов в их семантической структуре – элементов удивительности, чудаковатости, нарушения нормы и естественной мотивации этого отступления [Buttler 1974: 217]. Решающим для правильной перцепции оказывается сосуществование (опять оксиморон) хорошо обоснованной „удивительности”, как плода пре- и ре-интерпретации традиционного содержания составляющих фразеологическую структуру элементов, и контраста между общественно утвержденным и индивидуальным значением [поButtler 1974: 217–218].Схема фразеологического аналога должна быть достаточно стабилизированной в памяти адресата, чтобы он, несмотря на перемены в лексическом составе, мог немедленно восстановить традиционное содержание. Поэтому слишком часто образцом такого типа фразеологизмов становятся пословицы, поговорки, литературные цитаты и др. Это имеет решающее значение для характера комического контраста: обычно с традиционной, престарой структурой связывается актуальное содержание; иногда осмеивается патетический, возвышенный характер чего-то, причем в занятый образец вкладывается тривиальное или вульгарное содержание [Buttler 1974: 219]. Этот прием характерен для комикотворчества В. Гомбровича. Польский лингвист подтверждает фреквентность фразеологии этого типа в генерировании комики: „Аналогические фразеологизмы встречаются обычно как составляющие более длинных сатирических произведений или же являются базой для небольших пародийных форм, копирующих схему кратких текстов: Святая Редукция Мученица, Святая Депрессия, Святая Протекция (...). Следовательно, фразеологические аналогизмы представляют одно из наиболее типичных средств сатиры и пародии” [Buttler1974: 221–222]. 

Вследствие лексико-семантического, на вид девиантного фразеологического словообразования, гротесковые картины в текстах В. Гомбровича приобретают новый колорит. Нередкое явление при них – это частичная или полная дефразеологизация, за которой, однако, следует  идиолектальная рефразеологизация именно на гротесковом уровне. Благодаря ей создаются фразеологические авторские неологизмы. Рефреновый авторский фразеологизм („выложенный” вследствие лексической редукции) usługiwać na palcach (‘служить, обслуживать на цыпочках’) порождается в соответствующем гротесковом контексте. Преобразован канонический фразеологизм ‘chodzić kołokogoś napalcach’ (‘двигаться вокруг кого-н. на цыпочках’ – ‘быть очень заботливым, внимательным, деликатным по отношению к кому-л.’), причем после трансформации его семантика приобретает следующие параметры: 1. сохраняет буквальное значение (слуги обслуживают своих господ босыми, необутыми) с ироническим акцентом, намекающим на аристократию, которая и ведет себя неотесанно, грубо, и наряду с этим раболепствует перед  Формой, вот почему ее надо атаковать – „босота”, с одной стороны, является   знаком социокультурной ассиметрии из-за примитивности и безобразия „избранных”, а, с другой, – проявлением бунта угнетенных против их мучителей (угнетателей); 2. генерирует и переносное значение в силу гротесково-оксиморонного контраста между внимательным, сдержанным обслуживанием и грубым поведением за столом общественной элиты (подчеркнутым посредством череды психо-поведенческих и лексических оксиморонов); 3. производит прямо-уподобляющее (ассоциативно-аналогическое) значение с помощью симметрии, напоминающее метонимию – господа едят пальцами, а слуги обслуживают их босыми, выставляя напоказ пальцы своих ног. Так безобразное поведение аристократии приобретает еще более отталкивающие формы и размеры. Эти значения взаимно дополняют друг друга, переливают друг в друга и вместе с тем взаимно актуализируются.

Konstanty jadł dość głośno, choć wyrafinowanie, z finezją; palcami oprerując nad talerzem, ujmował płat szynki, przyprawiał chrzanem lub musztardą i wtykał w otwór gębowy (...) Ciocia pojadała z dobrocią, dosyć obficie, lecz cienko, Zosia wsadzała w siebie, Zygmunt konsumował gnuśnie, a służba usługiwała na palcach. (...) Parobek! (...) Uwijał się i obsługiwał boso, z serwetką przewieszoną przez lewe ramię, bez kołnierzyka, z koszulą zapiętą na spinkę, w zwykłym niedzielnym ubraniu parobków wiejskich[2][F, 200].       

Когда один из героев „Ferdydurke”– Копирда, удаляется, показывая, что не желает выражать свое отношение к неотложному вопросу о решающем поединке на гримассах между двумя своими одноклассниками Ментус и Бладачка (в котором Ментус задумал чудовищное насилование своего товарища в уши), нарратор описывает его удаление путем дезинтеграции знакомых фразеологизмов и контаминирования их фрагментов. В результате этого в гротесковой зоне создается сюрреалистически-соматический фразонеологизм (или неофразеологизм), порождающий эквивокацию лексемы czołoв следующем предложении, и представляет прямую и опосредованную разборку Формы. Nogi miał na czolе означает: ‘Ноги его были на лбу’ – здесь амфибологически (энантиосемически) всплывают оба значения, т.е. ‘они впереди, на переднем плане, ведут’ и букв. ‘находятся у него на лбу (там поставлены)’. Здесь разборка Формы (расчищающая и путь для эстетико-философской трансценденции в гротесковом пространстве) продвигается по двум параллельным линиям – путем удаления героя (он прыгает в окно своими бытрыми ногами) как свидетельство того, что он не хочет взять сторону и участвовать в кровавом, роковом спектакле, в „гладиаторской” битве между двумя Формами, и путем „рисования” нетипического изображения (ноги на лбу) как пластическая Анти-Форма в роли и яркой конфронтации со всеми Формами общепринятого. Жест потирания лба рукой, проделываемый Южьо (рассказчиком) по ассоциативной аналогии (симпатическое уподобление) с „местом” ног своего одноклассника, тоже раздваивается семантично: 1. указывает на предыдущую позицию на лбу и словно подтверждает антиформальную абдикацию Копирды, и 2. упомянутый жест символизирует задумывание, размышление, потерю уверенности, т.е. опять-таки знак де-Формации общепринятой Формы. И безглагольные вопросительные эллипсисы свидетельствуют об ослаблении Формы, об экзистенциальном колебании между двумя полюсами и об отсутствии ответа на два на самом деле риторические вопроса.    

I dlaczego nogi– dlaczego nogi wysuwały się na plan pierwszy, na czoło? Nogi miał na czole. Potarłem czoło ręką. Sen? Jawa[3]?[F, 56]

Парономастическая „рационализация” во рту героини Флора Дженте из философской новеллы как мета- и интертекст в том же романе, в ответ на экзальтированный, три раза повторенный призыв гения синтеза Филидора ко всеобщему единению, сплочению, одновременно де- и ре-фразеологизирует как неологизм на гротесковом уровне знакоое выражение Mnie wszystko jedno ('Мне до лампочки'). Во вновь образованной фразе актуализируются два полностью противоположных значения, действующих как Формопрорыв – ‘мне до лампочки, получится ли синтез, мне наплевать на это единение, потому что и оно в конечном итоге окажется невозможным в социально-бытовом и социо-культурном плане под давлением Формы’ и ‘мне все „однодинение”, т.е. все во мне призывает к единению в чисто соматическом плане, что означает, что и я за единение – но другого типа, и мне все равно, что думаешь ты и о каком научном синтезе говоришь’. Так реально физическое превращается в метафору первичной материнской перед-Формальной целости как щит, штык и антидот против Формы. Налицо основание обособить новое явление во фразеологии, а именно: оксиморонизацию фразеологизма. Это единение можно рассматривать уже и на трансцендентном уровне.

  • – Jedność! – krzykął Filidor gwałtownie. – Wyższa Jedność! Jedność!
  • Mnie wszystko za jedność – powiedziała obojętnie– staruszek czy dziecko[4][F, 101].

РешимостьМентусане отказываться от задуманного акта насилования по отношению к намеченному однокласснику („Ferdydurke”), несмотря на настойчивые увещания Южьо, проиллюстрирована уникальной фразеологической универбизациейдвух синонимических фразеологизмов – Mam was w dupie (‘Мне наплевать на вас’, букв. ‘Вы у меня в попе’) = Mam was w dużym poważaniu (букв. ирон. ‘Страшно вас уважаю’, но на самом деле ‘Мне на вас наплевать’, ‘Мне до фонаря, что с вами’). Здесь одновременное освещение обеих поверхностных семантических вариаций – одной грубо натуралистической, а другой перифрастично опосредованной посредством иронии, генерирует гротесковое сопротивление против всепоглощающего клише – и языкового, и духовно-идеологического, и социо-культурного; против гегемонии Формы. Dupa и duży играют роль гротесковой анаграммы, а вульгарный фразеологизм (‘Mam was w dupie’) словно антиципирует смысл своего иронического „собрата”, выполняя функцию „явного” иронического индекса, вследствие чего декодирование иронии получается легко. Так два сочетания синонимизируются, благодаря  скрытому сравнению и аналогии.

  • – Wiesz gdzie go mam, a ciebie z nim razem? Mam was w du....żym poważaniu[5]! [F, 56].

Профессор из драмы Operetka имеет привычку блевать налево и направо в знак несогласия и неприятия господствующей Формы. Рвота – одно из перевоплощений абъекта[6], а Принц, несмотря на свое срастание с „высокой” Формой, на подсознательном, рефлекторном уровне тоже страдает по абъектальному и не может без него. Именно оно объединяет обоих протагонистов посредством языковой находки, которая на первый взгляд является всего лишь глумливо-ироническим озорством, а на самом деле есть  трансцендирующая платформа для антропологической конвергенции посредством абъекта. Фразеологическое решение Z ust mi profesor wyjął (‘Я как  раз то же самое собирался сказать, профессор’) имеет тройную „подоплеку”: 1. как актуализация знакомой фраземы, только в иронической тональности = ‘И я хотел сказать то же самое, но Вы меня опередили’, т.е. ‘я тоже так думаю, и мои убеждения такие же’; 2. как дефразеологизация, т.е. буквализация значения = ‘Меня тоже рвет, как и Вас’ (символично). Конечно, оно может быть иронией, но звучит и как автоирония из-за неосознанной связи индивидуума с абъектом; 3. как рефразеологизация на трансцендентном уровне, благодаря гротесковой функциональности языкового оборота = оба значения – и буквальное, и переносное, „переквалифицируются” в символизирование третьего – ностальгии и моментного прикосновения осуществляющей целостность Перед-формальной Первичности посредством осязаемого присутствия абъекта. Эта трехфазовая круговость в семантической траектории фразеологизма является гротесковым „патентом”. 

  • Profesor
  • Rrzyg...
  • Książę
  • Otóż towłaśnie! Z ust mi profesor wyjął [7]! [O, 260]

Все эти удивительные гротесковые инновации писателя предопределены самой природой языковой материи и словно подгатавливают яркую,  современную тенденцию к дезинтеграции фразеологизмов, которая в свою очередь стимулирует и подпитывает инновативность и индивидуальное творчество. Ивона Плученник и Даниела Подлавска замечают, что „многие фразеологические инновации, состоящие в сознательной модификации состава сочетания, в его дополнении, в изменении грамматической формы некоторого из элеменентов и т.д., можно встретить в художественном стиле (...)инновации проистекают из желания того, чтобы адресат был удивлен языковымнепокорством, стремлением придать необычность речи и насытить ее эмоциональной, порой юмористической энергией” [Płóciennik, Podławska2008: 78].

Просмотр фразеологической динамики в гротесковом поясе позволяет сделать следующие выводы:

  • 1. Картинная образность, повышенная экспрессивность и яркая метафоричность фразеологизмов делает их осязаемыми дейкторами и мощными операторами в комикогенезе. Они фокусируют комическую энергию, превращаясь в ее ядро, и становятся важными ориентирами для распознавания и интерпретации комического текста. В этом смысле играют и роль комических индексов.
  • 2. Изобразительная стихия и пластическое разнообразие фразеологических оборотов делает их исключительно коммуникативными формациями.
  • 3. Связь между фразеологизмом и комикой двусторонняя – фразеологизм - комикогенный фактор, стимулирует и ускоряет комикогенез, а комика, со своей стороны, „отплачивает ему”, усиливая, обогащая и нюансируя деривационные процессы во фразеологии. На территории комического можно говорить о гротесковой вариативности фразеологизмов.
  • 4. Посредством своих фразеологических репрезентантов гротеск „прослеживает” сам фразеогенез, профилирующийся как трехэтапная  кругообразная траектория: исходное переносное значение (знакомого классического фразеологизма) – буквальное значение (путем моментной дефразеологизации) – вторичное переносное значение (путем последующей рефразеологизации). Рефразеологизированные единицы как гротесковый „патент” актуализируют оба значения – и дословное, и переносное, которые объединяются в своем наступлении против Формы.
  • 5. На гротесковой территории два противоположных семантических вектора: фразеологическое и дословное значение фраземы не противопоставляются друг другу, а в согласии с конструктивным принципом гротеска (который они иллюстрируют) выражения и выравнивания значения бытийностей „совместными усилиями”создают новый, идиолектальный фразеологизм (неофразеологизм), которыйможет быть не только толкованный более всеохватно и масштабно, но и сыграть роль трансцендирующего функтора. Таким образом раскрывается мнимая буквализация сочетания и в конечном итоге его результативная и спонтанная спиритуализация.
  • 6. Сами фразеологизмы в творчестве В. Гомбровича являются гротесковыми образцами – минимоделями, миниатюрами, микромакетами гротеска, как раз этой своей двойнственностью, дезинтегративностью и ре-интегративностью в конкретном и  универсальном аспекте, своим многоролием, своим двойственным смыслом, или, точнее, своим многосмыслием, что держит активными все значения – не одно за счет другого (не по принципу элиминации), а все одновременно (это + все остальные).Эта фразеологическая амфибология - гротесковая характеристика. На этой основе можно говорить о внутригротесковой деривативности.
  • 7. Роль фразем в гротесковом творчестве польского писателя бросает свет на ряд новых явлений во фразеологии и в процессах фразеологической деривации: фразеологический синкретизм, фразеологическую метафоризацию, ре-метафоризацию, метафорическую градацию, метафорическую надстройку, перформативную фразематику, фразеологическую экстензию; гротесковую неофразему, гротесковый фразеогенез, фразеологическую транссемантизацию, фразеологическую амфибологию (энантиосемию).
  • 8. Гротесковый фразеогенез не есть случайное и беспочвенное явление. У него свои корни в языке. Многозначность при фразеологизмах, плод повторного переосмысления образа, подготавливает почву для гротесковых трансформаций.
  • 9. Гротесковое изображение является подходящим иллюстративным материалом для современного процесса усиленной дезинтеграции фразеологических выражений (как и для их креативной рефразеологизации), а она, со своей стороны, облегчает восприятие и толкование гротеска. 
  • 10. Фразеологизмы в гротесковом панно обогащают и развивают как представление о комическом, авторовый идиолект, так и сам язык.

 

Эксцерпированная литература:

  • 1. Гомбрович 1956: Gombrowicz, W.Ferdydurke. – Warszawa, PaństwowyInstytutWydawniczy, 1956; сoкр. F.
  • 2. Гомбрович 1986: Gombrowicz, W.Operetka, Dzieła, tomIV. Dramaty. –Kraków., Wydawnictwo Literackie,  1986, s. 225 – 322; сoкр. O.
  • 3. Гомбрович 1997: Gombrowicz, W. Bakakaj. – Kraków., WydawnictwoLiterackie, 1997, s. 61–81; сокр. BBHK.
  • 4. Толкин 1998: Толкин, Д.Р.Р. Тайньий порок.В: "Знание-Сила", № 6, перев. Н. Прохоровой. – Лондон., 1998. эл. рессурс: http://www.kulichki.com/tolkien/cabinet/lection/porok_t.html

Литература:

  • 1. Левицки 1981: Lewicki, A. M. Derywacja frazeologiczna – najwyższy współcześnie stopień abstrakcji w poznaniu zasobu frazeologicznego języka. W: Pojęcie derywacji w lingwistyce. Red. J. Bartmiński. – Lublin., 1981, s. 71–89.
  • 2. Калдиева-Захариева 2013: Калдиева-Захариева, Стефана. Българска фразеология. –София., Академично издателство „Проф. Марин Дринов”, 2013.
  • 3. Богуславски 1989: Bogusławski, A. Uwagiopracynadfrazeologią. W: Studiazpolskiejleksykografiiwspółczesnej. (red.) Z. Saloni. – Białystok, 1989, s. 13–31.
  • 4. Бутлер 1974: Buttler,D. Polski dowcip językowy. – Warszawa., PWN, 1973.
  • 5. Плученник, Подлавска 2008:Płóciennik, I. Podławska, D.Słownik wiedzy o języku. – Warszawa – Bielsko-Biała.,Wydawnictwo Szkolne PWN, 2008.

  • [1] Потому что от морды не можешь убежать, кроме как к другой морде(...)[F, 286] [Здесь и далее перевод мой – Д. Х.].
  • [2] Константи ела слишком шумно, хотя и изысканно, с утонченностью; оперируя пальцами над тарелкой, она хватала кусок ветчины, заправляла хреном или горчицей и засовывала в яму своего рта  (...) Тетя кушала добродушно, очень обильно, но аккуратно, Зошя объедалась, Зигмунт питался лениво, а прислуга обслуживала их на цыпочках (...) Батрак! Он суетился и подавал блюда босым, с полотенцем, перекинутым через руку, без воротничка, в рубашке, застегнутой на английскую булавку, в своей обычной воскресной одежде крестьянских батраков [F, 200].         
  • [3] И почему ноги – почему ноги выставляются  на передний план, во главе? Ноги у него были на лбу. Я потер лоб рукой. Это сон?Или реальность? [F, 56]
    [4]– Единение! – резко крикнул Филидор. – Высшее Единение! Единение!
    Мне все однодинение,сказала она равнодушно,старик или ребенок[F, 101].
    [5]Знаешь, какое мне дело до него, да и до тебя тоже? Вы у меня в по... почете невиданном! [F, 56].
    [6] Абъект - это термин Юлии Крыстевой, у которого семиотическая природа и который возвращает субъекта к его первичной, материнской Целостности. Он приходит рас-Формировать его и напомнить ему, что сколь болезненна ни была эта „ретроспекция”, она есть неизбежный реванш, из-за нашей зависимости от императивов культуры.  
    [7]Профессор
    Блев...
    Принц
    Очень метко вы сказали! Я как раз то же самое собирался сказать, профессор! [O, 260]  
  •  
0
Your rating: None Average: 8.4 (5 votes)
Comments: 11

Galina Kontsevaya

Уважаемая Димитрина! Рассматриваемая Вами проблема актуальна и интересна. Ваш доклад, как и всегда, характеризуется внутренней логичностью и содержательностью в соединении со стилевой лаконичностью. Выводы закономерно обобщают полученные Вами результаты. Успехов Вам на научном поприще!

Hamze Dimitrina

Глубокоуважаемая коллега! Я очень признательна Вам за столь милый и позитивный отзыв! Благодарю Вас от всей души за теплое и окрыляющее пожелание! Всего Вам самого доброго! С уважением и сердечностью! Ваша Димитрина

Kosykh Elena

Успехов!!!

Kosykh Elena

Глубокоуважаемая Димитрина! Как всегда, Ваш доклад выполнен на высоком научном уровне, Вы обращаетесь к творчеству писателя и исследуете идиостилистически функционирующие фразеологизмы. Действительно, их функция в тексте велика и, как Вы указываете, "комикообразующая". Небезынтересным было бы сопоставление с устной речью современных носителей языка. Успехов!

Hamze Dimitrina

Дорогая Елена! Огромное Вам спасибо за милые слова! Я очень взолнована! Непременно приму во внимание Ваше ценное предложение! Тепло и с уважением! Ваша Димитрина

Natela KhinchagaSvili

Уважаемая коллега! Статья оказалась для меня информативой, а значит - полезной Желаю дальнейших научных успехов! С уважением, Натела Хинчагашвили

Hamze Dimitrina

Уважаемая госпожа Профессор! Огромное Вам спасибо за милый и позитивный комментарий! С глубочайшим уважением и сердечностью! Димитрина

Balasanian Mariana

Уважаемая коллега. Всегда читаю Ваши работы с большим интересом. Спасибо огромное, удачи в дальнейшей работе и всех благ. сердечно, Марианна Б.

Hamze Dimitrina

Дорогая Марианна! Благодарю Вас от целого сердца за теплый, лестный отзыв! Сердечно и с уважением! Ваша Димитрина

Kobyakova Iryna

Уважаемая Дмитрина Вы затронули интересную тему, которая на сегодня является актуальной в изучении фразеологизмов. Успехов в дальнейшей работе! С уважением, Ирина Кобяковая.

Hamze Dimitrina

Дорогая Ирина! Огромное Вам спасибо за милые слова и позитивный комментарий! Тепло и с уважением! Ваша Димитрина
Comments: 11

Galina Kontsevaya

Уважаемая Димитрина! Рассматриваемая Вами проблема актуальна и интересна. Ваш доклад, как и всегда, характеризуется внутренней логичностью и содержательностью в соединении со стилевой лаконичностью. Выводы закономерно обобщают полученные Вами результаты. Успехов Вам на научном поприще!

Hamze Dimitrina

Глубокоуважаемая коллега! Я очень признательна Вам за столь милый и позитивный отзыв! Благодарю Вас от всей души за теплое и окрыляющее пожелание! Всего Вам самого доброго! С уважением и сердечностью! Ваша Димитрина

Kosykh Elena

Успехов!!!

Kosykh Elena

Глубокоуважаемая Димитрина! Как всегда, Ваш доклад выполнен на высоком научном уровне, Вы обращаетесь к творчеству писателя и исследуете идиостилистически функционирующие фразеологизмы. Действительно, их функция в тексте велика и, как Вы указываете, "комикообразующая". Небезынтересным было бы сопоставление с устной речью современных носителей языка. Успехов!

Hamze Dimitrina

Дорогая Елена! Огромное Вам спасибо за милые слова! Я очень взолнована! Непременно приму во внимание Ваше ценное предложение! Тепло и с уважением! Ваша Димитрина

Natela KhinchagaSvili

Уважаемая коллега! Статья оказалась для меня информативой, а значит - полезной Желаю дальнейших научных успехов! С уважением, Натела Хинчагашвили

Hamze Dimitrina

Уважаемая госпожа Профессор! Огромное Вам спасибо за милый и позитивный комментарий! С глубочайшим уважением и сердечностью! Димитрина

Balasanian Mariana

Уважаемая коллега. Всегда читаю Ваши работы с большим интересом. Спасибо огромное, удачи в дальнейшей работе и всех благ. сердечно, Марианна Б.

Hamze Dimitrina

Дорогая Марианна! Благодарю Вас от целого сердца за теплый, лестный отзыв! Сердечно и с уважением! Ваша Димитрина

Kobyakova Iryna

Уважаемая Дмитрина Вы затронули интересную тему, которая на сегодня является актуальной в изучении фразеологизмов. Успехов в дальнейшей работе! С уважением, Ирина Кобяковая.

Hamze Dimitrina

Дорогая Ирина! Огромное Вам спасибо за милые слова и позитивный комментарий! Тепло и с уважением! Ваша Димитрина
PARTNERS
 
 
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
image
Would you like to know all the news about GISAP project and be up to date of all news from GISAP? Register for free news right now and you will be receiving them on your e-mail right away as soon as they are published on GISAP portal.